Дьявол хочет корги

      — В чем дело? — не отрываясь от страниц книги, поинтересовалась Лаура и поправила очки на переносице.       Третьякова медленно опустилась на край кровати, прижалась боком к ее ногам и обняла одной рукой согнутые колени. Закусив нижнюю губу, игриво посмотрела на нее, еле сдерживая счастливую улыбку. Но Лаура даже не думала поднимать взгляд. Она шумно вдохнула ртом воздух, закатила глаза и попыталась выбраться из хватки. Мария лишь хмыкнула, сжимая губы, и забралась на постель полностью, усаживаясь на колени перед Лукиной. Дотронулась кончиками пальцев до щиколоток и неспешно повела вверх, выводя узоры на атласной коже, вмиг покрывшейся мурашками.       — Перестань, — столь строгий голос вызвал лишь усмешку, ведь она точно знала — сегодня она получит все, чего хотела уже так давно. — Сколько еще раз я должна повторить «нет»?       — Чтобы я отстала от тебя? И целой жизни не хватит, — Третьякова улыбнулась и царапнула ногтями бедра, задирая шелковую ткань ночного платья. Но ни один мускул на лице ее избранницы не дрогнул.       — У нас был разговор на эту тему. Многократно. Я не изменю своего решения, как бы ты ни старалась, — Лаура продолжала с особенным вниманием изучать страницы, будто Марии вовсе не было рядом. Будто чужие руки сейчас не пытались завести ее и забраться под одежду.       — Брось, Лаура! Что тебе стоит? — Маша резко отстранилась, взмахивая руками в возмущении, и легла рядом с ней на спину. Уперлась макушкой в изголовье и уже через секунду почувствовала массирующие движения в волосах. В блаженстве прикрыла глаза, складывая ладони на животе, и издала тихий полустон, вытягивая шею.       — Собака — это непрактично, милая. А с учетом того, что ты хочешь большую собаку, — это огромная проблема, которая вскоре испортит мне дорогую обивку, — наконец она оторвалась от книги и теперь с улыбкой смотрела на Марию, не прекращая поглаживать ту по светлым волосам. Она казалась самым настоящим ангелочком… пока не начинала манипуляциями выпрашивать собаку.       Их споры длились уже несколько месяцев, а началось все с того, что Третьякова таки принесла домой запачканного щенка.

***

      На улице уже который час шел сильный ливень, а Мария до сих пор не появилась дома. Она не отвечала на звонки и сообщения, и Лаура с каждой минутой начинала все больше нервничать. Убираясь на кухне, чтобы хоть как-то отвлечь себя, тихо ругалась на Третьякову и постоянно оглядывалась на настенные часы.       Время нещадно отматывало секунды, но Третьякова, вероятно, совсем не спешила вернуться в теплую и уютную квартиру.       Лукина сидела в гостиной с чашкой горячего чая в руках и завороженно смотрела в одну точку, когда послышался шум в коридоре. Она немедля поставила кружку и вскочила с места, намереваясь высказать той все, что думала. Однако виноватый вид промокшей насквозь девушки остановил ее. Она даже не заметила коробку возле ног Маши, пока та не начала двигаться.       — Это еще что? — Лукина хотела помочь ей снять сырую одежду, но замерла на месте, устремив взгляд вниз. Третьякова поджала губы и молча стянула с себя пальто. Она взяла в руки коробку и прошла с ней в ванную, оставляя ее без ответа. — Мария, я с кем разговариваю?       Лаура зашла вслед за ней и увидела, как та достала из коробки маленький пушистый комочек. Глаза ее расширились, а все слова застряли в горле. Она не знала, что спросить и как выразить недовольство, предела которому не было.       — Собака?! — с трудом выдавила из себя Лаура, изумленно наблюдая за тем, как возлюбленная со всей нежностью и аккуратностью поливает животное теплой водой.       — Она сидела там совсем одна под дождем и так громко скулила, — тихо ответила ей Мария, закрывая кран. — Подай полотенце, пожалуйста.       — Зачем ты притащила его домой? — она продолжала настаивать на своем, сложив руки на груди, всем видом показывая, что не намерена потакать глупым капризам. Она прекрасно понимала, что задумала Третьякова, и уже готовилась к спорам.       — Я не могла пройти мимо! — Маша нахмурилась и с укором глянула на Лауру, стаскивая полотенце с батареи.       — Ты должна отвезти его в приют, — строго отрезала Лукина и уже хотела уйти в спальню, не желая лицезреть всю эту картину.       — Это она… — на автомате поправила Маша, но осеклась, чувствуя ее гнев. — Мы же можем ее оставить! Посмотри только, — она повернула щенка мордочкой к ней и стала подходить ближе, мило улыбаясь. Глаза буквально светились от детской радости, растапливая лед в сердце неприступной Лауры. Она почти улыбнулась в ответ, но вовремя пришла в себя, тряхнув головой.       — Нет, не можем. Завтра же его здесь быть не должно, — она развернулась и прошагала в комнату.       — Ее, — еле слышно буркнула Мария, прижимая к себе дрожащий комочек.       — Не имеет значения!

