Сладкая соль

— Да ну нахер. — Стоять! Я кому сказал? Что это за выражения? Черноволосый парень практически слетает со второго этажа по лестнице, хватает с напольной вешалки пиджак и, как ни в чём не бывало, направляется к тяжёлой, отливающей лакированным деревом двери. — Ты меня слышишь или нет? Тобио Кагеяма! Если переступишь порог дома сейчас, на такой ноте – даже не думай возвращаться. Дверь резко распахивается и тут же закрывается с такой же силой. Металлический звон прогремел эхом на весь дом. Удар получился такой, что с дальней кухонной комнаты послышалось бренчание чайных ложек, покоившихся в чашках. — Уродец. Я его жизнь из дерьма в золото казённое превратил, я ему всё дал, и что в итоге? Сколько это может продолжаться?! Женщина, всё это время стоявшая в стороне, сминая в руках полотенце, подошла чуть ближе и положила руку на чужое плечо. Пропитанная ненавистью аура так и витала вокруг. — Милый, тише, у тебя сердце. Вы оба оказались не правы. Сейчас всем нужно успокоиться, а затем просто поговорить в семейной обстановке. — Никакого разговора с этим распиздяем не выйдет, Иоко. Когда он в последний раз слушал меня? Когда был одиннадцатилеткой? Да я его урою если он возвратится такой же недовольный. Хватит с меня. — Мэсэйоши! — воскликнула женщина. — Подобные высказывания в сторону сына непозволительны. Поэтому-то он и получился таким. Ты с детства с ним только руганью разговариваешь. — Я воспитывал его так, как воспитывал меня мой отец. — Хорошо. Я тебя поняла. На этом всё, — выдавила Иоко и удалилась прочь, не желая ничего слушать. Мэсэйоши провёл языком по внутренней стороне щеки и прикусил губу. Густые брови невозмутимо остались на месте, единственные подтверждающие правоту мужчины. — Посмотрим, сколько ты продержишься без родительской помощи, — еле слышимый шёпот. Мэсэйоши зажмурил глаза. Потёр их пальцами, чтобы снять накопившееся напряжение, и облокотился о дубовые винтажные перила, ограждающие балкон второго этажа. — Тобио.

***

Токио. 12:31.

Двигатель завывает после каждого переключения скорости. Ветер задувает в открытые форточки автомобиля, мчащегося в неизвестном направлении по оживлённым токийским улицам. Белоснежная фурия едва ли успевает проскочить под жёлтым сигналом светофора. Чёрные волосы сбиваются в кучки, раздражающе маяча перед глазами. Кагеяма вцепился в руль мёртвой хваткой, борясь с подступившей ненавистью. Удушающая гадкая желчь обволокла его горло, понемногу превращаясь в бездонную скверну, поглощающую все положительные эмоции, когда-либо отпечатавшиеся в сознании парня. Словно чёрная дыра. Пропасть, раскрывающая в себе всё величие ментальной агонии. Ругательства так и сыпятся из его рта. И только когда его подрезает какой-то умник на допотопном тарантасе, Тобио отвлекается от гневных размышлений о своём отце. Взгляд проясняется, зловещий туман рассеивается, оставляя после себя обычную глупую злобу с обидой. — Да что б тебя, идиот! — Тобио ударяет ладонью по рулю и шумно выдыхает. Ему приходится сбавить скорость, и он решает вовсе встать на ближайшем парковочном месте возле тротуара и остудить пыл. — Тц. Почему всё так? — спрашивает сам себя, поправляя распустившуюся по всему лбу чёлку. — Да ты мне никто. Я не просил… Чёрт! Кагеяма откидывает голову назад и закрывает глаза. Он устал. Откровенно устал от постоянных ссор с родителями. Недопонимания, и без того сопровождавшие его с самого детства, начали стремительно возрастать с того момента, как Тобио пошёл в среднюю школу. По сей день они только накапливались, разрывая последние ниточки, связывающие все стороны семьи. И если с матерью он хоть как-то контактирует, то с отцом они – чужие. Взаимосвязь заканчивается на том, что кто-нибудь да проклянёт другого за семейной трапезой, либо же язвительно припомнит оплошность из прошлого – ткнёт мордой в лужу, как нагадившего котёнка. Даже не смотря на это, Кагеяме переодически перепадают хорошие подачки от отца в виде долей акций или главенства в каких-нибудь торговых компаниях. Мэсэйоши уже не такой молодой для активной работы, да и за всю жизнь столько навозился с коммерческой деятельностью, что она просто-напросто застряла в печёнках. Он скидывает лишнюю ношу на сына, которому возиться с бумажками, готовить денежные махинации и каждый раз подчинять себе новых людей только в радость. В конце концов, благодаря рабочей помощи Тобио, в казну идёт довольно похвальный доход, да и сам парень существенно поднялся за счёт подобных халтур и стоит в цепочке как отдельное, сильное звено. Кагеяма потирает пальцами переносицу. Сейчас ему, по сути, совсем некуда ехать. Даже в свой частный дом на окраине Токио, приобретённый сравнительно недавно. Где бы он не прятался, не убегал от проблем, они его всё равно рано или поздно настигают. Как и отец. Тобио расстёгивает приталенный жилет, немного распускает галстук и дёргает воротник белой рубашки, чтобы дать пройти свежему воздуху. В машине становится душно из-за постоянно работающего двигателя. Кондиционер как назло накрылся именно с началом жарких дней. И Кагеяма виноват сам в том, что ему приходится сидеть и пыхтеть в раскалённом салоне, так как всё время откладывал посещение автомастерской. Оправдывался перед самим собой тем, что у него много незаконченных дел. Например, активный отдых в покер клубе. Он достаёт телефон из кармана брюк, крутит его в ладони, а затем просто пялится в экран, не зная, что делать. — Я могу всё, — шепчет парень, залезая в поисковик, в надежде зацепиться за