Я буду рядом

Хесус теряет чувство времени окончательно, просыпается снова, выпадая из сна, рядом раскинув руки дрыхнет Братишкин, кофта задралась до пупа, одеяло прикрывает только согнутую в коленке ногу, такой дурак. Хес поправляет ему одеяло, губы сама собой дёргает улыбка, хотелось бы прижаться к нему и провалиться в сон, но вместо этого он садится и трёт заспанные глаза. — Хес, ты таблетки так и не выпил. — вдруг напоминает Вова, проснувшись. Хес дёргается и поворачивается к нему, трогает его лоб и свой. — Ты всё ещё горячее. — Пей, пока я их тебе силой в глотку не затолкал. — Как угрожающе. Я и так собирался. — Я слежу за тобой. — предупреждает Вова и зевает. — Как скажешь. — Хесус смотрит на таблетки в своей ладони, вздыхает и обнаруживает, что вода кончилась и в стакане, и в бутылке. — Пойду попить принесу. — Только не потеряйся… Блять, так раздражает, что мне постоянно хочется спать. — Отдыхай. — Угу. Хес следит, как Вова закрывает глаза, и идёт на кухню. Выпив таблетки, он решает всё же поесть что-нибудь ещё, недоеденная каша так и осталась в комнате, и совершенно не привлекает. Из-за простуженного состояния особо жевать нет сил, быстро сваренной гречки даже без чего-то существенного оказывается достаточно. После умывания всё ещё тянет спать, Хесус возвращается в спальню и обнаруживает, что Братишкин скинул всё с кровати, пока вертелся во сне, а сейчас бормочет что-то через сон и вертит головой. — Вова? — Хесус забирается к нему и прижимает парня к себе. — Всё в порядке, просто плохой сон. Он вытирает его мокрое лицо уже давно высохшим полотенцем, и Вова постепенно успокаивается, но не просыпается, только жмётся ближе и затихает. Хес гладит его по голове и спине, постепенно и сам проваливается в сон. Последние дни проходят в каком-то сумасшедшем ритме. Хесус думает об этом, когда через сон слышит, как удивлённо вздыхает проснувшийся Вова и как потом обнимает его в ответ, засыпая обратно. Всё выходит ненормально и странно, но спать в обнимку в итоге помогает лучше всего, они оба высыпаются, проспав до следующего утра. И температура опускается ниже тридцати семи градусов, слабость проходит почти полностью.

***

Они в растерянности смотрят друг на друга, встречаясь в гостиной, чистые после душа, с пустыми головами и полнейшим непониманием, что делать дальше. — Хес, мы выпали из жизни на два дня. — говорит Вова. — Это я выпал на два, ты исчез ещё в понедельник. — возражает Хесус. Всё произошедшее кажется сном, наверное, оно и правда всё приснилось, придумано воспалённым сознанием. Братишкин чешет затылок, глядит в пол, одним своим видом показывая, что собирается сказать какую-то глупость. Хес не хочет слышать ничего. Как минимум сейчас он может мыслить трезво, хоть эти мысли и пьяные. Он подходит к растерянному Вове, обнимает за плечи и смазано целует, прошибает током только от того, что он это сделал. Хес прижимает его к стене, углубляя поцелуй, и Братишкин не сопротивляется, только и не откликается особо тоже. Отстранившись, они глядят растерянно друг на друга. Вова едва ли не равнодушно скользит рукой ему на пах. — Теперь у тебя встал. — сообщает очевидное он. Хесу и не поспорить, с трудом он вообще не подаётся ему навстречу и снова не прижимается к мягким губам. — Тогда я в лихорадке творил хуйню, теперь я ничего такого не хочу. Хесус отступает назад, двигает скулами, сжимая зубы, и хочет просто провалится под землю. Как же стыдно. — Прости, Хес, не знаю, что… — Завали ебало. — зло останавливает его Хесус. — Ты первый меня поцеловал, нехуй теперь говорить так, будто я что-то сделал не так и выставлять меня дураком. — Не думал, что ты воспримешь произошедшее серьёзно. — А да? Заебись. Вообще нахуй не знаю, что за серьёзно такое. Просто, блять, пососаться захотелось. — Ну… Окей. Хес больше не хочет ни слышать его, ни видеть, так мерзко становится от всей ситуации, а расстроенное лицо Вовы раздражает ещё сильнее. Выставив Братишкина за дверь, он чуть не разбивает кулак об стену. Так тупо попался в ебаную ловушку. От всех этих переживаний температура снова повышается и Хесус валяется в постели до вечера, но запускает стрим всё равно, пропустить ещё один день вообще не вариант. Хотя сидеть простуженным и бледным как смерть, остатки сил высасывает. Хес упрямо игнорирует температуру, запускает стримы, шмыгает заложенным носом и чувствует себя всё хуже, приходится сходить в больницу и глотать таблетки пачками. Так бесит, что он сам довёл себя до такого состояния.

