Хрустальные осколки

Мы встретимся, и сердце мне подскажет: «Это ты!» И сбудутся мои надежды и мечты. Пройду вперёд без сожалений и обмана. Что будет дальше? Глава 1. Грязный Он очнулся на берегу, укрытый пушистыми крыльями, как белоснежным покрывалом. Горячий песок обжигал босые пятки. Неистово мучила жажда. Открыв глаза, ангел попытался сдержать приступы сухого кашля. От отравленного воздуха першило в горле. Хлопковая туника прилипла к худощавому телу юноши. Блестящие капли скатывались по высокому лбу и тонкой шее. В надежде найти прохладный источник воды ангел неуклюже приподнялся с раскалённой земли. Правая рука уперлась в твёрдый и подозрительно гладкий предмет. Чудовищные догадки подтвердились, когда им оказался череп, отдалённо походивший на человеческий, ибо имел острые клыки и прямые рога. Надвигающийся страх тяжёлой цепью сковал грудь ангела. По телу пробежали ледяные мурашки. Вскрикнув, он отшатнулся — весь берег был усеян останками демонических существ разной формы и величины, а светлый песок оказался не чем иным, как прахом. И вдруг белокрылый юноша начал слышать дикие вопли. То сами души усопших пытались достучаться до него: — Чистая душа, Эниан, освободи нас! — Чистая душа, Эниан, спаси нас! — Эни, тот самый Эни, вся надежда на тебя! Но Эни не знал, как помочь, кроме как помолиться за них. Поэтому он вздохнул и сложил ладони на груди, а затем его губы зашептали знакомые слова. Он прикрыл глаза и мысленно слился с плачем демонических душ. Воображение рисовало кровью образы некогда обитавших здесь тварей: их перекошенные оскалы и красного цвета глаза. Длинные когтистые руки со скрежетом волочились по раскаленной земле. Замогильные, пробирающие до костей неразборчивые голоса сливались с громким шарканьем ног. Жизнь бурлила кипящим котлом, пока каменные демонические сердца не перестали биться. Смерть забрала в свои крепкие объятья всех без исключения. Был ли это случайный катаклизм или спланированный план уничтожения адских существ? Кто являлся автором столь жуткого полотна, ангел не знал. Тишина теперь правила Островом мёртвых. Никто не вечен, даже если твой возраст — несколько тысяч лет. Крики о помощи со стороны озера заставили Эни вздрогнуть. На сей раз они принадлежали живому существу, а потому не на шутку напугали ангела. Образы демонов расплылись в единое пятно. Эни прервал молитву и открыл глаза. Он поднялся и оглянулся: из чёрной глади тянулась вверх человеческая рука. Ненасытная смерть потянула свои острые когти к новой жертве. Правда Эни не собирался становиться случайным зрителем трагедии и мигом бросился спасать утопающего. Он спрятал крылья за спину и уверенно нырнул в озеро. Вместе с водой в нос ударила вонь гниющей тины, а тугой ком подкатил к горлу. Но Эни продолжил плыть тонущему мужчине. Бездыханное тело медленно опускалось на дно озера, но ангел успел подплыть к утопающему со спины. Он крепко схватил мужчину за подмышки и усиленно вытолкнул себя вместе с ним на поверхность воды. Удерживая пострадавшего одной рукой, Эни, гребя другой, стремительно плыл в сторону берега. Достигнув песчаной суши, Эни осторожно положил спасённого на спину и охнул, узнав в нём до боли знакомые черты. Потемневшие от грязи алые пряди волос прилипли к бледному лицу. Чёрный халат превратился в мокрую порванную тряпку. Дэвиан по прозвищу «Кровавый ангел» лежал перед ним неподвижно, как кукла. — Брат! — закричал Эни и потянулся проверить пульс. Тонкие пальцы с дрожью коснулись крепкой шеи Дэвиана. Тот открыл фиалковые с голубым отливом глаза и скривился. Наклонился