что-нибудь взглядом. Листает ленту, отчаянно подбирая, куда себя деть. — Сауна. Детский врач. Фудзияма. Новая станция метро. Окинава... Купить вертолёт и улететь? Поезд для разнообразия? О-о… Его внимание падает на невзрачное окошко с рекламкой, где разыгрываются два билета на путешествие по северному Тихому океану. Тобио долго рассматривает парусную яхту в рамке, позади которой нарисован – точно также, тонкими, извилистыми линиями – гигантский пассажирский лайнер. — Корабль... Корабль. Точно! — глаза неожиданно загораются детским интересом. — Корабля у меня ещё не было. Хоть он и нахер не нужен. Вслед за возникшей идеей Тобио вспоминает недавнюю новость, в миг разлетевшуюся по округе: на днях к берегам Японии на своей личной яхте пришвартовался нежданный гость — арабский шейх, заместитель принца из почитаемой королевской семьи. Он понятия не имеет, что такая знатная персона забыла на острове, но точно знает, что яхта шейха сдана во временную аренду пока приезжий развлекается на суше. И эта яхта ему, честно признаться, давненько симпатизирует, да так, что он подумывал её выкупить – как когда-то сделал сам шейх, отдав за неё три сотни миллионов евро какому-то русскому олигарху. Кагеяма пытается вспомнить, к какому порту приписана его дорогостоящая любимица, но безуспешно. Всё-таки прибегает к помощи интернета. Пальцы вновь отбивают дробь по экрану. Глаза бегают туда-сюда, минуя несколько реклам ресторанов премиум класса, пока не цепляются за жирный заголовок «...Официальная аренда яхт в Японии...» со свежим списком доступных судов. От самых маленьких водных мотоциклов до огроменных крытых моторок, напичканных всеми нужными удобствами для проживания. На первом месте, конечно же, стоит она, отнимая главенство у всех остальных мегаяхт. Порт Иокогама. Префектура Канагава. Не очень-то далеко отсюда. И где номер телефона? Хоть... Хоть какой-нибудь? Нет? Тобио просматривает каждые вкладки сайта и не находит ни единого следа, приведшего бы его к контактным данным. Ни телефона, ни почты. Пустота. Лишь множество адресов, аккуратно оформленных, висят в углу. Серьёзно? Замусолить десятки путей вплоть до мельчайшего шага, но не удосужиться оставить хоть один ёбаный номер телефона! Принято решение сразу отправиться в Иокогаму. Если эта яхта там вообще есть, потому как Тобио уже не доверяет «самой свежей-достоверной» информации, прикреплённой на этом сайте. Может быть, на месте – в Иокогаме, ему свезёт больше. Скрыться и отдохнуть на воде – идея принята во внимание весьма быстро и спонтанно. Кагеяма никогда не видел Японии со стороны океанской глади, никогда не ощущал глубины в сотню метров под собой. Он также никогда над этим не размышлял, поэтому сейчас эта задумка кажется ему даже увлекательной. Тобио не скрывает своего любопытства, некоего азарта, как от зудящего ощущения выигрыша с собирающейся комбинацией флеш-рояля. Всю дорогу Кагеяма думает только о новой цели. Не по-детски разыгрался «голод» к воде. Он не хочет пить, он хочет слиться с ней по-другому. Ощущение того самого – чего-то нового, решающего судьбу за самого Тобио. Ощущение... что жизнь кардинально поменяется после того, как он на недельку скроется на яхте мечты, затерявшись над будоражащей поджилки глубиной. Возможно, он даже решится на что-то грандиозное? Помирится с отцом? Эмоции берут верх. И не важно, что он будет там один. Ну... Как один. Нет, увольте. Можно и без экипажа.

***

Порт Иокогама. 12:55.

Порт встречает своей удивительной опрятностью. Чистая бетонная плитка; островки свежевыстриженных маленьких газончиков, обрамлённых лиственными растениями; небольшие кафе с террасами и магазинчики, где у каждого своя деревянная лавка с миниатюрным столиком. Везде царит порядок, не смотря на большое количество людей. Кажется, даже здешние кошки, гуляющие сами по себе, не роняют с себя ни шерстинки. Рыжеватые пастельные тона, в которые окрашены стены зданий, отдалённо напоминают популярные туристические улочки Венесуэлы. С кирпичными вставками, охватывающими углы фасадов, это замечается особенно хорошо. Так и не скажешь, что где-то за этой опрятной «стеной» спрятался целый парк развлечений, шум которого едва ли сотрясает воздух, или же небоскрёб «Лендмарк-тауэр», прозванный «Башней-ориентиром» префектуры; дающим знать, что ты до сих пор находишься в административном центре Канагавы. «Эта набережная площадь с лёгкостью вместила бы в себя пять автомобилей в ряд», — думает Тобио, бегло осматриваясь вокруг. Всё кишит людьми и Кагеяме это совершенно не нравится. Незнакомые лица маячат перед глазами, куда-то спешат, радуются. Кагеяме это совершенно не нравится. А ещё довольно ощутима влажность, опавшая на чёрные волосы и забившаяся глубоко в ноздри. Тобио свернул ближе к отшибу, чтобы не быть частью беспорядочного потока толпы. Бетонный край резко обрывается. Глубокое дно позволяет стоять кораблям впритык. Они поочерёдно бьются бортами о резиновые подкладки, своим весом взбивая в пену кристально прозрачную воду. Недалеко от себя Тобио видит несколько дебаркадеров подряд, возле которых стоят пришвартованные яхты бо́льшего размера – в основном заказные для туристических экскурсий. Поодаль виднеются уже серьёзные плавательные суда, которые и привлекают основную часть скопища своими невыносимыми размерами. Это всё очень хорошо, но проблема до сих пор не решена. Даже спросить не у кого. Что за херн... Внезапное резкое движение. Белый вихрь. Кагеяму привлекает яркое оранжевое пятно. Практически перед