Blind hope

      Третий день Дилюк не находил себе места. Он почти безвылазно сидел в их с Кэйей комнате, цепляясь взглядом за каждое движение рыцаря. Бывало, капитан в бреду метался из стороны в сторону, что могло навредить всё ещё не до конца зажившей ране. В такие моменты Рагнвиндр старался крепко удерживать его на месте, иногда даже приходилось звать Аделинду на подмогу.       Та приходила каждый раз, и на её лице всегда было заметно волнение, даже страх, за своего подопечного. Всё же, несмотря на их ссоры в прошлом, она всегда считала их своими сыновьями, заботилась о них одинаково. Ей было больно не меньше, чем самим Дилюку и Кэйе, когда они поругались, когда направили мечи против друг друга, а после старший и вовсе покинул Мондштадт на целых 4 года. Она видела, как они оба терзают себя, как разрушают свои же души ненавистью, обидой и страхом. Видела, как к ним наконец-то пришло осознание своей глупости, как они предпринимали первые неловкие попытки примирения. Когда же названные братья помирились, с её души наконец-то исчез этот тяжёлый груз. Ей больше не нужно было разрываться меж двух огней.       Когда же Альберих успокаивался и проваливался в глубокий сон, горничная всякий раз подходила к Мастеру и с материнской трепетностью старалась уговорить его отдохнуть, поспать или хотя бы поесть. Ей приходилось долго убеждать Дилюка, что за это время с Кэйей ничего не случится, что он в безопасности. Но когда это не помогало, в ход шли нотации, прочитанные с хмурым, не терпящим возражений, выражением: — Мастер Дилюк, я понимаю, что вы очень переживаете о нём. Но послушайте меня, если вы будете и дальше пренебрегать сном и пищей, то, не ровен час, окажетесь в таком же состоянии. Как вы тогда собираетесь ему помочь, ежели и вам самому нужна будет помощь, м? — она смотрела на него строго, даже сурово. Однако он видел нежность, что скрывалась у неё во взгляде в такие моменты. — Но Аделинда... Как я могу... — «его оставить» он так и не договорил, так как горничная перебила его. Она была единственной из всего персонала винокурни, кто позволял себе так разговаривать с Мастером. Однако ни Дилюк, ни Кэйя никогда не были против такого поведения. У них были одинаковые мысли на этот счёт: «Ей можно. Аделинде можно всё». — Марш в столовую! А потом вы должны хотя бы попробовать уснуть. В столовой уже всё готово, ужин подан. Поешьте хоть немного, иначе, клянусь, я не подпущу вас к Мастеру Кэйе до тех пор, пока вы не выполните эти требования. Пусть это и жестоко, но вы сами меня вынуждаете идти на подобные меры. И Дилюку остаётся только согласиться и поблагодарить Аделинду за заботу. Он ещё раз смотрит в сторону рыцаря и, убеждаясь, что тот точно спокойно лежит и не подаёт признаков испытываемой боли или жара, выходит из комнаты, чтобы выполнить поручение старшей горничной.