***

      Через неделю Лукина сама нашла животному хорошую семью, понимая, что Третьякова не хочет этим заниматься и, как только может, оттягивает момент. Маша долго злилась и обижалась, не хотела разговаривать и даже спать в одной комнате. Любые попытки примирения пресекались на корню, пока ей самой не надоело это все.       Больше в доме не появлялись нежданные гости, но разговоры о новом друге стали неотъемлемой частью каждого дня. И Лаура солжет, если скажет, что ни разу за это время ей не хотелось засунуть кляп в неумолкающий ротик.       — Ради тебя я согласна на вариант поменьше!.. — она замолчала, на короткое мгновение задумавшись о чем-то. — Корги! — просияв, с надеждой воскликнула она. — Тебе же нравятся корги?       — Мария, нет! И разговор окончен, — Лаура смерила ее испепеляющим взглядом и, отложив книгу на прикроватную тумбочку, поднялась на ноги. — Пора готовиться ко сну.       Она оставила очки рядом с книгой и, не поворачиваясь более на Третьякову, скрылась за дверью ванной комнаты. Через пару минут послышался шум воды, и хитрые глазки блеснули недобрым огоньком. Улыбаясь, Маша быстро встала с кровати, скинула халат с плеч, оставаясь в нижнем белье. Она затянула потуже растрепанный хвостик и, снимая по пути остатки одежды, направилась к заветной двери.       Конечно, не заперто.       Она заглянула внутрь: Лаура стояла спиной к ней, смывая пену, и, судя по всему, не заметила, что одиночество нарушено. Маша медленно подошла ближе и раздвинула дверцы душевой, забираясь к женщине.       — Можно присоединиться? — позвала Третьякова, проводя ладонью вдоль ее позвоночника. Лаура кивнула, ухмыльнувшись, и повернулась к ней.       Взгляд голубых глаз зацепился за пухлые губы. Она подалась вперед и мягко прикоснулась к ним своими, отчего Маша сладко простонала, впуская ее язык в свой рот. Низ живота скрутило, тело сразу отреагировало на ласки, покрываясь мурашками.       Маша легко подтолкнула Лауру к стенке душевой, провела руками по мокрой груди, задевая подушечками пальцев затвердевшие соски, и вмиг прижалась к ней всем телом, снова накрывая ее губы. Не прекращая целовать, облизывать и покусывать их, опустила правую руку вниз, провела двумя пальцами по складкам, собирая влагу, и надавила на клитор, заглушая прерывистый стон очередным яростным поцелуем. Рука исчезла так же неожиданно, как и появилась, вызывая разочарованный вздох у Лауры. Маша улыбнулась и нежно поцеловала ее в щеку, поглаживая напряженный живот одной ладонью, а другой прижимая еще ближе.       Пальцы вновь случайно коснулись сосков, и Лаура до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, вдохнула полной грудью и запрокинула голову, открывая доступ к шее. Маша, не теряя возможности, провела языком от ключиц до пульсирующей венки. Голова кружилась от ягодного запаха и солоноватого вкуса на кончике языка. Хотелось все и сразу, но она терпела, держала себя в руках.       — Чего ты ждешь? — нервно прошептала Лаура, хватая ее за запястье, чтобы направить действия в нужную сторону, но та не позволила сделать это. Она не ответила, лишь усмехнулась и прикусила нежную кожу на шее, срывая еще один выдох.       Грудь ее тяжело вздымалась, глаза были закрыты, а губы жадно ловили воздух. Маша поцеловала ее в висок, ловя губами капельку пота, и укусила мочку уха, сжимая сосок, перекатывая его между пальцами. Лаура сглотнула, стараясь свести ноги вместе, чтобы получить хоть немного разрядки. Но втиснувшееся меж ними колено Марии оборвало попытку.       — Будь терпеливее, дорогая, — прошептала она прямо на ухо, отчего спину свело легкой судорогой. Она наклонилась и поймала губами второй сосок, вбирая его в рот и свободной рукой надавливая на разгоряченную плоть. Лаура протяжно застонала, хныкая, не в силах больше терпеть откровенное издевательство. Но Маша вновь убрала руку, не переходя к самой важной части.       Она сжала ее ягодицы, чуть царапая короткими ногтями, а после провела ладонями по спине, размазывая не до конца смытую пену, и впилась в столь желанные губы, зубы неприятно скрипнули, столкнувшись, но никому не было до этого дела. Женщины даже не вздрогнули.       Маша оставила дорожку поцелуев от подбородка до ложбинки и с силой сжала грудь возлюбленной. Она вела языком по животу, опускаясь на колени. Лаура зарылась одной рукой в светлых волосах, чуть распуская хвост, и посмотрела на нее сверху вниз. Поймав ее игривый взгляд, она снова откинула голову назад, сталкиваясь затылком с твердой поверхностью.       Лаура почувствовала едва ощутимый поцелуй внизу живота и подалась бедрами вперед, моля о большем, но тут же была награждена несильным шлепком по ягодице и возвращена в прежнее положение. Маша покачала головой и слегка прикусила кожу на лобке, отчего Лаура вздрогнула и задышала еще чаще.       — Тише, — протянула Мария и раздвинула складки, наконец прикоснувшись кончиком языка к набухшему клитору. Лаура удовлетворенно простонала, кусая губы до крови, и сжала руку в блондинистых волосах. Схватилась другой ладонью за ручку дверцы, когда Маша, облизнув два пальца, погрузила их в горячее лоно на пару секунд и сразу вытащила, дразня вход. Она посасывала, облизывала клитор, наслаждаясь тихими стонами.       Пальцы снова скользнули внутрь, надавливая на стенки, языком она продолжала терзать комочек нервов, то ускоряя, то замедляя ритм. Толчки становились все жестче, женские стоны все громче, бедра ее начали подрагивать в предвкушении. Волны удовольствия распространялись по всему телу, бросая в жар. Маша потянулась второй рукой вверх и оттянула пальцами сосок, перекатывая и резко сжимая, заставляя Лауру изгибаться. Она раздвигала и сгибала пальцы внутри трепещущего тела, чувствуя, как его пробивает крупной дрожью. Влажного, обжигающего легкие воздуха уже не хватало. Лаура почти задыхалась от ощущений, мышцы и нервы напрягались, и… Мария неожиданно отстранилась.       Она поднялась с колен и за затылок притянула ее для поцелуя. Взглянула ей в глаза и, улыбнувшись, встала под горячие струи. Тяжело дыша, Лаура удивленно хлопала ресницами, раскрыв рот в немом вопросе.       — Чт… ты… какого черта? — в сердцах воскликнула она, успев удержать ее за запястье прежде, чем та вышла. — Ты ничего не забыла?       Третьякова издевательски хмыкнула и, оставив на покрасневших губах быстрый поцелуй, вышла из ванной, завернутая в полотенце.       Так просто ей это с рук не сойдет.