вниз и стал щедро выплёвывать грязную воду. Освободив от мутной жидкости лёгкие, спасённый брат-близнец Эни всё ещё приходил в себя на глазах обеспокоенного ангела. — Вот дерьмо! — проворчал Дэвиан, но тут, же оказался в тёплых объятьях Эни. Кровавый ангел нахмурился, демонстративно пнув ногой разбросанные на берегу демонические останки. Бледные кости с грохотом покатились к озеру. — Брат, — прижался к близнецу Эни, едва сдерживая слёзы, — Как ты оказался там? Что произошло? Я так испугался! Если я потеряю тебя, то... — Да здесь я, Эни! Не раскисай! — перебил Дэвиан. Эни улыбнулся. Пальцы потянулись к волосам брата, чтобы вытащить прилипшие к ним пучки водорослей. Дэвиан удивлённо оглядел ангела. — Эни, ты не должен здесь находиться, — предостерегающе произнёс он, — Это место... Эни, твои волосы почернели! Эни оглядел свои длинные локоны и вздрогнул — серебристые пряди незаметно окрасились в чёрный цвет. К горлу подкатила тошнота. Эни судорожно зажал рукой рот и начал глубоко дышать, надеясь успокоиться. Но это не помогло. Вдобавок его обильно вырвало чёрной жидкостью, что заставило Дэвиана забеспокоиться. — Эни, чёрт тебя дери! Насколько сильно ты наглотался воды? — тряс за плечи близнеца Дэвиан. С каждым приступом рвоты Эни терял силы, и его безостановочно рвало на глазах у потрясённого брата. Тело юноши постепенно усыхало, теряя остатки живительной влаги. Кровавый ангел нежно взял в ладони худое лицо близнеца и строго посмотрел ему в глаза. — Эни, ты должен стать падшим, принять величие Тьмы и отречься от Света! Только так ты выдержишь отравление чёрной водой, — настаивал Дэвиан. — Нет! — мотал головой Эни. — Эни, скажи эти слова! — Нет! — Упрямый придурок! Это убьёт тебя! — Нет! Гнев сменился отчаянием. Ведь разве мог Дэвиан смириться с тем, что теряет родного брата? Но Эни уже смирился с неминуемым. Его силы иссякли, и смерть вовсю душила когтистой рукой. Он мысленно прощался с любимым близнецом. — Брат, я люблю тебя, — прошептал Эни, приняв неизбежность. Его глаза утопали в багровых слезах, а по пересохшим губам продолжала стекать чёрная вода. Эни неспешно ловил ртом отравленный горячий воздух. Последний вдох... и крепкие руки Дэвиана прижали к себе бездыханное тело брата. — Эни! Эниан! — разрываясь от боли, кричал Кровавый ангел. Но милый братец уже не слышал его. Сосредоточив внимание на своей переносице, он уже собирался уйти с улыбкой в Вечную обитель[1]. Эни снова мерещились демонические голоса, но те уже не молили о спасении, как раньше. Они плакали о нём, провожая в бесконечный путь к Истине — Творцу всех миров. Оставляя свое хрупкое тело позади, Эни разгадал тайну художника картины Острова мёртвых. Его имя — Время, великий разрушитель миров, несущий гибель всему живому[2]. Нерождённый и вечный. Белые кости преданного до самого конца ангела станут недостающим фрагментом пазла, собранного на берегу Острова мёртвых, и поведают правду о бренности материальных тел заплутавшим странникам. И теперь чистая освобожденная душа, сияя как солнце, радостно покидала неизведанный мир тьмы и скорби. Началось долгожданное путешествие домой... — Эниан! Эниан! — кричали чьи-то голоса его имя. — Эниан, проснитесь! Чьи-то руки лихорадочно трясли его за плечи. — А? — медленно открыл глаза Эни и сонно осмотрелся вокруг, — Я уже в Вечной обители? — Если продолжишь спать на лекции мудреца, то никогда её не достигнешь! — пробормотал рядом сидящий ангел и толкнул Эни локтём в плечо. — Как непочтительно! — возмущался рядом другой белокрылый. — Получил высокую должность и ведёт