Меня ты не купишь

Дорогие машины. Красивый парень. Брендовые шмотки. Его рутина была незаурядной и роскошной. Если бы ему сказали, что он будет стоять в туалете и делить с каким-то молокососом таблетку на двоих, уже через два дня после приезда из Калифорнии, Шер бы не поверил. Куда ему, казалось бы, молодому эти клубы уперлись с сомнительными кадрами внутри? Этот мудак…его парень оказался бабником. Заявил, что парни ему, конечно, нравятся, но «шлейф омеги» не идет. Внутри у блондина все трепетало. Ярко-розовая таблетка наконец-таки раскололась на две части. Одну он бросил себе в рот, сразу же глотая, вторая досталась более юному парню, щеки которого от волнения стали ярко-красными. Побыстрее бы начало действовать. Злость першила в горле. «Шлейф омеги». Что плохого в том, что он омега? Он не выбирал кем и как рождаться. Покинув кабинку туалета, Шер вышел в зал, где было шумно и душно. Недостаток воздуха, наркотики, пару бокалов до. Хотелось расслабиться. Обычно не доходило до запрещенных, но сегодня был особенный случай. Он не глупый мальчик и не потеряет голову от половинки. Ему просто нужен кто-нибудь лучше Алекса, кто-нибудь, кого не будет ничего волновать. Кто не заботится о своем маленьком никчемном члене. Дрожь прокатывается по позвоночнику, не проходит и получаса. Бледные щеки розовеют, зрачки расширяются, дыхание становится рваным, тяжелые мысли отходят на второй план. Его желания сбываются. В толпе извиваться легко. Скользить между другими телами, подняв стройные руки вверх, ощущая себя легче воздуха. Музыка расслабляет его еще больше, желание найти кого-нибудь для полного кайфа отходит на второй план совсем ненадолго. Чужие руки касаются его запястий, прокладывая дорожки вниз по подмышкам, груди, талии. — Что такой красивый парень делает тут в одиночестве? — шепот на ухо оказывается горячим и хриплым. Все те же руки крутят им, оборачивая к себе. — Тот же самый вопрос могу задать и тебе, — в голове дымка, Шер улыбается во все зубы и облизывает сухие губы. — Ищу себе привлекательную компанию, — незнакомец высокий и крепкий. Где-то два, может чуть меньше. Длинные волосы, ровная кожа, карие, почти кровавые глаза. — Мне кажется, ты ее нашел! — Шер снова облизывается, продолжая вилять бедрами из стороны в сторону, только уже положив ладони на руки незнакомца. Кровавые глаза его рассматривают. И дело тут не в лице, они скользят по телу, ныряя под ворот атласной рубашки. — Да, мне тоже так кажется, — как приятно, когда с тобой соглашаются. Шер подступает ближе, кладя ладони на его плечи, а потом на грудь незнакомца. Он значительно крупнее. — Как тебя зовут? — Чешир. Руки блондина скользят ниже. Парень знает, что перед ним альфа, но его не пугает ничего. Если он такой же крепыш в штанах, как с первого взгляда, то это точно то, что ему нужно. Брюнет смотрит на него хитро, от этого он тонет. — Как котенка? — Именно, — улыбка растягивается до максимума, ладони Шера смыкаются в районе поясницы сегодняшней компании. — Как котенка. Аномалия. То, что он чувствовал прямо сейчас было чем-то вроде. Он, блять…захлебывался. Когда рука хватает его за волосы, оттягивая назад, Шер стонет, до боли сжимая руку, лежащую на оголенном животе. Все никак не может отдышаться, все перед глазами плывет. Низ живота ноет. Он не помнил, как они переместились в кабинку туалета, но сейчас это было последним волнующим. — Даже голос, как у котенка. Давай, я хочу слышать, как ты прешься, — выгнувшись блондин зажмуривается и сосредотачивается на том, как внутри него двигается альфа. Возбуждение вперемешку со всем этим…это лучше, чем кончить. Лучше в сто раз. — Ну? — Я…ах…я… — составить что-то внятное не выходит. Он захлебывается в ощущениях, вдыхая горько-сладкий запах одеколона, перемешанный с феромонами. — Только представь, все, кто зайдут помыть руки, услышат тебя и подумают, что ты маленькая шлюшка, — все его слова действуют безотказно. Шер, уперевшись одной рукой о плитку, кусает нижнюю губу. Альфа сильно давит на живот, вбиваясь внутрь. Его рычание в шею звучит как комплимент. Блондин не может