носом Тобио, напротив причаленной миниатюрной яхты стоят два работника – так он думает – и о чём-то громко переговариваются. Один из них так горячо рассуждает, что на эмоциях подлетает в воздух, как следует оттолкнувшись своими двумя от плитки с воинственным «ВА-А-А». Прыжок получился, честно говоря, нереальным. Он застыл в воздухе на мгновение, раскидывая ноги в практически идеальном шпагате на уровне головы его высокого... друга? По сравнению с этим другом, прыгун кажется каким-то маленьким. Это действительно смогло сразить Кагеяму наповал. Он разлепил губы и бесшумно, медленно выдохнул. В его глазах это отпечаталось так, словно на те самые две доли секунды реальный мир сменился на статичную картинку. Тобио на минутку задумывается: может ли вообще обычный человек так высоко прыгать? У него будто крылья выросли! — Извините, что тревожу ваш активный диалог, — Кагеяма материализуется позади прыгучего фокусника. Он смотрит поверх неспокойной башки на второго, стискивающего какие-то бумажки в руках. — Я могу узнать... А этот рыжий...? Наверное, он матрос? Или стюард. Стюард больше подходит. Стоп, у него вроде как... — О, нет, простите, я тут не работаю. Вот действующий капитан, — мужчина пихает локтём собеседника, на которого даже не взглянули до этого момента, и натягивает улыбку до самых ушей, наверняка смеясь над его бедным положением. — Он с вами побеседует. А мне как раз пора. — Капитан?... — задумчиво тянет Тобио, откладывая в глубокий ящик последние задатки манер. Вот этот низкий, напуганный чёртов прыгун и есть капитан? А может, это такая шутка? Он сможет штурвал без помощи повернуть? А сейчас есть штурвалы вообще? Рыжий парень прощается со своим приятелем и тут же оборачивается с извинениями к изумлённому Кагеяме. Действительно. Он капитан. Кагеяма рассмотрел на плечах соответствующие званию погоны. — Добрый день. Я Хината Шоё. Могу вам… чем-нибудь помочь? — Где твоя борода? А курительная трубка? Китель, который нихрена не застёгивается на пузе? — Ха? — И, — Кагеяма выставляет вперёд указательный палец в знак предупреждения. — Давай договоримся сразу. Обходимся без формальностей. Я этого не люблю. — Э… х-хорошо. То, что в… ты перечислил, — Хината с опаской смотрит в глаза Тобио, ждёт ответ на его немой вопрос: правильно ли он его понял? — Всего лишь глупые предрассудки. Я не знаю никого в этом порту, кто подошёл бы под такие критерии. — Вот как? Тобио замолкает. Шоё тоже. Оба смотрят друг на друга, как на диковинный музейный экспонат. — Ах, да. Я хотел спросить, как я могу связаться с каким-нибудь главным или типа того? Мне нужна яхта. В смысле, аренда одной яхты. — Я могу дать вам… ах! Тебе! Тебе номер телефона. Линия прямая. Неужели. Телефон найден. Проблем больше не должно возникнуть. Кагеяма молча кивает и с интересом осматривает Шоё, пока тот лихорадочно копается в карманах. Он одет в приличную белую форму, уже неплохо. Хотя формой это назвать было бы сложно. Белые шорты, скрывающие ягодицы – мощные, накаченные ягодицы, привлекающие к себе излишние взгляды – по колено, и белая рубашка-поло с... подсолнухи! «На сердце» нашито три подсолнуха, в которых, блистая своей макушкой, тонет серебристый якорь. Эмблема заведующей компании? А волосы... Слишком рыжие. Огненные. И в существование такого яркого цвета также слабо верится, как и в прыжки, неожиданно совершаемые на этой волшебной набережной. С таким-то ростом. Но с гладкими, натренированными мышцами это, наверное, вполне возможно. Что с ним не так? Сколько можно копаться? — Ты работаешь в этой компании? В Иокогаме? На постоянной основе? — Кагеяма как-то странно делит вопросы, засмотревшись на ноги Хинаты, но кого это волнует. Коротышке тоже всё равно. Ещё чуть-чуть и слюни предательски вытекут на подбородок. — Да. Раньше работал в главном порту Токио, проводил там всё время пока учился, но потом перевёлся сюда. — Почему? — не отстаёт Тобио. — Мне кажется, что там лучше. Платят больше. — Там слишком много лишнего шума и чересчур плотный график. Это не для меня, — парень, наконец, выуживает телефон из кармана рабочих шорт, щёлкает пальцами по глянцевому экрану и издаёт краткое «О!». — Готов? — Конечно, — Кагеяма уже держит свой мобильник в руке. — Ты умеешь готовить? — А… Э… Хината запинается, проглатывая первую цифру номера, не успевшую соскочить с его губ. Этот треклятый парень удивляет его больше, чем вообще что-либо за сегодняшний день. Да что там. За целый месяц. И то, прошлое событие было не таким интересным, а даже, скорее, отвратительным. Пьяного придурка, тайком заползшего на яхту – каким образом только в воду не свалился – и заблевавшего выстиранную белую форму, Шоё будет помнить ещё долго. Он подмечает за собой, что ему нравится подобная развязность в диалоге. Хоть и смущает. Кагеяма смотрит на него с неприкрытым удовольствием, питается неловкостью застигнутого врасплох Шоё. И когда Хината говорит, что умеет, его синие глаза странно блестят, практически копируя солнечных зайчиков с водной глади. — Отлично. Диктуй. Пока Хината диктует, осторожно косясь на Кагеяму, пока проходит вызов, пока он вновь копошится с телефоном, чтобы убрать его вглубь кармана, Тобио не смеет думать ни о чём другом кроме своего прекрасного освежённого замысла. Хината отходит к заборчику, оплетённому тонкими цепями, и садится на бетонную балясину. Его миссия кончилась. Он нарочито откидывается спиной назад и уверенно врезается руками в белый борт яхты. Не раз проделывал такие трюки. Растягивается мостиком