себя, как вздумается! — критиковал за спиной третий, — Никакого уважения к старшим! — Кхе-кхе, — негромко откашлялся старик лет семидесяти в шафрановых одеждах, привлекая таким образом к себе внимание учеников. Мудрая голова блестела лысиной, а умиротворённое лицо покрывала сетка глубоких морщин. На высоком лбу красовались нарисованные белой глиной две прямые линии, пересекающиеся у переносицы, образуя острый угол. Его Светлая милость — мудрец Рави смиренно сидел в позе лотоса и терпеливо ждал, когда возмущённые ученики прекратят шуметь. Эни понадобилось несколько минут, чтобы окончательно проснуться. Он сидел на мягкой траве, как и все присутствующие, у священного водопада перед достопочтенным Рави в Царстве мудрецов. Свежий горный воздух бодрил тело и помогал сосредоточиться на получении сокровенных знаний из уст всеведущих старцев, а невиданной красоты птицы с разноцветным оперением услаждали слух мелодичным пением. Золотистые солнечные лучи нежно ласкали вершины величественных гор и макушки вечнозеленых деревьев, и каждый звук Мира мудрецов, будь то шелест листвы или шум водопада, гармонично переплетался в единый слог священной мантры, который мудрецы повторяли в течение всего дня. Царство мудрецов являлось закрытым миром, в который нельзя было попасть без приглашения. Светлый Владыка, заведующий всеми четырьмя уровнями Небес — серафим Ансиэль тщательно заботился об образовании ангелов-служащих (Небесных слуг), поэтому ему удалось договориться с достопочтенным Рави, чтобы тот прочёл небесным слугам цикл ценнейших лекций на тему «История Миров» для повышения их квалификации. Услышать знания из уст великого старца считалось большой удачей, такой чести не каждое существо могло удостоиться даже в течение нескольких жизней. Поэтому, уснув на лекции мудреца, Эни проявил неуважение и опозорил светлое имя своего начальника — директора Аэлии. Эни тяжело вздохнул, опустив глаза на свой пустой бумажный лист. Сколько же ангел проспал? Ведь за всю лекцию не вывел серебряной тушью ни буквы. Его впалые щёки запылали от стыда. Следовало б извиниться перед мудрецом и остальными небесными слугами за неподобающее поведение, и ангел растерянно склонил голову перед почитаемым Рави: — О, лучший из мудрецов! Прошу простить меня за нанесённые оскорбления. Я настолько невнимателен и глуп, что не достоин вкушать нектар ваших слов. — Довольно, — поднял правую ладонь Рави, — Ответьте, Эниан, какой из основных законов неоспорим для всех миров? Что связывает всё Мироздание? — Закон Равновесия, он же — Баланс, — уверенно начал отвечать Эни. — В чём он заключается? Скорее поведай нам. — Каждый из миров был создан для определённых существ в зависимости от уровня их сознания. Верхние — для богов, полубогов, мудрецов и ангелов, Средние — для людей и животных, Нижние — для демонов, духов и чудовищ. Никто не имеет права вторгаться в чужой мир и устанавливать свои порядки без полученного от Светлого и Темного Владык разрешения. Самые уязвимые из всех— люди и животные. Они смертны и не могут постоять за себя, в отличие от нас — бессмертных. Поэтому и был организован Орден Ангелов-хранителей, чтобы защищать человечество от незваных гостей из Нижних миров, — договорил Эни. В ответ Его Светлая милость кивнул и сомкнул тяжелые веки. Будучи с рождения слепыми, Мудрецы умели видеть прошлое, настоящее и будущее. Они могли легко определить уровень сознания каждого из смертных и бессмертных. Эни ощутил нарастающее напряжение в воздухе. Словно чистое небо его спокойствия затянуло синими тучами, и вот-вот прогремит