двигаться на встречу. Аномальный водоворот, он набирает воды в легкие. Тело колотит. Состояние ближе к лихорадке, чем к возбуждению. — Ты весь течешь. — Сильнее. Заткнись и двигайся…сильнее, — запястья выкручивает. Он потерял инстинкт самосохранения. За ним был только должок. — Ох, блять, какой же ты горячий, котенок…тс… Улыбаясь, блондин расслабляется в чужих руках, получая удовольствие. Кстати, штука в чужих штанах не разочаровала. Рука на животе напрягается, тянет ближе. Парень за его спиной рычит, прижимаясь носом к шее, а бедрами к бледному заду. Разум кричит, умоляя не совершить ошибок, но он слишком далеко, чтобы его слышали. — Ты так сжимаешься… Шер снова и снова облизывается, не в силах восстановить дыхание. Горло дерет, но перестать стонать он не может. Альфа застывает в нем, отпустив волосы. Голова падает вперед, внутри чувствуется трение, покалывания, тепло. Сзади все сжимается. — Вот так, — шею омеги покрывают поцелуями. Получивший удовольствия благодарен своему милому партнеру, но всего несколько мгновений, пока они остаются одним целым. — Вот так… Последний стон выходит из блондина, как раз в тот момент, когда они снова становятся незнакомцами. Он садится на крышку унитаза, не без помощи, опираясь спиной на бочок. Голова не на месте. Вид оставляет желать лучшего: штаны с бельем спущены, рубашка полностью расстегнута. Ему нужно привести себя в порядок, в то время, как альфе только застегнуть ширинку и натянуть трусы повыше. — Ты горячий мальчик. Надеюсь, тебе есть восемнадцать. — Даже если нет, то это уже не имеет значение, — дрожащими пальцами Шер пытается застегнуть маленькие пуговицы, не сразу понимая, что ему пихает большой парень. Сначала ему кажется, что это салфетки, но чуть лучше сфокусировавшись, блондин понимает – это деньги. — Мне уже есть двадцать, не стоит. Я пошутил. — Деньги никогда не бывают лишними. — Но не деньги за секс, я же не проститут, — кончая играться с пуговицами, омега поднимает взгляд, кладя руку на грудную клетку с буйно бьющимся сердцем. Альфа так спокоен, на лице нечитаемая маска. Как жаль, ему показалось, что он не такой, как другие. — Я предпочитаю встречаться после… — Проще купить удовольствие, пробовать разных, — все его намеки прямолинейно отрубают концы. Хитрый и соблазнительный альфа стал похожим на Алекса, только с более ухоженным лицом. Все так же хочет купить его. — Так что, берешь? — Еще бы, второсортный секс нужно хотя бы деньжатами скрасить. — Второсортный? — темная бровь взлетает вверх, он продолжает стоять, наблюдая за тем, как Шер неуклюже натягивает джинсы, так и не разобравшись с рубашкой. Деньги он сует в передний карман. — Мне казалось твоя реакция была не на второй сорт. — Секс доставляет удовольствие в любом случае, но с такими мудаками, как ты, первосортным он быть не может априори, — ничего не случится, сверни он шею Шеру прямо сейчас, но альфа почему-то просто молчит. — После пересчитаю, и, если мне не понравится оплата - пришлю тебе запрос на чек, — язык заплетается, его лепет едва доходит до ушей высокого мужчины. — Когда у тебя был закрыт рот, ты был куда более милым. — Когда я не видел твоего лица, то мне было куда более приятно, — в глазах троится, омега опирается рукой о одну из стенок. — Может мне, как мудаку, бросить тебя тут в открытой кабинке туалета полуголого и рассказать парням снаружи, что тут омежка не против деньжат подзаработать? Опьяневший взгляд, смотрящий в упор, сказал ему больше, чем рот омеги. Пусть говорит что хочет, но в таком состоянии его оставлять нельзя. На танцполе он был куда более активным, а сейчас, нахватавшись феромонов и алкоголя, еле глаза открытыми держал. — Эй! — котенок что-то мямлит себе под нос, когда альфа тянет его за руку, поднимая на ноги. — Ты что? Ты! — холодная вода всегда работала безотказно. Светлые ресницы быстро слипаются и темнеют, а на лице образовываются крупицы сознательности. — Да что ты творишь?! — Привожу тебя в чувства, после второсортного секса. Не забывай, где ты! Кто из них был сильнее зол сказать сложно. Шер захлопал глазами, чувствуя колючий