над приличным промежутком, опасно балансируя при каждом волнении судна. — Добрый день. Кагеяма Тобио. Зв... — Шоё конечно же слушает, что он собирается говорить, как будто эта шишка оформляет заказ на него, а не на себя. И надо же, даже имя узнал. — Я бы хотел арендовать яхту «Serene» на неделю. Да. Да. Конечно. Да. Хината чуть ли не проваливается в воду, вскользь уловив название яхты. Его янтарные глаза загорелись жутким интересом и каким-то детским восторгом. Будто перед Шоё машут его любимой молочной шоколадкой, до которой он не может дотянуться. Чувствует этот умопомрачительный сладкий запах, насыщается им, не имея возможности попробовать на зуб. Он кое-как возвращается обратно, кряхтя от напряжения. Шоё так давно мечтает попасть на капитанский мостик такой дорогущей яхты, дотронуться до «золотого» контроллера управления, и это он ещё не говорит о рубке какого-нибудь круизного лайнера, рассчитанного на тысячи человек. Но до таких размеров он ещё не вырос, да и вряд ли собирается. Ему было бы и впрямь достаточно одной эксклюзивной ста тридцати четырёх метровой яхты. Хоть помощником. Да хоть матросом. Не то чтобы ему прямо таки до смерти хотелось побывать внутри капитанского пристанища. Хотя бы просто увидеть её вживую и иметь возможность постоять на паркете одной из палуб (он стоит как половина почки). — Да. У меня будет личная просьба. Поставьте капитаном Хинату Шоё. И обойдёмся, пожалуй, без постороннего персонала. Хината глупо улыбается, немного завидуя патентованному капитану. Это же так круто! Считай, что тебя забирают в эксклюзивный рейс, и ты можешь делать что хочешь вместе с... ним... А потом его лицо резко меняется. Он рывком поднимается со своего насиженного места в полной уверенности, что Кагеяма – такая у него фамилия? – ошибся. Ошибся. — Что?! — Вы понимаете, что просите? Минимальный состав экипажа… — слышится на другом конце трубки, затем следует шуршание бумаг и перешёптывание. Тобио решает тактично промолчать. Мужчина, наконец, вежливо попросил подождать и вновь отвлёкся на сторонний разговор. Было слышно, как кто-то удручённо говорит под руку оператору о том, что нельзя терять такие деньги. О том, какая на самом деле высокопоставленная фамилия — Кагеяма — на биржевом рынке и в бизнес-тендерах. Невыносимый спор о намерениях «богатенького» плавно сменился на обсуждение выставленной Кагеямой кандидатуры. На удивление, были подняты все документы Хинаты. Проговорено всё: дата окончания учёбы, общая успеваемость, к каким судам был приписан, с кем работал, с кем был в стажёрах. Изучены подробные отчёты о каждом выходе в залив или океан и часах работы. Ни единой детали не было пропущено. Хинату сканировали так, будто его ждало скорое отправление в открытый космос. Кагеяма несерьёзно задумался: а в туалет он сколько раз на дню ходил? Или подобное не конспектируется?. Очевидно, никто не хотел рисковать ни единственным в своём роде судном, ни человеком, который только-только вылез из-под «материнского крыла», ни своей репутацией, но и баснословную выручку выпускать из своих цепких когтей уже никто не планировал. Кагеяма мельком узнал, что Шоё выходил полноценным капитаном лишь один единственный раз, что обучение его проходило только на малогабаритных судах, и что опыт работы был основан только на малых моторных яхтах, как на той, что рисовалась сейчас рядом с ними двумя. — Извините, нам нужно связаться с самим Хинатой Шоё, мы вам… — Он согласен. — Простите? — Он согласен. Мы договорились. Видите ли, он стоит рядом со мной. В этот момент Хинату охватила настоящая злость, от былого шока не осталось и следа. До сих пор всё складывается не иначе как спонтанно и легенда придумывается ежесекундно. В голове роится тысяча вопросов, не имеющих никаких ответов. Совершенно. Зачем Кагеяме именно он и именно это гигантское судно на одного человека? Почему это так принципиально? И как он будет один с ним справляться? Без всего экипажа... Да он просто потеряется! Осознание вдарило по голове тупым клином. — Ох, эм… — в телефоне растеряны не меньше. — Мы можем поставить вам более опытного человека. Всё-таки… — Благодарю за напоминание о том, какой Хината Шоё неумёха, но я уже принял решение. Ваш ответ можно посчитать за согласие? — Э-эй! Эй! Меня вообще кто-нибудь спросит? — занервничал Шоё, подходя ближе к Кагеяме. Колебание, тяжёлый вздох и краткое подтверждение: — Да. — Отлично. Деньги уже на счету вашей компании, — Тобио, затаив дыхание, наблюдает за реакцией Хинаты. Тот с напускной злобой приблизился практически в упор, чуть ли не прижимаясь к распахнутому жилету Кагеямы. Подслушивает. В наглую. — Когда яхта прибудет в порт? — Примерное время ожидания полтора-два часа, — всё также нехотя повествуют из трубки. — Яхта должна пройти проверку на противопожарную безопасность. Вам продезинфицируют все поверхности и загрузят стандартное пропитание. Вы можете отказаться и сделать индивидуальный заказ. Есть какие-либо особые пожелания на поставку продовольственных продуктов и напитков? — Больше мяса и крепкого спиртного, — отвечает Кагеяма, запутанный нескончаемой болтовнёй. Шоё невольно сглатывает, установив в своей голове обновлённый образ говорящего. — Это единственное. Остальное оставляем. Что соберёте, то и использую. У меня нет времени перечислять по пунктам. Неловкое секундное молчание на другом конце. Кагеяма явно застал работников врасплох, взвалив всю ответственность на выбор мясных продуктов и алкоголя на их плечи. (На самом деле парню было просто