Хес просыпается, когда его чем-то накрывают, открыв глаза видит перед собой завёрнутого в одеяло Вову с пледом в руках.
— Прости, я разбудил? — извиняется он.
— Ты зачем встал? Иди обратно.
— Это ты ложись, а я на диване посплю.
— Ебанутый? — возмущается Хесус, вставая, толкает его за плечи обратно к кровати и сажает, сразу же ощупывая лицо. — Мне после тебя всё равно всё постельное бельё менять. Как ты себя чувствуешь?
— Лучше. Я уже в порядке. Буду домой собираться.
— Ты всю ночь говорил, что в порядке. Температуру мерил? Не отпущу тебя никуда, пока она меньше тридцати семи не станет.
— Ну ты… Не нужно так стараться. — смущается Вова.
— А как нужно? Отпустить тебя домой и постоянно думать, как ты там один, не свалился ли в ванной с температурой, разбив себе голову об раковину?
— Да всё не так плохо уже ведь.
— Пока температуру не увижу, не поверю. — Хес достаёт с тумбы градусник и протягивает его Вове. — Мне поставить?
— Я сам.
Хесус вздохнув садится рядом с ним.
— Сначала просишь меня не уходить, а потом пытаешься уйти сам.
Братишкин кладёт голову ему на плечо, сильнее кутаясь в одеяло, Хес трогает его лоб, но тот вроде не такой горячий всё же, как был ночью.
— Тебе точно лучше или обманываешь?
— Обманываю. Меня тошнило час назад и спал я плохо.
— Блять, Вов, разбудить меня нельзя было?
— От меня столько проблем. Ты и так спал в кресле.
— У меня с тобой проблемы, только когда ты ничего не рассказываешь. Я закажу тебе суп или кашу, нужно поесть.
— Не хочу.
— Нужно, ты второй день ничего не ешь.
— А ты?
— И я поем.
— Ладно. — соглашается Вова и вытаскивает градусник. — 37.7.
— Много. Противовирусные выпей и ложись.
— Я от таблеток засыпаю.
— Вот и правильно. — говорит Хесус, вставая, но Братишкин обвивает его руками за талию, сажая обратно.
— И мне снятся кошмары.
— И что тогда делать?
— Хочу в душ.
— Я не могу отправить тебя в душ одного, что если ты перегреешься и сознание потеряешь?
— Пойдёшь со мной?
— Я… Ну… Ничего ведь? Если мы оба парни?
— Снова хочешь поглазеть на меня?
— Нихуя. — отвечает Хес и отстраняет его от себя. — Я у двери посижу, ты только недолго и всегда отвечай мне.
— Петь буду.
— Не перенапрягайся. Если голова кружиться будет, сразу выходи, и воду тёплую делай, а не горячую.
— Я умею мыться. — хмыкает Вова, поднимаясь на ноги.
***
— Хес, а я без трусов!
— А ещё без мозгов. — отвечает ему Хесус, прижимается затылком к стене, сидя на полу, и прикрывает уставшие глаза.
***
— Хес, я в душе! Голова не кружится.
Хес показывает ему большой палец, хотя прекрасно знает, что тот это не увидит. Спать хочется невыносимо. Он слушает тихое шипение душа и пытается уловить звук падения на пол огромной туши, этого не случается.
***
— Хес, а я всё. — Вова уже сидит на кортах рядом с ним, с волос капает вода на пол и лицо румяное.
— Плохо вытерся. — ворчит Хесус, тащит с его плеч на голову фиолетовое полотенце и вытирает ему волосы и лицо.
— Дядь, ты сам так сляжешь, без рофлов. Пойдём спать.
— Тебе же кошмары снятся. И поесть нужно.
— Я не хочу есть. — говорит Братишкин, выглядывая из-под полотенца.
— У тебя что-то болит? Голова? Горло? Живот?
— Горло першит и голова тяжёлая, а так только температуру чувствую. И нос немного заложен.
— Пошли, поесть я уже заказал. — Хесус встаёт, держась за стену, в комнате он ищет среди купленных ночью таблеток, капли для носа. — Вот держи, а ещё леденцы от боли в горле.
— Хес, ты сам как?
— Нормально, что за вопросы? Кто тут врач?
— М? Ролевые игры? В докторов играть будем? — хмыкает Вова, забираясь на середину кровати.
— Играть мы будем, когда ты выздоровеешь. — Хесус устало отпускается на кровать и трёт лицо. — Блять, Вов, помоги мне хоть немного. Я никогда ни о ком не заботился, я не умею.
— У тебя отлично выходит, я почти растаял и сейчас начну капризничать. Хотя ты немного заёбываешь чрезмерной заботой.
— Как будто ты и так не капризничаешь. — бурчит Хес и ложится с краю, положив под голову ладони. — Я немножко полежу, разбуди меня, когда курьер придёт, если я усну.
— Конечно.