гром. «Он видит тебя насквозь…» — шептала ангельская интуиция. Эни нервно сглотнул. — Всё верно. А можете ли вы, Эниан, привести примеры нарушения Баланса миров? Какие из них вам известны? — В-в-война, — еле выдавил из себя Эни, — нападение и истребление смертных и бессмертных. Забирать чужую невинную жизнь — большой грех. Ангел не хотел поднимать тему насилия: уже от упомянутого им слова воображение рисовало кровавые картинки. Он тряхнул головой, прогоняя тревожные мысли. — Кто бы говорил! — раздался вдруг осуждающий возглас, — Брат убийцы! Кто водится с убийцами, никогда будет чист сердцем! Грязный! — Проклятый ангел! От всей семьи одни несчастья! — вторил другой. — Проклятый ангел! — хором пропели небесные слуги. Вот она, буря! Всеобщее презрение и ненависть. Эни ощущал, как земля уходит из-под ног, и он проваливается в глухую пропасть. Чувство стыда душило его железной рукой, перекрыв кислород, а душевная боль как коварный враг затаилась в тени и нанесла острый удар в чувствительное сердце. Эни был ничем не примечательным платиновым блондином в светлых одеждах под стать остальным ангелам. Но в направленных на него взглядах читалось лишь одно: «Чужой!» Ещё до появления на свет ангелов-близнецов мудрецы предупреждали жителей Небес о надвигающейся беде — воплощении не знающей жалости демонической чёрной души в хрупком ангельском теле. Родиться в солнечное затмение, когда силы тьмы находились на пике своей активности, издревле считалось страшным проклятьем. Оттого немудрено, что вокруг столь знаменательного события поднялось много шума. И в тот злополучный день кто-то оставил у Золотых врат Первого уровня Небес двух белокрылых созданий, похожих друг на друга как две капли воды, до смерти напугав суеверных местных жителей. Одни обходили подкидышей стороной, другие же требовали пустить их на корм голодным демонам. Правда, никто не знал, кто из новорождённых окажется предсказанным истинным злом. Обреченные на голодную смерть близнецы так и лежали у врат Первого уровня, пока их не заметил, возвращаясь со службы из Мира людей, благородный архангел и главнокомандующий в отставке Като, который принял найденных младенцев за Божественное провиденье. Добросердечного мужчину крайне удивило то, что один из них безустанно плакал, привлекая к себе внимание, а другой лежал неподвижно, не издавая ни звука. Но он забрал малышей к себе и воспитал как собственных сыновей. Эни, как и опекун, стремился защищать людей от сил тьмы, но не видел себя в образе храброго воина. Юный ангел отличался добротой и состраданием ко всем живым существам и выбрал путь милосердия. Он хотел заботиться о людях и быть их лучшим другом, ангелом-хранителем. Когда Эни подрос, то стал выглядеть изящнее и миловиднее. В дальнейшем девичья внешность обернулась для юноши тысячелетним проклятьем. Эни лишился покоя в первый же день, придя на церемонию поступления в Закрытую Школу ангелов. Страж принял его за девушку и отказался пропускать в здание, где учились только юноши. Эни застеснялся и не смог подтвердить свою правоту, ведь нагота считалась непозволительной. Като пришлось самому решать возникший конфликт с директором школы. На следующий день перешептывания и косые взгляды лишь усилились. Юноши стеснялись женственного одноклассника, а руководство не раз предлагало Эни перевестись в школу для девушек, чтобы не смущать остальных. Но Като сумел поставить директора на место. У Эни не было друзей. С ним не общались, его сторонились. И единственным собеседником ангела был Дэвиан, загадочным образом впавший в летаргический