Пять причин почему

Чонгук сидит на мягком диване напротив панорамного окна, выходящего на берег океана, в котором вода лазурного цвета. Такого умиротворяющего, как небо в ясный день. Чонгук перебирает татуированными пальцами волосы Тэхёна, лежащего у него на коленях. Ким водит подушечкой указательного пальца по бедру Чонгука, вырисовывая незамысловатые узоры, понятные лишь ему. Белый прозрачный тюль плавно колышется от легкого ветра с ароматом соли, оседающей на розовых губах. Ворсистый молочный ковёр приятно ласкает босые ступни. Веки невольно тяжелеют в такой расслабляющей атмосфере благоухания уюта. Вечереет. Ярко-персиковый диск солнца постепенно садится за размытую водной гладью линию горизонта, оставляя причудливый след на мелких волнах, лениво разливающихся у берега. На небольшом винтажном столике стоит граммофон, проигрывая любимую пластинку Тэ «A star is born». Сколько раз они ее уже прослушали? Не счесть. Пепельные волосы заставляют кожу Чонгука покрываться мурашками удовольствия. Мягкие, как шёлк. Почти каждый вечер они проводят в такой ленивой атмосфере, ставшей их личной квинтэссенцией домашности. Перевернувшись на спину, Тэхён сталкивается взглядом с шоколадными глазами Чонгука, в которых он плавится изо дня в день. На побережье он стал особенно красив. В лучах солнца выглядит, как карамель, как золото и самый ценный камень. Светящийся изнутри от безграничного счастья. — Чонгук, — чуть сонно бормочет Тэхён. — Да, — в протяжной манере отвечает Чон, положив свою руку на поджарый загоревший живот Кима. — А вот скажи, — кажется, Чонгук понимает, что сейчас будет, и уже мысленно усмехается. — За что ты меня любишь? Все, как Чон и предполагал. Языки любви у них это слова и прикосновения. Тэхён по сто раз на дню говорит Чонгуку, как его любит, целуя при этом то за ушком, то в изгиб шеи, то в плечо, то ещё ниже… Чонгук изначально смущался этого, не будучи человеком, который может свободно выражать свои чувства словами, но со временем пришлось немного измениться, так как Тэ иногда обижался. Да как смеет Чонгук вообще вырисовывать на лице любимого человека грустное выражение? — Тэ… Я люблю тебя не за что-то, а вопреки всему. Ну что за вопрос? — Ну нет. Ответь. Ты же можешь просто назвать те вещи во мне, которые нравятся. Это тоже подойдёт. Глубоко вздохнув, Чонгук опускается и целует Тэхёна в сгоревший на солнце нос. Как всегда, забыл намазаться кремом. — Знаешь, красивый, я люблю тебя за то, что ты заставляешь меня чувствовать и понимать, что все в этом мире возможно. У меня внутри будто надувается огромный шар и дыхание учащается, когда я понимаю, что могу все, когда ты рядом. Ты будто заряжаешь меня энергией, самыми светлыми чувствами и желанием свернуть горы. С тобой любое море и океан по колено. Никто ещё никогда так не радовался моим успехам, как ты. Даже я сам. Ведь когда я психовал, наверное, раз в сотый поднимаясь на доску, ты смотрел на меня с лайн-апа, улыбался и говорил, что если я не встану на доску, то ты будешь сверху… По-моему, я тогда сразу смог словить нормальную такую волну после этих слов. — Придурок, — смеётся Тэхён и поднимается, чтобы сесть рядом, поджав колени, и несильно стукнуть Чонгука в плечо. — Я люблю тебя за то, что ты заставляешь меня чувствовать себя живым. Все эти эмоции были достаточно новы для меня в начале нашего с тобой пути. И это было так волнующе. Путь своего становления я прошёл рука об руку с тобой, подаренный судьбой, — как же Тэхен любит, когда Чонгук так обращается к нему. — Я приму пулю вместо тебя, если будет нужно. И для меня это показатель. От этих слов у Тэхёна что-то в животе сжалось. Волна любви, словно цунами, накрывает его с головой. От чувств к этому прекрасному человеку его скоро разорвёт. Как можно удержать в себе такой огромный сгусток самых светлых чувств? — Ну что ты такое говоришь?.. Какая пуля… — Тэхён прижимается своими губами к нежной коже шеи Чонгука, коротко целуя. — Ты спросил — я отвечаю, — он кладёт руку на колено Тэ, поглаживая его, чуть щекоча. — Я люблю тебя за то, что мы свободны, будучи при этом вместе. Ты — мой кислород. Самый желанный глоток воздуха. Я ощущаю себя собой. Будто никто меня не угнетает, не подавляет, не пытается насильно изменить, исковеркать, испачкать. Я будто в руках ангела, оберегающего меня. С тобой я не чувствую никакого давления. С тобой я свободен. Я люблю тебя за то, что ты такой, какой есть. Амбициозный, знающий, чего хочешь, и добивающийся всего задуманного. Когда человек развивается, тебе и самому хочется это делать, чтобы не висеть камнем у него на шее. Ты — мой катализатор к свершениям. Ты — мой пример. Мое вдохновение, моя муза. Ты для меня — весь мир. Мое море, мои горы, мое все, — Чонгук берет руку Тэхёна и переплетает их пальцы. Подносит тыльную сторону ладони Кима к своим чуть обветренным губам и целует. У Тэхёна в голове каша. В груди — извержение вулкана. Все горит. Кожа, будто при лихорадке. Сердце стало верным другом тахикардии, живя с ней душа в душу в подобные моменты. Тэхён не знал, что задав свой такой типичный вопрос, получит после услышанного разрыв того самого органа, смайлик которого стоит в контактах телефона возле имени Чонгук. — Я люблю тебя за то, что ты любишь меня. Слишком долго я жил без этого ощущения. Если быть точнее — всю жизнь. Пока не встретил тебя. У Чонгука имя Тэхёна выбито красными чернилами на полотне души. Так, что ничем не сведёшь. Никогда. И слава богу. — Чонгук, — пальцами Тэхён обхватывает подбородок его, наклоняясь. Дышит прямо в губы, а зрительный контакт не разрывает. В двух океанах искрится блеск застывших слез. И слава всем святым, что не от горя, иначе Чонгук бы стал личным палачом того, кто причинил хоть каплю страданий Тэхёну. — За что ты мне такой достался? — За все хорошее, прекрасный. Пока солнце окончательно уступает место луне, пять причин Чонгука становятся причиной скатившейся горячей слезы по щеке Тэхёна. Губами Чонгук ловит блестящий солёный сгусток эмоций и плавно переходит к губам. Вкус недавно съеденной клубники, бальзама для губ и немного соли. Ощущение сердцебиения Тэхёна собственной грудью. Его пальцы на шее. Упругие бёдра, уже переместившиеся на колени Чонгука снова. Уверенность в завтрашнем дне. А большего и не надо.