Первородный

Когда завеса уходит в сторону, открывая вид на заполненный людьми зал, первое, что бросается Хёнджину в глаза - он. Его глаза пристально наблюдают за сценой, порой лишь иногда искоса поглядывают на людей вокруг себя. Такой острый, что можно обрезаться, но Джину то не страшно: его раны быстро затягиваются. Взмах руками и играет воинственная композиция, придуманная и записанная впопыхах близким другом, Чаном. Пламенная речь про дух народа, про светлый путь, про тернистые и нелёгкие дороги, через болота, густые леса и широкие горы, про палящее и не щадящее никого Солнце. Маска на глазах скрывает синие мешки, а запудренное до бела лицо не выдаёт в нём смерть. Тонкая кисть, облачённая в сизую перчатку - перед грудью, будто просит кого-то подойти ближе и вложить руку в ладонь, корпус - немного вперёд, поклон и тишина, оглушаемая лишь отголосками той самой композиции. Зал замер в ожидании. Что же будет дальше. Неизвестный цирковой ансамбль, неизвестные личности, лица которых - всегда украшают пёстрые маски. На сегодняшнее шоу Хёнджин надел бордовую с золотыми обрамлениями. Такую, которая выгодно подчёркивает хитрые лисьи глаза. Полуулыбка, но не слишком широко. Он прищурился, поджав губы и сглотнул. Хёнджин очень медленно повёл рукой к своей голове и, согнув все пальцы, кроме указательного, приставил к виску. - Никто не выжил. - Будоражащих шёпотом разносится по шатру и начинает резко что-то громыхать, а свет мигать, словно некто призвал злого духа. Только вот их много и они и так уже здесь. И здесь уже давно. Свет вырубается, а зрители в восторге апплодируют лучшему рассказчику в их жизни, дети с мужчинами кричат и смеются, хлопая сильнее всех, а особо чувствительные дамы хватаются за сердца, но всё равно очень и очень впечатлены. Из-за многочисленных криков ни один даже не услышал вскрика беспомощной молодой девушки, которую утащили прочь от шумного места, затыкая вместе с тем ей рот. Хёнджин склонил голову сильнее и улыбнулся, проводя языком по зубам и клыкам. А после, сделав глубокий вдох, выпрямил спину, вздёрнул нос, взглядом принялся искать его. Однако никого уже не было на том месте. Неужто проехал, гад? - В тот день, когда-то чистое небо заволокло грозными тёмными тучами и долго на землю, наказанием, лил холодный дождь. Холод тот пробирал до костей... - Хёнджин обнял свои плечи, голос его задрожал. - Кончики пальцев стали как лёд, - он вытянул руку перед собой и резко стянул перчатку. Те, кто сидел в самом переди ужаснулись, а те, кто сзади - так ничего и не увидели. - Они не шевелились. Но лишь одно делало этих людей по-настоящему живыми -, - ладонь к груди, парень прикрыл глаза, улыбаясь уголками губ, - их бьющиеся ритмом горячие сердца. Шаг ближе к краю сцены. Разноцветные глаза сверкают от фонарей, что делает картину ещё более захватывающей. Многие успели влюбиться в изящную красоту рассказчика, но это их ошибки. Ведь. Таков был план. - Много лет прошло с тех пор. Пролитые горькие слёзы, алая кровь, стекающая реками по долинам, всё то же не щадящее никого Солнце. Все забыли, мало кто вспоминал. Но одно остаётся неизменным... - Взгляд нацелен на дуло пистолета, которое направлено точно в лоб, и Хёнджин узнаёт в стрелявшем его. Это будет восхитительное представление..., - история. Вампир разворачивается к зрителям спиной, расставляет руки и падает вниз, проваливаясь под землю, точно в портал. А в шатре потухает какой-либо свет, и пространство наполняется криками страха, боли и отчаяния. Можно войти, но нельзя выйти. Феликс всё также держит пистолет в вытянутой руке и совсем скоро дуло упирается в чью-то грудь. Долгожданная встреча. Долгожданная война. Тысячи и тысячи смертей, унесённые невинные человеческие судьбы. Реки крови. - Моя жизнь не в твоих руках. - Говорит спокойно, и даже как-то со смешком Хёнджин, рассматривая пепельные волосы и сиреневые глубокие глаза, сейчас блестящие из-за гнева. - Ты уже давно мой. - Охотник осторожно медленно опускает курок, уже готовясь выстрелить, как внезапно существо перед ним исчезает, как и исчезает картинка месева перед глазами. Запах крови больше не сводит с ума. Где он оказался?.. Феликс оглядывается по сторонам, но понимает лишь одно - далеко от своих. Очень далеко, и бежать - смысла нет. У душу закрадывается страх, и дрожь подбирается к коленям. - Нам давно пора поговорить, Фел. - Звучит за спиной угрозой и парень навостряет уши, как оцепеневший ожидая дальнейших шорохов. Он в курсе многих уловок вампира за спиной, но так или иначе не знает большинства. - Расскажешь, как поживает наш папочка? - Ледяные руки ложатся на плечи и ведут вниз, к локтям. Когти впиваются в кожу, стекает кровь ручейком вниз. - Или мне лучше будет спросить... - Хёнджин наклоняется к уху и соблазнительно дышит, - почему тебя отправили меня убить. Твёрдость голоса заставляет внутренности содрогнуться. Феликс не хотел идти и не хотел становиться охотником за теми, кем сам является. Но многовековой закон был нарушен, поэтому правосудие должно свершиться. - Мне кажется, или в твоей головёшке сейчас звучит жалость к себе? - Охотник позволяет себе едкий смешок, буквально чувствуя затылком, как губа старшего дёрнулась. Чужие руки брезгливо сползли с плеч. - Отнюдь нет. - Хёнджин обходит Феликса, сцепив руки в замок за спиной, боковым зрением внимательно следит, хоть и понимает, что ничего ему не сделает это слабохарактерный мальчишка, который разве что всегда мог палками, да пистолетами размахивать. - Как тебе моё новое выступление? Правда, было зрелищно? - Дикий смешок и, как по велению уст, в землю бьёт молния. Сильный поток ветра взъерошивает волосы обоих, но только один из них поправляет золотистую копну пятернёй. - Сними уже маску. Тут не бал-маскарад. - Феликсу уже откровенно говоря надоел этот цирк, как и своё существование. Если бы не родился, то не бегал бы всю жизнь за тем, кто погубил всё и всех. Хёнджин - убийца, не знающий, что такое пощада. Хван Хёнджин - парень, который раньше был лучиком солнца для всех. Так рассказывают те, кто жив и хочет быть услышанным. - Вообще-то, как раз-таки бал-маскарад, - вампир, словно по воздуху, подходит и обнимает, чем совершенно не вводит в ступор. Носом скользит от щеки, дальше к уху и вниз, по шее, там и останавливаясь. Хёнджина все бояться. Даже обыкновенные вампиры. - Ты пахнешь интересом ко мне~ - Язык будто обжигает кожу, но у Феликса нет сил сопротивляться, он лишь обмякает в чересчур сильных руках, поставляя шею под изучение. - Кажется, ночь будет долгой. Хван Хёнджин, который родился с кровью первородных. Подхватывая уже еле соображающее тело на руки, вампир за долю секунды исчезает. А обронённый клочок бумаги приземляется на натоптанное место. «Цель: П - вампир. Задача: уничтожить без следов.»