напросто лень продолжать вести диалог). Он умело скинул с себя лишний груз, доверив свой резиновый бюджет другим ясным умам. — Хорошо. Постараемся собрать для вас высококачественную провизию. Расчёт за дополнительные позиции выйдет как только вы вернётесь из круиза, — слышится стук пальцев о компьютерную клавиатуру. — Яхта будет ждать вас на второй персональной линии. Перед отправкой подъедет наш агент с договором для фиксирования сделки. — Спасибо, — заканчивает разговор Кагеяма и завершает вызов. Лицо скривилось от неожиданной вежливости. Обычно у Тобио не получается выстраивать диалоги, которые приводят к положительному результату, скорее наоборот — в повседневной жизни практически все разговоры заканчиваются всплеском эмоций и бранью. Кагеяма положил телефон в карман брюк. Столкнулся взглядом с Хинатой, недоумевающим от происходящего вокруг. Молчание. Никто не решается высказаться или попытаться как-нибудь отшутиться, поэтому Тобио, сохраняя мёртвую тишину, вальяжно разворачивается на пятках и направляется к оставленной неподалёку машине. На половине пути Кагеяма украдкой смотрит за спину, боясь увидеть, как Шоё рвёт на голове волосы, но, похоже, с парнем таки всё нормально. С ним решили побеседовать и даже, возможно, в спешке дать короткий инструктаж по управлению ждущей его громадиной, потому как он оживлённо разговаривал с кем-то по телефону. И, судя по размашистым движениям рук, он крайне обеспокоен сложившейся ситуацией. Но не на столько, чтоб бессмысленно паниковать. Кагеяма натянул довольную ухмылку. Касаемо других ситуаций, он откровенно любит появляться, а затем тихо исчезать, оставляя «жертву» в замешательстве, наедине с возникшими вопросами. Именно так он выиграл половину отданных ему отцовских тендеров и стал самым молодым и богатым монополистом в Японии. Вгрызался во всё, что плохо лежало. Хватался за любую возможность удвоить денежную прибыль, даже обманом. Безжалостно вырывал из-под носа соперников победную ленточку, пока они плелись позади после секундных помех, оставленных черноволосой бестией. Но Хината... Хината другой. Его не хотелось оскорблять подобным образом. Да и не получилось бы при всём желании. Он никак не связан с жестокой борьбой в выгребной яме бизнеса. Бездонные синие глаза лукаво блестят в предвкушении. Тобио открывает дверь машины, плюхается на водительское сиденье и заводит двигатель. Сейчас — когда у парня победное настроение — даже салонная кожа более приятно скрипит под весом тела. Пристёгивается, хватается за руль одной рукой, другой — за рычаг коробки передач. У него есть минимум полтора часа свободного времени чтобы забрать всё нужное и вернуться обратно. По приезду домой он надеется не столкнуться с отцом. Выглядело бы это так, будто Кагеяма, с крахом поверженный и сокрушённый, возвратился обратно, добровольно запрыгнув в клыки самого ненавистного ему зверя. Сдавленный со всех сторон своей гордостью он никак не может позволить произойти подобному. Он заезжает через автоматические ворота во двор, краем глаза подмечая, что машины отца на его парковочном месте нет. Отлично. Кагеяма отворяет входную дверь – хвала всему живому, не слетевшую с петель – и проходит в дом. Как всегда: чёрный коврик у порога, отполированные донельзя напольные плиты, цветом похожие на нежную кофейную пенку, и вид на округлый сквозной проход к залу и кухне. Хрусталь под потолком, по периметру оформленным галтелями; эпатажные оригинальные картины по всему холлу; двухметровые растения в каждом закутке; настенные молдинги, сложенные формой в грубый угол. Каждый божий день однотипная картинка с теми самыми нотками аристократических хотений, уже порядком надоевшая. — Отец дома? — спрашивает Кагеяма, увидев неуверенно приближающуюся к нему Иоко. — Нет. Совсем недавно уехал на новый семинар. А ты... — Я за вещами, — обрывает Тобио, закрывая за собой входную дверь. На этот раз щёлкнувшую замком более цивильно. — Куда ты собрался? — участливо интересуется женщина, но ответа не следует. Кагеяма как можно быстрее минует мать, поднимается по лестнице и исчезает в одной из комнат второго этажа. Задерживаться дома в напряжённой обстановке он не собирается. Особенно зная вредную привычку отца резко менять планы. Его ждёт мистер Сексуальные Ноги и недельный отдых на воде. Шанс обдумать планы на недалекое будущее. Подальше от насущных проблем, пилящих острыми лезвиями его черепную коробку. И этот рыжий... Хината заинтересовал Кагеяму, он это признаёт. Заинтересовал как, возможно, новый товарищ. Живой, энергичный, да и башка у него бесспорно варит, раз он вымахал до капитана судна. В компании Шоё он скучать уж точно не будет, по крайней мере Тобио рассчитывает на это. Шоё удивительный. Кагеяма скидывает в приготовленную сумку пару толстовок, тройку менее официальных рубашек и несколько футболок. Просто чтобы были. Туда же летят летние шорты, пролежавшие без дела незнамо сколько времени, и классические зауженные брюки – любит их до чёртиков. Откапывает из недр шкафа коллекционную чёрную ветровку с пошитым на заказ незамысловатым узором, напоминающим строгие абстрактные углы современной живописи, на случай прохладных вечеров. Собственно, всё. Кроме предметов личной гигиены и зарядника для мобильного телефона заключающими в кучу падают вьетнамки и три пары носок с кедами (на всякий случай). Не ходить же всё время в оксфордах. Кагеяма не против, но для круизного турне, не подразумевающего под собой какую-нибудь бизнес встречу, это совершенно не то.