сон, с тех самых пор как Като нашёл близнецов. Брат подрос, но его глаза так и оставались плотно закрытыми, а худощавое тело лежало в кровати неподвижно вот уже сотню лет. Только тихое дыхание и замедленный пульс являлись признаками жизни близнеца. Никакие молитвы и целительные снадобья не могли поднять на ноги Дэвиана. Эликсиры так же не оказывали целительного действия. Поэтому все свободное от уроков время Эни проводил в школьной библиотеке в надежде отыскать необходимые ему сведения о снах и проклятьях, но, к сожалению, многочасовые поиски в царстве древних книг и свитков не принесли ничего. Каждый день ангел садился у мраморной койки Дэвиана, не переставая повторять все известные молитвы. Заканчивая шептать священный слог, Эни всегда пристально смотрел на кукольное лицо неподвижно лежащего близнеца и плакал: — Тёплый, живой, но почему я не могу услышать твой голос и взглянуть в твои глаза! Дорогой братец, проснись! Проснись же! Из груди раздавался немой крик, а глаза слезились от душевной боли. Эни осторожно дотрагивался до длинных серебристых волос Дэвиана, но вскоре постепенно успокаивался и ложился рядом с братом. — Ты обязательно проснёшься, и мы станем неразлучны, правда? Люблю тебя, брат. — Шептал Эни и нежно целовал близнеца в лоб и висок. Затем обнимал его и закрывал глаза в надежде, что завтра услышит долгожданный голос. Но дни менялись друг за другом, затмевая лучи оставшейся надежды. Непринятие окружающими и собственное горе рвали душу Эни на части. И вот однажды некто из Второго уровня Небес проговорился, что близнецы — плоды греховного союза ангельской женщины и простого смертного. Блудницу нашли, и её душа гниёт в Нижнем слое Ада, а полуживой Дэвиан и женственный Эни раскаивались за деяния родителей, нарушивших Закон Чистоты. Молва разошлась со скоростью взмаха ангельских крыльев, но дипломатичный и воспитанный Като сделал всем сплетникам предупреждение. Он высоко поднял свой золотой клинок Солнца — божественное оружие, которое доверяли только воинам высшего класса, и этот жест архангела ненадолго утихомирил осуждающих его семью ангелов-зевак. Но шрамы на сердце Эни оказались куда глубже. Ему хотелось навсегда исчезнуть из этого мира и больше не рождаться. Одной ночью Эни решил дописать главу своей безрадостной жизни. Он притворился спящим и стал ждать, когда Като спустится в Мир людей на службу, и как только опекун оставил юношу одного, тот тихо прокрался в комнату бывшего воина и достал из тайника спрятанное оружие. Эни вынул из ножен золотой клинок Солнца и дрожащей рукой направил остриё к своей груди. Отчаяние подталкивало забыть о нескончаемой душевной боли одним резким движением. «Освободись от страданий!» — зазвучали в голове незнакомые голоса. Рука, держащая клинок, предательски затряслась. Эни сглотнул и закрыл глаза. Он мысленно просил прощение у Дэвиана и Като за свою никчемность. — Прощайте. — Прошептал Эни. Но страшному поступку не дано было свершиться. Крепкие руки Като обхватили тонкие запястья воспитанника и силой направили остриё вверх. — А теперь отпусти клинок. Отпусти клинок, Эни! — строго приказал Като, ослабляя хватку, и позволил Эни выпустить из рук сверкающее оружие. Он забрал клинок у дрожащего воспитанника, а Эни, осознав свою ошибку, не смог сдержать слёз и закрыл лицо руками, поддавшись эмоциям. В ответ Като мягко развернул плачущего юношу к себе и обнял его. — Эни, дорогой мой мальчик, неужели ты и вправду поверил, что я оставлю тебя одного в таком уязвимом состоянии? — изменив тон голоса, проговорил архангел. В ответ Эни лишь виновато шмыгнул носом. — Расскажи мне всё. Или я узнаю сам, — улыбнулся Като, мягко поглаживая по голове любимого подопечного. — Они, — задыхаясь от слёз начал Эни, — Они все смотрят на меня как на что-то ужасное…грязное. Называют меня полукровкой. Говорят, что такие, как я должны гореть в аду. Что я полон грехов, — рыдая захлёб, пожаловался он. Фиолетовые глаза архангела грозно сверкнули. — Послушай, Эниан! Ты самая чистая душа, которую я встречал за всю свою долгую жизнь! Какие у тебя могут быть грехи? — успокаивал Като. — Правда? — поднял заплаканные глаза Эни, — Но за что мне всё это? Почему меня обходят стороной? Может, я родился не в том теле? Я не нахожу себе места! И никто не признаёт меня! А мои родители? Это правда? А брат… — Эни, — вздохнул Като, — Твои родители… Их никто никогда не видел. Но их стоит поблагодарить хотя бы за то, что дали вам, таким прекрасным мальчикам, жизнь. Если бы вы не были ангелами, то не смогли находиться на Небесах. Вы бы просто не выжили! А Дэвиан живой. Он просто спит. И обязательно проснётся, и после этого вы станете лучшими друзьями! Слова Като посеяли в Эни крупицу надежды. — Не слушай никого, кроме меня и своего сердца. Зачем тебе быть как все? Как все эти пустословы? Чем же они лучше тебя? Они безнадёжно слепы, раз не могут разглядеть такую же душу в другом теле! Мы все — одно целое. Капли одного большого Океана, понимаешь? Эни попытался сделать вид, что понимает. — Каждая группа существ населяет свой определенный мир и несет своё служение. Мы — ангелы Первого уровня Небес непосредственно связаны с людьми. Мы обязаны защищать человеческие души от пороков, а после смерти их физических тел сопровождать в новую жизнь. И так до самого конца, пока все души после многочисленных перерождений не вернутся домой — в Вечную обитель. Демоны, напротив, выполняют противоположные задачи и соблазняют людей сойти с пути Истины — Света. А у богов и полубогов свои заботы. Поэтому, мы должны с уважением относиться ко всем живым созданиям, мальчик мой. Эни внимательно слушал Като, и в опустошённой груди юного ангела начало теплеть. — А как попасть в Вечную обитель? Что это за место? — поинтересовался он. — Это вечное Царство Знания и Блаженства — дом Величайшей Истины — изначального Творца всего живого и создателя Миров. Но чтобы оказаться там, каждому следует исправно выполнять свой долг согласно всем предписаниям и Законам. Сохранять чистоту души, тела, мыслей и речи на протяжении всей жизни. Не сомневаюсь, что ты попадешь туда, мой мальчик. Ты чист и благословлён Небесами, — улыбнувшись, ответил Като. — Тогда, я хочу вернуться домой! И чтобы мы трое попали в Вечную обитель! — воскликнул Эни. — Обязательно попадём. Но пообещай мне, Эни, дорогой мой, что больше не будешь допускать и мысли о такой глупости, как добровольное лишение себя жизни! Ты же не хочешь застрять неупокоенной душой между Нижними мирами духов и демонов? Так ты не только не добьёшься цели, но и обречешь себя на адские муки! Родиться ангелом — высшее благословение. Цени свою жизнь и не давай трудностям сломать тебя, никому не позволяй погасить свет твоей души! И не сходи с пути Света — пути Истины! — Я никогда не сойду с пути Истины, с пути Света! Обещаю! — Тогда засияй яркой звездой и рассей тьму своим добрым сердцем! Я верю в тебя! Эни очнулся от мучительных воспоминаний минувших лет. Дэвиана удалось привести в чувства, исцелить. Он жив. Последний раз близнеца видели среди людей. Он скрывался от Небес и Ада за преступление, о котором Эни хотел бы молчать вечность. Ангел