Омежка-Зайчонок

      Роман долгое время стоял перед зеркалом. С бледной кожи стекали прохладные капельки и беззвучно падали на пол. Старая плитка морозила пятки, от чего хотелось побыстрее уйти в теплое место, но парень продолжал стоять. Он рассматривал два карих глаза и старался привыкнуть к новому себе. Маленькое чувство эйфории просачивалось из глубин души и заставляло прерывисто шумно дышать. Альфа переоделся в свежую, чистую одежду и прошел в свою комнату, где спал маленький омежка. Подложив полотенце под голову, Пятифанов лег рядом с возлюбленным и долго всматривался в его лицо. Под тонкими веками было заметно шевеление глаз: наверное, снится сон. Светлые брови слегка дергались, маленький носик тихонько втягивал воздух и отдавал обратно. Нежные щечки так и хотелось потрогать, а опухшие розовые губки- поцеловать. Рома аккуратно прикрыл одеялом парня и положил на его живот руку. Кожа уже остыла после любовных утех, надо согреть. Пальцами стал мягко гладить по худенькому телу, и вскоре, уснул сам.

***

Отец Пятифанова лишь по ощущениям дошел до дома. Зрение совсем испортилось и мир почти не был виден за белой пеленой. Повезло, что дверь была не заперта. Трясущимися руками было бы тяжело проворачивать ключ, который он, возможно, потерял. Уже на пороге мужчина почувствовал резкий запах омеги. Этот сладкий аромат невозможно ни с чем спутать. Хотелось разозлиться, начать кричать и ломать всё вокруг, но сил не было ни на что. Боясь споткнуться, глава семьи, аккуратно ступал по коридору к комнате сына. Хрипом выговаривал: «Рома...» и кашлял, хмурил брови. Ответа не было. Приоткрыв дверь, мужчина прислушался. Было слышно только тихое сопение, и иногда, храп. Втянув забитыми ноздрями запах, стало всё ясно- сын нашел свою пару. Некое разочарование промелькнуло в выражении лица мужчины, но сразу сменилось отчаяньем. Он всегда знал, что жена ушла по его вине, но всё равно упрекал её в этом. Он всегда знал, что сын вскоре пойдет по её советам, но всё равно убеждал его в ужасном. Уходя в свою комнату, он лег на кровать в уличной одежде и углубился в свои мысли о прошлом...

***

      Антон проснулся первым. За окном уже стемнело, и парень, кое-как разглядев на тумбочке маленькую лампу, включил её. Нашел очки, и только потом понял, где находится. Рядом лежал крепкий парень, одной рукой прижимая омегу за ноги, уткнулся в его бок носом. Блондин немного озадаченно посмотрел сначала на свою одежду, после на Рому рядом, а потом на часы на стене. — Мама меня убьет. — чуть охрипшим голосом в слух произнес Петров, разглядевший 10 вечера. Сбоку зашевелился альфа и поднял голову. — Не убьет, успокойся. Растрепанные темные волосы выглядели смешно, и Тоша, не сдержавшись, хихикнул. Альфа нахмурился и показал язык. Их взгляды столкнулись и замерли. Рома поднял руку и нежно прикоснулся к щеке омеги, погладил. Петров наклонился и поцеловал теплый лоб парня, пригладил его волосы и отстранился. — Повезло, что тебя нашел я, а не какая-нибудь Катька или Полина. Тоша поднял одну бровь и поинтересовался: — Ладно Катя, а что с Полей не так? Мы хорошо общаемся. Пятифанов напрягся. — Просто. Она же доминантная омега, сам понимать должен. Антон по-доброму усмехнулся и прижался к альфе, вдохнув запах с его шеи. Он был похож на смесь табака с корицей. Странное, но такое приятное сочетание. — Пока у меня есть ты и твоя метка, все будет хорошо. Рома немного неловко обнял партнера. Все было слишком непонятно, спонтанно. Вроде чужой человек, но одновременно такой родной. Бабочки плясали танго в животе и чувство счастья переполняло душу. Это ощущение было у обоих парней. Альфе хотелось многое узнать об Антоне и он начал с базы: — Какое у тебя полное ФИО? — Петров Антон Борисович. — А я... Просто Рома Пятифанов. Тоша угукнул. В этот момент он бездумно отвечал на все интересующие вопросы Ромы: про семью, про учебу, про увлечения и прошлую жизнь, до деревни. Блондин рассказывал всё, и наслаждался моментом, обнимая возлюбленного, а потом стал расспрашивать сам. — Почему ты так относился к омегам? Альфа резко замолчал и погрустнел лицом. Ему было стыдно за отца и за свои взгляды из-за его убеждений. — Мама ушла от нас и отец стал пить... Это долгая история, я расскажу ее в более подходящий момент. Их у нас будет еще куча. Тоша больше ничего не спрашивал. Парни лишь молча лежали, обнимая друг друга. Рома еще прибывал в смятении от происходящего, но их постепенно развеял уверенный и спокойный омега.       В этот день, Пятифанов обрел смысл своей жизни. Он точно знал, что будет оберегать как зеницу ока своего омегу и никогда-никогда его не бросит, что бы не случилось. Он не сможет допустить повторения истории родителей и напишет свою: долгую и счастливую.