Дышать с тобой

      Целоваться начинаем еще в квартире. Как сумасшедшие — словно ничего больше не существует. Кроме обнимающих рук, быстрых рваных засосов, шумного дыхания на двоих. Чжань-гэ хрипло смеется в ухо:       — Подожди, мы так не дойдем.       Пофиг вообще — думаю. Нужно сейчас, сильнее всего нужно. Любить его.       Дергаю за рубашку, прижимая к себе. Вот так правильно. Дверь с грохотом распахивается, вывалимся на площадку и, протирая все стены, движемся к лифту. Главное — не переставать целоваться.       В штанах давно тесно, стоны Чжань-гэ все отчаяннее. Хочет, как и я. Значит, получит. Спиной нажимает кнопку — едет по нашему зову лифт. Всегда слишком медленно, сил терпеть нет. Чжань-гэ отирается бедром, пытается залезть ко мне в трусы. Такой несдержанный, с ума сойти. Хотя мы с ним и так «поехавшие».       Дзинь. Наконец-то можно зайти внутрь. Что мы и делаем. Яркий свет слепит глаза: зажмуриваюсь. Он тянет за волосы, ударяется затылком о дверку лифта, а мой взгляд прикован к покрасневшей беззащитной шее. Облизать. Срочно. Пока язык отрывисто бродит по молочной коже, наугад нажимаю все кнопки подряд, куда только могу дотянуться, не отстраняясь от родного тела ни на сантиметр. И будь что будет.       Лихорадочно избавляемся от одежды, задыхаясь и нервно хохоча. Ситуация накаляется до предела. Если лифт остановится на одном из этажей, а он неотвратимо остановится, какова вероятность, что в вечернее время там не окажутся мамаша с ребенком или семейная пара? Вот именно.       Мы торопимся. Ненужная ткань летит на пол, кабина приходит в движение. До следующей остановки не более тридцати секунд, пожалуй. Подхватываю Чжань-гэ под коленками, он льнет ко мне всем телом, скрещивая ноги у меня на пояснице, он горячий, пот градом катится по вискам, слизываю с удовольствием. Рукой немедля скольжу между его бедер. Мокро. Готовился. Чжань-гэ нетерпеливо выдыхает, пытается насадиться на пальцы. Но играть нам некогда, время уходит. Вхожу одним слитным движением, он царапает мою спину, а ртом хватает душный распаленный воздух. Двигаюсь резко, но сладко. Так, как мы любим. Довольно улыбаемся, тыкаясь губами, куда придется. Лишь бы продолжать. Хорошо. Чжань-гэ двигается мне навстречу, подмахивая бедрами, сжимает внутри. Могу так вечность — чувствовать его.       — Ибо-о.       Дзинь. Приехали. Разъезжаются двери. Чжань-гэ испуганно распахивает глаза. Оборачиваюсь: перед лифтом никого. Слава богу. Краем глаза замечаю седьмой этаж. Лифт закрывается, снова приходит в движение. Продолжаю вбиваться в мягкое тесное нутро, не замечая ничего вокруг. В нос ударяет запах мускуса, естественный запах кожи и волос, к которым прижимаюсь губами. У Чжань-гэ глаза абсолютно шальные, ничего не соображающие. Его твердый, скользкий член трется, зажатый животами. Чжань-гэ всхлипывает.       — Да, сильнее. Хочу тебя сильнее.       Зажмуриваюсь от ощущений и делаю так, как он просит. Трахаю размашисто, не жалея, до упора. Так, что мушки прыгают перед глазами. Жарко. Жаль, не работает кондиционер. Хотя не жаль: не хватало еще, чтобы Чжань-гэ заболел. Самое время для подобных мыслей.       Не дает мне отвлекаться: языком скользит по ушной раковине, затылком бьется о лакированную поверхность, руками крепко обнимает за шею.       Дзинь. Приехали. Вдох-выдох, заполошно бьется сердце.       — Твою мать, больные!       Упс. Раздается крик, переходящий в писк. Чжань-гэ прикрыт мной — это главное. Оглядываюсь тут же и успеваю зацепиться взглядом за седые волосы сбежавшей дамочки. То-то же. Подумаешь, увидела мою шикарную задницу, спину и длинные ноги моего Чжань-гэ.       Он, поняв, что произошло, в голос смеется, сталкиваясь со мной лбом. — Бля.       Смеюсь вместе с ним. Выхожу, лишая малыша сладкого, отчего он расстроенно стонет.       — Не так быстро, Чжань-гэ.       Ставлю его на пол, тут же разворачивая к стене лицом, и снова врываюсь в задний проход. Еще один стон, но на этот раз сытый, довольный. Так-то. Он изо всех сил пытается стоять ровно, руками упирается в стену, хотя вспотевшие ладошки беспомощно скользят вниз. Не даю перевести дух, сразу же переходя на ненормальный темп.       Как же приятно, господи.       Чжань-гэ скулит, подмахивая в такт. Хочет кончить быстрее, знаю я его. Не дождется. Только после меня.       — Сволочь, не могу-у-у, — сипит.       Усмехаюсь и чмокаю за аккуратным ушком.       — Ебливый ты мой.       Вижу, как дрожат ресницы. Облизывает пересохшие от жаркого дыхания губы и молчит.       Дзинь. Приехали. Оборачиваюсь: одиннадцатый этаж. Никого. На этот раз повезло.       Чжань-гэ на остановку лифта даже не реагирует, что и неудивительно. Остались силы лишь на то, чтобы дойти до конца.       Разворачиваю за подбородок к себе, с готовностью целует первым, сплетаясь со мной языками. Одной рукой глажу под челюстью, другой придерживаю за талию. Мой. Без остатка, только с ним может быть так охуенно. Что готов сгореть, лишь бы целовать подольше, трогать, присваивать раз за разом подчиняющееся мне одному тело.       В паху тяжелеет, смысла сдерживаться больше нет. Глухо рычу, выплескиваясь глубоко внутрь и утягивая его за собой. Чжань-гэ почти плачет, пульсирует вокруг моего еще твердого члена и кончает на многострадальную поверхность лифта. Тут же прижимаю его, обессиленного, к себе, надсадно дыша в смольные блестящие волосы, глажу впалый живот. Накрывает мои руки своими. Пытаемся научиться, как же правильно дышать.       Дзинь. Приехали. Восемнадцатый. Мда, вот почему мы успели. Снова пусто. Это было слишком легко. Чжань-гэ тоже оборачивается, чтобы проверить и обессиленно улыбается.       — А теперь можно и домой.       Согласно кивает, на дрожащих ногах опускается, чтобы собрать сбившуюся в один сплошной ком одежду. Нажимаю наш, тринадцатый.       Сейчас бы в душ и поваляться вдвоем — на кровати.