Сборник ау по ateez ✧

      Предновогодняя пора и наконец Юнхо получает заслуженную неделю отпуска, что выпадает как раз на сам праздник. Ещё месяц назад он запланировал вместе с Минги поехать куда-то: например, в горы. А чем не отдых? Сейчас, конечно, большинство горнолыжных курортов будут переполнены, но младший успел урвать два билетика, включающих в себя недельную профилактику. Минги понимал, что кому-кому, а Чону уж точно нужно было отдохнуть, с его-то загруженностью. Он старался приходить пораньше, но всегда получалось лишь после десяти вечера, что и потревожило Ги. Его парень явно заработался, поэтому было решено вместе поехать отдохнуть и заодно новый год отметить.       Чемоданы собраны, все одеты, дом закрыт — значит можно со спокойной душой отправляться в путь. Когда они погрузили вещи в машину, рыжий с таким воодушевлением сел на переднее сиденье, как будто только он ждал поездки и отдыха, а не рядом сидящий человек. Юнхо, честно говоря, было всё равно куда ехать, главное с Минги, ведь уже смотря на эту яркую улыбку, заряжался настроением и морально восстанавливался. Не зря пару лет тому назад сказал, что лучшее на свете лекарство — это тепло со стороны партнёра. — Как же тут много снега! — раз, и Минги лежит на снегу, делает ангелочка и просто катается из стороны в сторону. Если бы не такие габариты, то его бы давно можно было спутать со здешней ребятнёй. Только Чон подумал об этом, как младший уже лепит снеговика с какими-то мальчишками, а потом начинает играть с ними в снежки. — Будь осторожен! — улыбка появляется сама по себе, расползается по лицу и хорошо, что сейчас парень окружён людьми. Иначе бы заплакал от того, что давно не видел такой детской радости у Сона. Он сиял и заставлял других чувствовать себя намного лучше.       Люди, у которых в жизни действительно всё хорошо, они практически не нервничают, наслаждаются каждым моментом, дарят свою энергию другим и без надобности помогают – редкость. Большинство становятся унылыми и серыми мышками, поэтому очень большая загадка, как Минги до сих пор остаётся лучиком солнца в этом темном обществе, наравне с другими, похожими на себя. Либо они делают всё через силу, либо просто притворяются. Одно из двух, так как Юнхо не мог дать нормального объяснения, не способный заставить его рассказать всё, что на душе хранится. Если нужно, то он всё сам раскроет, а пока просто будет поддерживать его так же, как это делает сам Минги.       Пару дней прошло и у рыжего прямо в пять утра возникло резкое желание покататься на лыжах. Ну что поделать, пришлось Чону встать. Сперва он был вялый, но после нескольких поцелуев, прохладного душа и завтрака проснулся. Естественно, Сон не умел кататься: пришлось учить его хотя бы стоять для начала, с чем он справился и сразу же зарёкся скатиться с горки, на которой и метра не проехал — упал в сугроб. — Ну как же ты так… — старший подбежал, вытаскивая того с сугроба и стряхивая весь снег, — Я же говорил, что рано тебе ещё, научись ровно стоять на лыжах и равновесие удерживать. Успеешь ты ещё с горки съехать. — А давай вместе? — Сон вскочил, будто бы и не было ничего, хватая парня под руку. Тёмноволосый сперва покачал головой, но позже согласился, поскольку так будет намного безопаснее и никто не пострадает. К вечеру оба выдохлись, но за плечами Ги было небольшое достижение: он съехал с небольшого склона, даже не упав. Следующим днём они опять пошли на горнолыжку и дело уже пошло как по маслу. Пока Чон как профи управлялся со сноубордом, сзади него, где-то далеко-далеко, плёлся Минги. Ему и так было нормально, потому что большинство времени следил за чужим спуском, восхищаясь, будто ребёнок новой игрушке.       Кажется, наступил последний вечер на этом прекрасном курорте. Завтра парочка должна была уезжать обратно в Сеул и специально по такому случаю Минги заказал в ресторанчике столик на двоих. У него были свои планы, о которых, конечно же, не был осведомлён Юнхо, а иначе бы рыжий так не нервничал, стоя в туалете перед зеркалом, при этом сверля взглядом своё же отражение. Руки тряслись и не могли завязать галстук, когда снаружи уже слышался чужой голос, повествующий, что пора выходить. Цокнув, он откинул ткань в сторону, собрался с духом и вышел, словно должно произойти что-то важное.       Сон и виду не подал, что безумно нервничал, просто наслаждаясь этим временем в компании Юнхо, беседуя о всяком разном: от их будущего, младший хотел завести котёнка или щенка, до работы, которую, кажется, оба не могли терпеть и задорно смеялись, как только речь заходила о ней. В планах было переехать из квартиры в частный дом, где они могли вести своё хозяйство. Минги всегда хотел что-то выращивать в огороде, потому что всё своё детство провёл у бабушки, и смог бы таким образом кормить Юнхо только самым свежим, полезным и домашним. По его словам, у старшего сразу бы поднялось настроение и желание что-то делать. Чон же просто хотел мирной жизни. Ну, может быть ещё магазин какой-нибудь иметь и всё.       На часах пробило одиннадцать. Младший смотрел на время, словно на заклятого врага, полной грудью вздохнул, вставая с диванчика и начиная разговор: — Юнхо, я… Давно хотел кое-что сказать тебе… Нет, боже, как же это банально… — он переминался с одной ноги на другую, пока левая рука медленно тянулась к карману. Тёмноволосый тепло улыбнулся, жестом показывая, что слушает и готов принять любые его слова и заминки — в этом был весь Минги, всё его умиление. — В общем, — он и сам понял, что тряпкой не в коем случае быть нельзя, а потому постарался реально собраться с мыслями, — Юнхо, я понимаю, что могу быть не всегда идеален, что могу надоедать, когда ты приходишь домой уставший и я лезу к тебе, что мой экспрессизм не всегда уместен, что много требую, что зачастую влипаю в передряги и тебе приходится меня спасать, — он прерывается, чтобы встать на одно колено, — но я неимоверно счастлив, что ты терпишь и принимаешь меня таким, какой я есть. Мне приятно быть с тобой, поддерживать тебя и разделять с тобой все наши невзгоды. Может, есть риск, что ты меня бросишь, из-за того, что мы начали встречаться не так давно… — Минги достаёт из кармана брюк красноватую коробочку и открывает её, — Чон Юнхо, я требую, чтобы ты вышел за меня! Отказ не принимается!       Многочисленные лучистые солнышки заструились у Чона в глазах, а губы предательски задёргались, не способные открыться. Каждое слово заплеталось на языке и хорошо, что они не могли сорваться, ибо парень обещал себе не плакать. Но в подобные моменты легко на глаза наворачивались слёзы, даже если он уже давно знал обо всём: Сон не раз спрашивал, какой у него размер пальца, как он относится к женитьбе, хотел бы иметь детей. Он ненароком подслушал его разговор по телефону, где рыжий явно обсуждал доставку кольца. А сегодняшний ужин нужен был лишь для того, чтобы Минги решился на это. — Я и так знаю, что отказ не принимается. Ну как же я могу бросить тебя, а? Ты ведь и дня не протянешь, если уйду и перестану готовить тебе омлет по утрам, — в округе стало очень мало людей, а значит старший мог позволить себе заплакать, не стесняясь своих слёз. Они были горячими, обжигали щёки, потому что это была радость в чистом виде, которая всколыхнула и сердце напротив. — Ну так что? — Минги нервно сглотнул, всё так же стоя на одном колене. — Конечно же я согласен, — Юнхо встает и заставляет встать Минги, чтобы заключить его в крепкие объятия и подарить самый желанный поцелуй, в то время как младший аккуратно надел серебристое кольцо на безымянный палец уже давно знакомой руки.