Его сокровище

      На архипелаге Золотого Яблока нет рассветов и нет закатов. Местное солнце с разбега, как после горячей сауны, сигает в прохладную воду. Раз — и кромешная темнота, разбавляемая отголосками далёкого сияния звёзд. Два — и снова наступает день. У меня не было возможности посмотреть на компас, пока Двалин вёз нас с девочками сюда, но чувство пространства подсказывает мне, что острова находятся южнее Ли Юэ и уж точно южнее Монда. Там солнце ведёт себя как надо.       Днём мне хотелось поговорить на эту тему с Альбедо, но Альбедо ничего обсуждать не хотел и не хочет. Если ему не надо, чтобы его находили — не найдёшь, хоть вверх дном каждый остров переверни. Даже затемно в лагерь не вернулся.       Зато вернулся Кейя. Когда все ушли спать — даже Кли, которую, с её бурным темпераментом, уложить не так просто — капитан кавалерии остался сидеть у костра, поддерживать пламя. Его спина отбрасывает тень на мою палатку. Глаз от этого сомкнуть не могу; даже Паймон, свернувшаяся клубочком у меня на животе, не помогает. А спать с ней — всё равно что спать с домашней кошкой.       Она не вздрагивает, когда кладу её на своё место и накрываю краем спального мешка.       На улице ещё жарче, чем внутри палатки. Кейя снял и куртку, и воротник; без них его гордая прямая спина кажется какой-то уж слишком напряжённо ровной. Или не кажется.       Когда я подхожу ближе и наклоняюсь над его плечом, капитан вздрагивает и — случайно или нет — рвёт кусок бумаги, который держит в руках, напополам.       То самое письмо от якобы Додокороля, в котором, по словам Кейи, говорится о сокровищах, запрятанных на архипелаге.       — Не спится? — как можно осторожнее спрашиваю я, и он уже совсем уверенно складывает листки напополам. И ещё. И, ни секунды не поколебавшись, бросает обрывки в огонь. После этого, расслабившись, поворачивается ко мне:       — ...Ага. Меня раскрыли.       — Что это было?       — Извини, — он смущённо улыбается, — но это было необходимо. Дело в том, что между строк адресованного мне письма я нашёл инструкцию к поиску своего драгоценного сокровища, о котором рассказывал днём. И, учитывая, как в последний раз продвинулись наши совместные поиски, я бы хотел…       — Твоё прошлое “семейное сокровище” было выдумкой, чтобы поймать с нашей помощью Похитителей сокровищ, — отрезаю я, присев рядом на поваленное дерево.       Не в настроении он, что ли? Такая плохая ложь от Кейи совсем никуда не годится.       Он сам, прекрасно понимая это, быстро пожимает плечами.       — Я с тобой дружу, Кейя, — тихо, не громче треска хвороста в костре, говорю, оглаживая тёплую шершавую древесину между нами. — И даже ужимки меня твои совершенно не интересуют.       — Не понимаю, о чём ты.       Его холодная смуглая ладонь невозмутимо ложится поверх белой, чуть обгоревшей, моей и обнимает её пальцами так, что почти больно. Кофе с молоком.       — Я никому не расскажу, — упрашивающе нашёптываю я.       — Не расскажешь, — упрямо соглашается Кейя.       Помолчав немного, добавляет:       — У этого моря есть уши. Знаешь?       Вспоминаю, как, прогуливаясь по берегу, мы с Паймон нашли чудесную ракушку, сохранившую эхо разговора Кейи с Дилюком, как невольно подслушали их разговор, — и щёки у меня моментально вспыхивают. Мы ведь ненарочно. Даже не знали, что так можно. И кто знает, сколько наших разговоров море терпеливо выслушало, запомнило и дало послушать другим?       — Я тоже с тобой дружу, — говорит Кейя, глядя на поверхность воды. Такую спокойную и чистую, что на водной ряби вот-вот проявятся чёткие отражения звёзд.       Где-то совсем недалеко отсюда высокий мужчина со светлыми, в золото, волосами лежит на мокром песке и, кашляя, выплёвывает морскую воду.       Последний побег из Бездны удался не так гладко, как хотелось бы.       Прежде чем собраться с силами и подняться на ноги, мужчина дозволяет себе ещё несколько минут полежать на боку с закрытыми глазами. Открыв их, он замечает большую синюю раковину — и невольно улыбается.       Один человек, которого этот мужчина так любил, в детстве любил собирать ракушки. Особенно большие и красивые. Дома — когда у них ещё был этот дом — был целый сундук с морской добычей. Настоящее сокровище.       Память о доме придаёт путешественнику оптимизма. Осталось только найти ещё немного прозрачных камней, потом наловить светлячков. А дальше — куда угодно…       — Ты, — звучит над головой изумлённый голос Альбедо.       Тонкие, но сильные руки помогают Дайнслейфу встать с колен.