***

Порт Иокогама. 15:10.

Хината не находит себе места. Он бродит по пирсу вдоль прибывшей махины, оценивает размеры и уже представляет, какая она неповоротливая по сравнению с маленькими яхтами. Сто тридцать четыре метра великолепия прямо перед ним: яхта едва заметно пошатывается на воде, блестит своими начищенными чёрными боками, величественно красуясь перед всеми. Семь палуб тянутся к небу, пугая своими размахами Шоё, и заканчивают шпилем с радиоантеннами. Небольшая толпа зевак собралась за железным забором, ограждающим специальные линии от общей пристани. Столь редкая и необычная громадина поражала не только Хинату. Это... чёрт, она гигантская! На одного! Зачем?! — В ней пятнадцать кают, вмещающих в себя до двадцати четырёх человек, не считая персонал. — Увах! Хината отскакивает в сторону, изрядно испугавшись внезапного грубого тембра над ухом, и встаёт в оборонительную стойку, выбросив вперёд сложенные копьями руки. — Ты ведь над её размерами думал, да? Каратист, — ухмыльнувшись, спрашивает Кагеяма. Собранная сумка падает с плеча. В руках оказывается бумажный пакет с символикой популярной уличной забегаловки. — Ты всё время будешь со спины подкрадываться? У меня чуть сердце не выскочило! — Хината тут же принюхивается. Пахнет чем-то вкусным, очень знакомым, мясным... Булочки и что-то ещё, что Хината не может определить. А может и булочки вместе с мясом. Одно другому не мешает. Кагеяма выглядит как... как совершенно недавно (что нового Шоё надеялся увидеть?). Классическая одежда сразу привлекает внимание. Он не успел её детально рассмотреть, пока балансировал на тонких струнах своих чувств во время оформления аренды, но сейчас точно может сказать, что такой образ ему чертовски подходит. Особенно жилет, как вишенка на взбитых сливках, который подобно строгому корсету подчеркивает выразительную талию. Распущенный галстук, оголяющий острые ключицы... До того важный, что даже взгляд соответствующий, совсем не наигранный: зрачки с осторожностью бросаются по сторонам, впиваются в поверхности как стрелы, а веки – тяжёлые, уставшие – слегка сползают на синюшные радужки. Хината готов схватиться за рубашку – радужки не просто синие, а глубокие синие. Настоящая океанская бездна, приправленная бледно-голубыми всплесками. Их невозможно прочитать. И хочется утонуть прямо там. Чёрт возьми. Шоё видит в этом что-то нечеловеческое, поднимающее табун мурашек по спине. Кагеяма не человек, точно. Как человек может быть таким... — Я заехал в одно кафе, взял перекусить. Ты любишь никуман? — Тобио достаёт более маленький пакетик, сделанный из толстой крафтовой бумаги, залепленный маркой, и протягивает Хинате. — Я... я его обожаю! — Хината неуверенно забирает подношение, глядя на Кагеяму по-ребячески любопытными глазами. Счастье заискрилось в янтарных зеницах. — Это мне? — А кому ещё? Буквально только что приготовили, так что ешь быстрее пока не потеряли вкус. — Ох, спасибо, — Шоё кланяется, а затем нетерпеливо срывает марку и достаёт одну из паровых булочек. — В честь чего такая щедрость? — Просто так. Хината с жадностью набрасывается на угощение, проглатывая огромный кусок практически не жуя. Мясной сок побежал по подбородку, и только Бог видел, как жирная капля, сорвавшись с нижней челюсти, пролетела в жалком сантиметре от чистой белой формы. Шоё даже бровью не повёл на разведённый беспорядок – тянется зубами за вторым укусом. — Ухм, поняхтно. — Ты, похоже, действительно обожаешь эти булочки, — Кагеяма вздыхает и вытягивает из кармашка платок. Рука вновь следует к Шоё, но теперь для того, чтобы вручить спасительную хлопковую ткань. — Живот будет болеть. — Не будет. Спасибо, Кагеяма. Блин. Даже платочки для подобных случаев у него, небось, дорогущие. И не смотри на меня так, да, я запомнил твою фамилию и имя. Хината замечает на светлой ткани тонкую чёрную полосу, под которой в уголке приютилось что-то маленькое, похожее на герб с золотистым покрытием. Нет, это вышито золотистыми нитками. Он медленно переводит взгляд с платка на Кагеяму, жующего свою порцию, и обратно, и так несколько раз, пока Кагеяма не решается ответить на созревающий, до ужаса глупый вопрос: — Выбрось как закончишь. Он не имеет никакой ценности. Хината подтверждает услышанное кивком. Все возможные сомнения оставляет при себе. Сам того не замечая, съедает залпом вторую булку, а затем и третью – последнюю. Пакеты падают в мусорный бак, освобождая руки. — Ты... — вырывается у Кагеямы вместе с удручённым выдохом. — Ты съел три штуки за пять минут! Уверен, что всё будет нормально? — Ты сам сказал есть быстрее! — Не нужно воспринимать все мои слова настолько буквально, Хината, — сетует Тобио, взваливая ремень сумки обратно на плечо. — Пойдём. Пора уже, наконец, отплывать отсюда. — Ты уже подписал бумаги? — спрашивает Шоё, вприпрыжку догоняя Кагеяму. — Всё-таки слышал? У тебя острый слух. — Ну... даже если