глубоко вздохнул и прислушался — небесные служащие всё еще перемывали его хрупкие косточки, а Рави сидел в позе лотоса и качал головой. — Если вы продолжите и дальше обсуждать Эниана, то разделите между собой его «счастливую» судьбу, — улыбнулся мудрец. От услышанных слов небесные служащие резко замолчали и в страхе упали в поклоне перед Рави. В знак одобрения он поднял ладонь, но сверкнул слепыми глазами. — Вы усвоили свои уроки. Я отпускаю вас. А ты, Эниан, останься, — закончил он лекцию. Как только невоспитанные ангелы покинули Мир мудрецов, Рави жестом подозвал Эни присесть поближе. Он коснулся указательным пальцем правой руки межбровья ученика и закрыл глаза. — Вижу я, Великая ты душа. Редкая. Войдёшь в Историю Миров, прославишься. Но сердце твоё сейчас загрязнено обидами. Обидами на себя самого. Гаснущее солнце не может светить другим, — молвил Рави. Глаза Эни удивлённо расширились. — О, лучший из мудрецов! Как такой неудачливый ангел, как я, войдёт в Историю Миров? Я не брат, сражаться не умею. Это он — легендарный воин Света и Четвертый Хранитель, а я… — оправдывался Эни. — Чтобы стать Великим, не обязательно размахивать клинком, — продолжал Рави. Несмотря на это, юноша все равно ощущал себя глупцом. — Слушай меня внимательно, Эниан! Всегда держи в узде свой ум. Не позволяй ему бежать диким конём. Мудрец продолжал говорить загадками, но Эни старательно изображал понимающего ученика. — Сохраняй чистоту. Чистоту тела, ума и речи. Эни кивнул. — Чтобы ты ни увидел, ни узнал, знай своё место! — продолжал давать наставления Рави. — Учитель Риши оставил тебе последнюю подсказку через сон. Растолкуй правильно, что увидел. Что самое важное во сне? Вспомни всё, что говорил Учитель тебе. — Что значит «последнюю», Великий Рави? — занервничал ангел. — Наше время вышло, Эниан. Ступай. Эни смиренно поклонился, поблагодарив мудреца за наставления. Но от слов Рави на душе остался осадок тревожности, и сама ангельская интуиция будто подсказывала о приближении беды. Вернувшись к Золотым вратам Первого уровня Небес, Эни заметил знакомую светлую фигуру. Он подошёл поближе и тут же ощутил на себе задумчивый фиалковый взгляд высокого платинового блондина с аккуратной бородкой. — Като? — удивился Эни. Архангел молча схватил воспитанника за запястье и спустился с ним в Мир людей. Они переместились в горную местность, и разряженный холодный воздух сразу ударил им нос. Розовато-золотистые лучи озаряли величественные вершины, ведь по земным меркам было около шести утра. — Като, что происходит? Почему мы... — обеспокоенно взглянул Эни на опекуна. — Я не должен тебе это показывать, но… посмотри вперёд, — сухо произнёс Като. От увиденной картины Эни потерял дар речи. Глаза расширились, и он прикрыл рот рукой, отказываясь верить в происходящее. Заметив его реакцию, Като сочувствующе обнял воспитанника. Эни сразу узнал это место. Любимую деревню, спрятанную в горах— они с Дэвианом нередко посещали её. Последний раз он был там два года назад перед тем, как на них с братом напали демоны. Случившееся — единственное, что он помнил о том дне. В горной деревне располагался ашрам — обитель Мудреца, Великого Риши, спустившегося к людям поведать древние знания о душе и мире. Близнецы почитали наставника Риши как второго отца. Но теперь Эни не мог взглянуть на священное и родное место без боли — прямо сейчас горная деревня была плотно объята алым демоническим пламенем... [1] В контексте данной новеллы — Духовный мир, откуда души не возвращаются [2] Бхагавад-Гита как она есть, Глава 11, Стих 32.