***

Состояние совсем плачевное, когда бездумно, смотря что-то в интернете за компом, Хесус пугается неожиданно зазвучавшего голоса Братишкина в дс. — Хес, ты как? — Нормально я. — отвечает он и заходится кашлем. — Ага, я и слышу в каком ты нормально. Давай, я приеду? — Не нужно. — Я чувствую себя ужасно так бросив тебя одного. — А мне похуй на то, как ты себя чувствуешь. — как назло кашель никак не отстаёт, и он вырубает микро, чтобы нормально откашляться. — Хес? Хесус! Хес? Ответь мне, Хес. Что у тебя там? Хесус, блять! — Да хули ты орёшь? Покашлять уже спокойно нельзя. — Ты меня так не пугай, старый. Лучше в микро кашляй, а то я уж подумал, что ты там помер. — Нахуй пошёл, Вова. — На твой? — На свой, блять. Отъебись, я спать. — Таблетосы пьёшь? Может не будешь стримить, когда тебя так хуёбит? — допытывается Вова. — Всё я делаю… Вов, реально, не нужно обо мне переживать. — Если не я, то кто? Додик. — Я! Я… Понял? — Ой, да пошёл ты. Я, блять, реально приеду, буду тебе клизмы ставить. — Реально иди нахуй. — устало говорит Хесус и уже заносит мышку над кнопкой отключения дискорда. — Хес, ты точно справляешься сам? Тебе не нужна помощь? — Твоя не нужна. Один щелчок мыши и голос Братишкина больше не разъедает сердце. Кое-что новое о себе узнаёт Хесус, и, наверное, Вова ему это и показал. Должно быть сейчас пора задуматься о том, чтобы найти себе кого-то для постоянных отношений. Раз ему так захотелось больше не быть одному, а Братишкин всё равно не стал бы никогда подходящим человеком. И Хесус быстро находит подходящий вариант, точнее её предлагает Алина Рин. От переписок они быстро переходят к личной встречи, как только Хес наконец полностью избавляется от простуды. Вика, так зовут девушку, оказывается очень милой и весёлой, она подходит в том самом смысле идеальных отношений. Она красиво улыбается ему, макияж её совершенно не вульгарный и одевается сносно. Они проводят прекрасный вечер в ресторане, обсуждают какие-то общие интересы и не смотря на неловкость первой встречи, в голове не возникает мысль, что лучше не продолжать. Единственное — это не то чувство, когда сердечко колотится только от одного взгляда на человека, или хотя бы то, что было с Вовой. После первого свидания они прощаются объятиями, после второго Хесус решается поцеловать её в щёку, но вечер продолжить не предлагает. Общение с Викой становится частью дня, она пишет утром, когда просыпается, а Хес отвечает ей когда встаёт сам, порой они по несколько часов не отвечают друг другу и никого это не напрягает. Словно никогда не прекращают разговор, и Хес позволяет себе отвечать ей во время стрима.

***

— Лёха, когда ты познакомишь нас со своей девушкой? — сходу спрашивает Вася, как только видит, что Хес заходит в дс. — Какой Лёха? — удивляется Стинт. — Хесус. — Что? У Хеса девушка? — удивляется Илья. — А кто? — даже замьюченная Таня подаёт голос. — Откуда ты вообще узнал об этом? — недовольно спрашивает Хесус. — Услышал от Алины. — отвечает Вася. — С каких пор вы как подружки сплетничаете? — Нет, реально встречаешься с кем-то? — спрашивает Мазеллов. — Ну, у нас пока ничего серьёзного, но она мне нравится. — Хес напряжённо смотрит на иконку Братишкина, который слушает, но молчит. — Знаю, что тебя бесполезно расспрашивать, но может имя хотя бы скажешь? — интересуется Вася. — А Алина тебе не доложила?.. Вика её зовут. Виктория. — Милая? — Да. — Хесус через экран чувствует, как им всем интересно спросить кучу неприличных вопросов, останавливает только то, что он всё равно не ответит на них. — Ну, давно пора, а то всё в девках ходишь. — смеётся Гвин, неизвестно, когда заглянувший на огонёк. — Так уж и хожу. — Не, реально, поздравляю. Удачи вам там. — к его поздравлениям и остальные подтягиваются. — Спасибо. Хес вроде только зашёл к ним, а все резко начали расходиться, кто стримить, кто спать, а кто делами какими-то заниматься. Остаётся только он и Вова. — Ну, скажешь что-нибудь? Один ты промолчал. — спрашивает Хесус, заебавшись слушать тишину. — Ебётесь? — Охуенный вопрос, Вов. Хес отрубает звонок, ему достаточно этого, достаточно того, какие кульбиты сделали его органы от одного слова. Он тем же вечером приглашает Вику встретиться.