бы я не услышал, то это же логично. Тебя бы не пустили на борт без всяких подписей. — И то верно, — отвечает Кагеяма, перешагивая с хлипкого мостика на вылизанный дочиста палубный паркет. — Ваш манагер поймал меня на входе, там и подписал его бумажки. Они вместе останавливаются и оборачиваются, как по команде. Бетонный берег остаётся за полированным заборчиком нижней палубы. Дотошные взгляды со всех сторон обращены на виновников торжества, выросших посреди дека как памятники. — Хотел спросить, — Кагеяма поворачивается к Хинате, с воодушевлением глядевшему на противоположную сторону, на которую он уже в ближайшее время не ступит. — Где твои вещи? Или вы голяком плаваете? — Я уже занёс. Приезжал один из управляющих, — Шоё нервно смеётся. — Оценить масштабы катастрофы. Пришлось обсудить с ним некоторые нюансы на мостике. Кагеяма, ты... доплатил, ведь так? Тобио молчит, осматривая Хинату с ног до самой его рыжей макушки. Тот обращает на него выжидающий взгляд. — Доплатил. Ты смотришь на меня так, будто тебе что-то не нравится. — Я справился бы и за обычную плату, не нужно было ничего повышать. Это... неловко. — Тебе же лучше, получишь в три раза больше, и я сам лично прослежу за тем, чтобы деньги попали в карман тебе, а не какой-нибудь откормленной туше из офиса. — Но... просто... выходит такая сумма... — Во всяком случае не тебе считать мои деньги, — отрезает он. Возможно, немного грубо. — Я оплачиваю твою работу тем количеством, которым считаю нужным именно в этой ситуации. Ни больше, ни меньше. Это то, чего ты заслуживаешь. Каждая копейка, что придёт тебе на счёт, будет честно отработанной, — Кагеяма недовольно фыркает и с размаху хлопает растерянного Шоё по спине. — Всё, хватит пустой болтовни. Собрались. Я хочу увидеть бар. Кагеяма мысленно кричит «Ува-а-а-ау», срывая несуществующие голосовые связки. Глаза наполняются жизнью, до этого спрятанной где-то на задворках сознания. «Внутренности» яхты, открывшиеся ему только что, лишают дара речи своей чистотой и презентабельностью. Стены вокруг оббиты тёмным деревом. Белоснежные глянцевые потолки точь-в-точь повторяют очертания проходящих внизу фигур, еле поспевая за ними, ведь Тобио намеренно ускорил шаг, чтобы сломя голову ворваться в гостевой зал. Он видел весь этот антураж только на ярких фотографиях в интернете, но теперь нелепо закусывает нижнюю губу, полностью обескураженный реальной картинкой. Всё такое светлое, современное и пафосное, что хочется одновременно и безудержно ликовать, и тошнить в углу, свернувшись в потрёпанный клубок. Необъяснимо. Перед вошедшими предстало довольно широкое помещение, освещённое увесистыми окнами со стороны кухни. Строгой линией проходит барная стойка, разделяющая кашеварню от зоны отдыха. Именно за стойкой Кагеяма замечает заветные ящички, знакомые ему до боли в печёнке. Он направляется прямиком к ним, оставляя Шоё на пару с сумкой в проходе. Не хочется далеко отходить от него. Находясь такой маленький период времени с Хинатой рядом, в замкнутом помещении, Кагеяма невольно подчеркивает, что от него очень приятно пахнет. Да, действительно приятно, а не тиной с сельдем как ожидалось. Каждый раз, когда капитан маячил рядом с ним, Тобио улавливал восхитительный букет. Он точно пахнет солью. Океанской солью. Пахнет свежестью, которая расстилается по берегу после шторма или дождя. Мускус, нежные сливки, оттенки полевых цветов... А от волос исходит яркий нектариновый аромат. Все тона запахов смешиваются, въедаются в нос Тобио и он, безо всяких угрызений совести, откровенно наслаждается. И тут же одёргивает себя, наклоняясь к опечатанному деревянному ящику, припрятанному глубже всех. Кагеяма ловко отрывает оттиск и выуживает спиртное из оков соломы и свежих опилок. Сосновый аромат в миг разлетается по помещению, покрывая смрад от намыленных хлором столешниц. Запах Хинаты тоже угасает, и Тобио злостно чертыхается про себя. — Я крайне недоволен, знаешь ли, — нарушает молчание Шоё, плюхнувшись в одно из белых кожаных кресел, стоящих по стеночке напротив кухонного острова. — Чем же? Мне казалось, что пока мы шли до сюда, ты рта не закрывал от восхищения, — Кагеяма выпрямляется. — Даже при том, что ты шёл по этому пути второй раз. — Ты спрашиваешь «чем»? Например, мне придётся готовить каждый день, убираться за тобой, при этом мне нужно как-то успевать следить за курсом яхты, потому как автопилот никак не сможет работать за меня вечно, и ты… — Всё-всё, прекращай, — улыбается Кагеяма. — Ты самый настоящий эгоист. — Так… — Я нянькой не нанимался. Моё дело – управлять судном и следить за безопасностью и исправностью оборудования, — бурчит Шоё, позабыв, что Тобио оплатил всевозможные труды вне его специальности. Кагеяма тихо посмеялся, заставив Хинату разозлиться ещё больше. Он с характерным щелчком вскрыл пробку от бутылки с горячительным. — Хината, а ты знал, что когда ты