ледяной холод, ползущий по лицу, а здоровяк уже не чувствовал ладони. — И без тебя знаю, папочка. Лучше свою башку окуни в тазик, тебе явно на пользу пойдет! Альфа уже тысячу раз пожалел о том, что повелся на уговоры друга, и о своем порыве помочь дурному мальчишке. Секс, ничего большего. Они отшатываются друг от друга, блондин отворачивается, дрожащими пальцами хоть бы как застегивая рубашку. В голове белый шум. — Ты… — Оплатил услугу – молодец, рассчитался. Хочешь продлить – доплачивай, — бросает Шер, забывая обо всем, поскорее покидая злосчастную кабинку. — Я помочь пытался…тс, — Тоуз вытер руку о штаны. Всегда так делал. Привык к слезам, оскорблениям, просьбам…но никак не к язвам. — Катись к черту, — сунув обе руки в карманы он так же покинул туалет, уже не находя взглядом красный атлас, который привлек взгляд. Правильно сделал, что ушел, а то с таким характером в таком месте легко найти проблемы. — Идиот, — Шер зашипел, уже в такси, перестегивая пуговицы на рубашке. Отомстил на свою голову, только настроение себе испортил. Это же нужно такой кайф обломать. Прикрыв глаза ладонью, он вспомнил серьезные глаза, смотрящие на него, и резко хлопнул рукой по сидению. Таксист никак не отреагировал. – Мудак! – деньги, вывалившиеся из его кармана, только сильнее подтвердили слова. Все в этом мире можно купить. Главное - цена вопроса. У него какой-то магнит на таких парней. Просто развлекаться. Он тоже хорош, какая серьезность, если Шер согласился на секс, не прошло и двадцати минут со знакомства? Все. Забыть. Забыть и никогда не упоминать. Глупая идея была, ничего большего от нее ждать не стоило. Шеру было всего двадцать два, он учился на управление персоналом третий год, жил в съемной квартире и иногда спал с привлекательными альфами, когда подавители переставали работать. Его родители жили в Лондоне, а он в Америке, отношения с ними были гладкими, но, только потому что они думали, что у него есть невеста на протяжении пяти месяцев. Работа была хорошей, в неплохом ресторане прямо под домом. Обычный молодой человек, иногда срывающий Джекпоты на богатых парней. Когда внизу живота начало тянуть, а аппетит резко повысился, он не провел ни с чем параллель. Ходил так пару месяцев, а потом, когда начало воротить почти от всех запахов, кроме овсянки и шоколадного печения, Шер решил пойти к врачу. До последнего ставил на желудок, но оказалось, все куда более плохо. Врач с радостным лицом объявил ему о беременности. — Срок уже хороший, пошел второй триместр…удивительно, что плод вас не беспокоит, — Шер нахмурился, вслушиваясь в слова врача. Он же всегда использовал защиту. — Давайте сделаем УЗИ… — Стойте, а прерывание уже нельзя? — он подтянул свитер к груди. Как это он не замечал? Его живот выглядит…иначе. — Нет, прерывание делают до двенадцати недель, а у вас уже четырнадцатая. Это будет опасно для вас…ложитесь, Мистер Ви, я сделаю вам УЗИ…мы узнаем мальчик у вас или девочка! — с солнечной улыбкой врач надавливает на его плечо, укладывая на стерильную кушетку. Четырнадцать. Шестнадцать недель с зачатия. Холодный гель, который размазывают по его коже, пробуждает воспоминания. Красноглазый. — Вот, смотрите, видите? — Ви обращает взгляд на монитор, повернутый к нему. Доктор указывает пальцем на расплывчатое пятно. — Это мальчик, уже видны половые признаки. Смотрите… Он беременен от мужчины, имя которого не узнал. Как он мог на такое пойти. Никакое отчаянье этого не стоит. Тогда он не думал о презервативах и просьбах. Рот затыкали поцелуями, а потом его самого развернули. Хотел экстаза и легкости – получи и распишись. — Я вас поставлю на учет, — врач не улавливал его настроения. Он был так «счастлив». За дверью его кабинета сидели счастливые парочки. Женщины и мужчины с животами довольно щебетали. Аборт не сделать. Партнера нет. Родители ни о чем не догадываются. Работать он скоро не сможет. Шер держит свою карточку и выйдя на улицу кладет руку на живот. Ему хотелось бы расплакаться, но это ничего не исправит. Внутри него ребенок. Живой ребенок. Он сам еще до конца не вырос. Ребенок…