***

      На следующий день к винокурне «Рассвет» подъезжает повозка. Из неё выползает белокурый алхимик. Он именно выползает, неловко спрыгивая на землю. Лишь когда он полностью выпрямляется, становится понятна причина такого неуклюжего перфоманса. В обеих руках он несёт тяжёлые сумки. Из одной из них торчит край какого-то замудрённого алхимического аппарата. Из другой же слышится звяканье стеклянных баночек. Для кого он принёс сюда весь свой арсенал, догадаться не сложно.       У главного входа в поместье Альбедо уже ожидает старшая горничная. Аделинда пропускает в дом учёного и провожает его до нужной комнаты. В комнате, как и несколько дней назад, всё было без изменений. Бессознательное тело капитана на кровати, бережно укрытое тёплым пуховым одеялом, и Дилюк, сидящий рядом с кроватью больного и сверлящий того взглядом, будто боясь, что как только он отвернётся или отведёт взгляд, случится что-то непоправимое.       Альбедо подходит к Рагнвиндру и кладёт ему руку на плечо, привлекая внимание к своему приходу. Винодел вздрагивает, будто он не слышал ни шагов алхимика, ни того, как тот шумно водрузил огромные сумки на письменный стол. А быть может, он действительно не услышал, ведь уже битый час вслушивается в ровное дыхание рыцаря, не желая спугнуть явное улучшение в его состоянии. Альбедо прокашлялся. — Мастер Дилюк, извиняюсь, что вот так с ходу, но мне необходимо, чтобы вы кратко описали состояние капитана Кэйи на протяжении последних дней. Замечали ли вы что-либо странное? Не было ли больше следов энергии бездны на его теле? Он не приходил в себя? — Альбедо проговаривал это так быстро, словно это был заученный текст. Это звучало даже несколько холодно, даже можно сказать безразлично. Однако его нахмуренные брови, взгляд, требующий ответа, и палец, которым он нервно постукивал по столу, выдавали волнение и желание помочь.       Дилюк же медленно поднял взгляд на алхимика. Взгляд полный осторожной, но плохо скрываемой просьбы о помощи. Его терзали страхи и сомнения, но винодел старался гнать их от себя подальше. Получалось это с переменным успехом. Четыре дня его самый дорогой человек не просыпается. «А проснётся ли вообще?». Четыре дня он сидит перед ним, надеясь в любую секунду услышать родной голос. Но этого не происходит. Четыре дня он вновь и вновь осматривает рану Кэйи, и, благо, там не появляется следов заклинания жреца. Это не может не радовать. Но с другой стороны, почему он тогда до сих пор не открыл глаза?... Дилюк волосы готов рвать от этой каши в голове, но держится из последних сил, не теряет надежды на хороший исход. — Ничего странного за прошедшие дни не было, как и наличия энергии бездны... По крайней мере, мы не замечали. До сегодняшнего дня его мучал жар, но сегодня состояние стало стабильным, температура пришла в норму. Однако, он ни разу так и не пришёл в себя... Альбедо, скажи, — голос Рагнвиндра болезненно надломился и сошёл почти на шёпот. — Мы точно сделали всё правильно? Мы не навредили ему ещё больше?... Я просто не знаю, что уже думать. — Дилюк, для этого я и здесь. Чтобы понять причину бессознательного состояния капитана, мне нужно провести несколько обследований. Но могу тебя уверить, что это не из-за нашей ошибки. Мы всё сделали правильно, иначе бы ты давно почувствовал остатки той энергии в нём. И по моим прогнозам, количество этой энергии быстро бы росло. — Алхимик прокашлялся вновь, ему было непривычно так близко общаться без официоза с кем-то, кроме Кли и капитана Кэйи. Но он понимал, что сейчас виноделу нужен не только главный алхимик Ордо Фавониус, но и просто друг, который может поддержать в тяжёлую минуту. — Я за время своего отсутствия поизучал поглубже эту тему и, как я понял, подобное состояние Кэйи вполне нормально. После ритуала, что мы провели, его организму просто потребовалось восстановить силы. Всё-таки заражение энергией бездны — это не шутки. Повезло ещё, что он обладатель Глаза Бога. Я читал в одной книге, что в Натлане было несколько случаев заражения обычных людей и... Последствия были гораздо хуже. Так что нам просто нужно убедиться в нескольких моментах.       Альбедо принялся раскладывать рядом с кроватью принесённое с собой оборудование и колбочки с разноцветными жидкостями. В некоторых из них Дилюк узнавал обычные зелья, что продавались в любой алхимической лавке, некоторые же он видел, возможно, впервые. Закончив с расстановкой, блондин продолжил: — На всякий случай я всё же проверю его на следы различных элементальных энергий и энергии бездны. Также мне придётся снять повязку с раны, чтобы удостовериться в том, что метка жреца полностью сошла.       Дилюк кивнул и отошёл чуть в сторону, предоставляя алхимику полную свободу действий. Лишь изредка он интересовался, для чего то или иное зелье необходимо. Содержимое колб в руках учёного перемешивалось друг с другом, давая различные реакции. Иногда Рагнвиндр с недоверием всматривался в очередной бурлящий сосуд, но каждый раз одёргивал себя: «Альбедо знает, что делает. Нет причин не доверять».       Спустя некоторое время активной деятельности, алхимик вынес свой вердикт: — Всё чисто. У нас получилось полностью избавить капитана как от энергии бездны, так и от метки жреца. Можно выдохнуть. — и Дилюк действительно выдыхает. Он так надеялся услышать именно это. — Остаётся только ждать. Нужно дать ему отдохнуть. Как только его организм полностью восстановится, он должен очнуться. На этом позвольте откланяться, думаю, теперь ему будет достаточно вашей заботы. Но попрошу вас уведомить меня, когда капитан придёт в себя. — Спасибо, Альбедо... Ты не представляешь, как много ты сделал для нашей семьи. — винодел мягко улыбнулся. — Я провожу тебя до повозки, помогу с сумками.

***

      Непроглядная тьма стала развеиваться, предоставляя Кэйе возможность вновь вернуться в реальность. Он сел на кровати, пытаясь сфокусировать свой взгляд, что получалось, к слову, с огромным трудом. Вокруг всё плыло пёстрыми пятнами, от чего капитан до сих пор не мог понять, где он находится. Проморгавшись и сбросив с себя окончательно мутную пелену сна, Альберих увидел перед собой Дилюка. Тот выглядел так, будто сам только проснулся. «Видимо, уснул, пока сидел рядом», — пронеслось в мыслях. Кэйя ласково улыбнулся. — Доброе утро, Люк.