злишься, ты чертовски милый? Что-то тёплое кольнуло в груди, не поддающееся трезвому объяснению. Шоё возмущённо вдыхает носом полную грудь: — Ты… хватит издеваться! Ты меня вообще слушаешь? — Обсудим потом. Выводи яхту из залива и направляй в сторону Хамамацу. И, да, не беспокой меня до завтрашнего дня, договорились? — Но... стой, погоди, где ты будешь? Время ещё только... А ужин? — Шоё поднимается с не успевшего нагреться места. Он, что, один тут останется? — Я сегодня без ужина. А ты приготовь себе что-нибудь. Кладовая в твоём распоряжении. И кам... камбуз... или как это у вас называется? Три бутылки. Три бутылки в его руках. — Это и камбузом сложно назвать, тут кухня как в обычном доме, — Хината отвлекается на закуток с техникой для готовки стряпни позади бара, а затем резко мотает головой: — Сейчас вообще не об этом! Ты действительно удивительный человек. Спасибо за щедрость, но я н... — Тут наша с тобой еда. Не только моя. Выбрось все свои сухпайки с быстрыми обедами, ты понял? — перебил Кагеяма. Хината непонимающе уставился на него, сжав ладонями подол рабочей рубашки. — Не говори мне, что ты и впрямь собирался питаться этим дерьмом. Вас за людей не считают, раз обеспечивают подобным. Тобио выходит из-за стойки, и, проходя мимо Хинаты, аккуратно кладёт ему ладонь на плечо, чудом удерживая три тяжёлых горлышка пятью пальцами другой. — Когда солнце зайдёт тормози её. Ночью ты тоже отдыхать должен. Я не планирую эксплуатировать тебя двадцать четыре часа в сутки, чтоб потом обнаружить в твоей каморке труп. Завтра более точно обговорим маршрут. После того, как Кагеяма напоследок ободряюще хлопает его по плечу и скрывается за лестницей, Шоё выходит из накрывшего его ступора. — Это он мне сейчас завуалированно приказал? Я и сам знаю что делать, — на лице незаметно появляется улыбка. Всё же. Чёртов Тобио оставил его одного. И что это ещё за «выбрось все свои сухпайки»? Точнее, какого хрена таким приказным тоном?! Весь оставшийся день Хината с Кагеямой не видят друг друга. Они оба теряются на разных палубах. Один более подробно изучает яхту, настроив на время автопилот, а другой глотает крепкий алкоголь, не закусывая, где-то на верхней палубе под открытым небом. Один обходит игровые, сауну, минует длинные коридоры, облепленные входными дверьми в каюты – которые хотелось бы, между прочим, обойти вместе с Кагеямой, чтоб не заблудиться с утра пораньше. Проходит пустующий кубрик и конференц-зал с панорамными окнами, заглядывая через высокую арку, над которой был, такое ощущение, что позолоченный десюдепорт. Мягкие светлые диваны – Хината удивился: почему не кожаные? – расположились хороводом вокруг целых восьмидесяти дюймов плазмы. Шоё открыл рот. Абсолютно всё на этой яхте внушительных размеров, как будто у владельцев точно существуют какие-то комплексы. Волей-неволей мысли поворачивают совсем не в то русло, напоминая Хинате о том, что Кагеяма тоже находится тут, на плаву, и, судя по супер идиотской логике... Тьфу. Ты этого человека едва знаешь, Шоё, и уже думаешь о том, что находится у него в трусах? (А в каких: красных? Чёрных? В клеточку?) Нет-нет, конечно. Нет. Это была просто очередная назойливая мысль – одна из многих, не дающая капитану покоя ровно с того момента, как он впервые в полном весе почувствовал себя мужчиной. И это точно не желание попробовать что-то новое и большее с незнакомцем, пусть и располагающим к себе. Никак нет. Чёрт, да. За Хинатой есть очевидный грешок, силу которого он не может подавить. Другой смотрит на далёкий берег, оставшийся окружённым солёной тихоокеанской мутью. Теплый свет с набережных пронизывает водяную гладь, пытается как можно скорее дотянуться до борта ушедшего судна, но так и остаётся за невидимой границей, отпечатываясь на чёрной обшивке лишь тусклыми крупицами. Первый день слишком быстро кончается. На эмоциях, поразивших парней в самое сердце, время побежало в несколько раз быстрее, а тёплые лучи заходящего солнца поставили большую точку на этом празднике. Тогда они оба с разных концов яхты глядели на пурпурное небо, укрытое огненными всплесками, убегающими от светила. Молодые души купались в остатках эйфории, предвкушая следующие дни. Он милый. Милый капиташка. Кагеяма лежит в усмерть пьяный возле уличного джакузи. Рядом с его красной храпящей рожей (читать, как «покрытым румянцем личиком») стоят три пустых бутылки из-под элитного французского «Хеннесси», а на палубный паркет с губ тянется густая, пропитанная выпивкой, слюна. Рубашка смялась, безобидно задравшись по пояс, пока Тобио, видимо, медленно впадал в нерушимый сон, скатываясь по стеночке белоснежного дивана, облегавшего лягушатник по всей его окружности. Видок, конечно. Кагеяма один. Предался спокойному пьяному сну, не желая видеть страшные картинки. Кагеяма один. Пока шедший в свою каюту Шоё, просматривающий в последний раз лабиринты палуб, не заметил его.