Woland

Пытаясь заснуть, ворочался из стороны в сторону, сминая квадратную подушку под головой. Стояла дождливая ночь. В полудреме слышал, как стучали капли. Казалось, оконные стекла треснут и разлетятся на мелкие осколки из-за настойчивых ударов. Порывы ветра, просившиеся в дом, пробудили слабое чувство тревоги. Вместе с этими звуками, слышалось тиканье часов, висевших на стене напротив кровати. Досчитав до ста, «прокрутив» в голове дела, с которым нужно разобраться как можно быстрее, намеченные будущие встречи с друзьями, понял, что меня охватила бессонница и попытки погрузиться в глубокий сон тщетны. Лениво улегшись на бок, резко стянул с области глаз маску для сна и потянулся к телефону, поскольку слышал вибрацию. Яркий свет на миг ослепил меня. С сильным прищуром, посмотрел на экран: 01:32. Собираясь увидеть, что там пришло, услышал низкий с хрипотцой голос. — Что, Филипп, не спиться? Признаюсь, от неожиданности немного испугался и, повернув голову к источнику звука, никого не увидел. В углу в сплошной темноте, заметил лишь яркий маленький кружочек и, принюхавшись, понял, что ночной незваный гость, курил сигарету. — Кто здесь? — тихо задал вопрос. — Включи свет — увидишь. Нажав на кнопку ночника, воскликнул: — Этого не может быть! Я увидел себя в образе Воланда, одетого в строгий черный костюм и белую рубашку. Мои руки, спрятанные в кожаные перчатки, опирались на трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. Его (мои) глаза абсолютно разные в упор смотрели на меня и прожигали взглядом. В левом красном читалось безумие, а во втором, черном — пустота. Как и в романе Михаила Афанасьевича мое (его) лицо было скошено в сторону. Один угол рта оттянут книзу, а брови — одна чуть выше другой. — Как же не может? — усмехнулся незнакомец, стоявший в углу комнаты, немного повернувшийся ко мне левым боком. — Я не голограмма, а вполне реальный перед тобой. Считай, сошел с холста магической картины, подаренной тебе. — А-э-э, не знал, что ты спишь голым?! — не отводя взгляда, зачем-то сообщил он и, сменив тон, добавил: — Вру. Знал, — и после обнажил свои белоснежные зубы. — Не твое дело, — выдал я, мигом прикрывшись по пояс тонким одеялом. — Какого черта? — не понимая, что происходит, выдал я. — Хм, ты не рад меня видеть… м-м-м снова? — проведя пальцами по подбородку, полюбопытствовал он. — Почему «снова»? — Ох, неужели ты забыл наш былой разговор о современном мире, а также распитие коньяка на твоей кухне? Флешбэком в моей голове вспыхнули одна за другой картинки. Как же, припоминаю. — Только без фокусов, — попросил я. — Км, этого не могу обещать мой друг, — расплылся он в загадочной улыбке. — Я тебе не друг и прошу об этом вполне серьезно! Воланд лишь махнул рукой. Спокойно подойдя к картине, приподнял ее с места. — Прекрасно, — сказал он и, вернув ее назад, наглым тоном произнес: — Филипп, тебе надо сняться в фильме «W — значит Воланд»! — и в ту же секунду засмеялся как припадочный, показывая пальцем на рисунок. — Что смешного? — Ой, ничего. Так, в рот смешинка залетела. Кстати, я тут с гостинцем. Буквально из воздуха в его руке возникла бутылка. — Вино какой страны предпочитаешь пить ночью? — вскинул бровью он. — Я лично — испанское. — Я не хочу пить! Уж тем более с тобой! Убирайся из моего дома! — вскочил я с кровати, чувствуя, как во мне нарастали злость и недовольство. — Ш-ш-ш, — протянул он, приложив палец к губам, представ тут же передо мной. — Тихо. Все спят. Мой взгляд скользнул на нагрудный карман пиджака, на котором алой ниткой была вышита буква «W». — Вот именно! — одернув с силой его руку вниз, констатировал: — Все спят! — Так ложись, спи. Я не особо настроен вести с тобой разговоры, хотя ничего не имею против того, чтобы вспороть шрамы и поискать внутри тебя сокровища. — Только попробуй это сделать, — пригрозил я. — Да-да, — грустно начал он, кивая головой. — Понимаю, что вы, люди привязываетесь не только к вещам… Какая-то часть вас уходит вместе с теми, кто от вас уходит. У вас, людей, по большей части этот долгий, мучительный процесс протекает одинаково, но каждый, кто зашивает ваши душевные раны, что-то свое оставляет внутри вашей души. — Слушай, что ты пришел?! — мне стал крайне не нравится наш диалог. — Мне вставать рано. — Я? Пришел? Тебя мне принесли, — пожимая плечами издевательским тоном сказал он и, потянувшись вверх, вполголоса сообщил: — Захотелось выйти и размять косточки. «Принесли», «ты не рад меня видеть», — не понимая, что происходит, да и собственно зачем, принялся думать, что вот это вот все в моей спальне лишь дурацкий сон. — Что здесь такое, мать твою, твориться?! — Фил, соскучился по тебе, вот и явился в образе Воланда, — разоткровенничался Дьявол. — Раз вино не хочешь, не желаешь ли «Колу»? — предложил он, подставив красную металлическую баночку перед моим лицом. — Спасибо, но нет. — Ути-и, наш мальчик ничего не хочет, — измываясь, промямлил он, кривя свой рот. — А денег хочешь? Смотри сколько их у меня? Он вытащил из карманов пиджака несколько пачек «пятитысячных». — У-хо-ди, — смотря в окно, попросил я. — Да ладно? Не хочешь денег? — Дьявол прыгнул на мою кровать прямо в своих черных остроносых ботинках. — Деньги — это же классно! — он стал бросать купюры в воздух. — Человечество любит их, из чего бы те ни были сделаны: из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. — Слушай, прекращай, — взобравшись на кровать, взял его за плечи и с силой толкнул. Оступившись, он грохнулся, выполнив кувырок. Реалистичная маска с чертами моего лица упала вниз. Взяв ее в пальцы, зачесал назад свободной рукой черные волосы и уставился на меня своими красными глазами. — Прочь из моего дома! — приказал я. — Ладно-ладно, будь по-твоему, — сдался он, разведя ладони в разные стороны. Поднявшись с места и взяв трость как у Воланда, Дьявол распахнул окно. В комнату ворвались прохладный ветер и запах дождя, который теперь не был таким сильным. — Мы еще встретимся, Филипп. — Ага, во снах, — съязвил я, махая ему ручкой на прощанье. Он же, едва сев на подоконник и послав мне воздушный поцелуй, исчез на моих глазах, а вместе с ним и испарились разбросанные денежные купюры. — Вот и отлично! — закрывая окно, обрадовался тому, что остался один. После такого визита, решил пойти умыться. На сей раз в отражении видел только себя. Вытерев лицо полотенцем и, щелкнув выключателем, пошел обратно спать. Улегшись на бочок, уставился на картину. Я в образе Воланда смотрел на самого себя. На миг мне показалось, что этот взгляд ожил. По спине пробежал холодок. Засыпая, обратил внимание, как в пепельнице все еще тлела сигарета, оставленная специально для того, чтобы утром, увидев ее, вспомнил о короткой и весьма странной ночной встрече с падшим ангелом.