***

      Лукина вышла спустя пятнадцать минут после Марии. Большую часть времени она пыталась прийти в себя и собрать мысли в кучу. Возбуждение, что вызвала Третьякова, все еще не давало спокойно стоять. Она сжимала мышцы ног, надеясь, что это хоть как-то поможет, но становилось только хуже.       Лаура вернулась в спальню без одежды или полотенца, решив, что сейчас ей эти вещи не понадобятся. Она хотела отомстить. Жаль, она не знала, как давно Маша планировала этот вечер.       Третьякова все с тем же хвостиком лежала на кровати, прислонившись спиной к стене. Черно-красный комплект белья красовался на ее влажном после душа теле, подчеркивая изгибы хрупкой фигуры. Лаура на мгновение отключилась от реальности, откровенно разглядывая соблазнительное тело. Мария небрежно листала страницы книги, которую читала Лаура, и совершенно не обращала внимание на разгоряченную женщину.       — Лучше бы ты интересовалась поэзией, — задумчиво протянула Третьякова, отбрасывая книгу на пол. Она улыбнулась, обнажая ряд белоснежных зубов, и, приподнявшись, поманила ее пальчиком. — Она куда… увлекательней.       — Правда? — Лаура медленно подошла ближе и положила руку на ее щеку, большим пальцем очерчивая контуры манящих губ.       — Я бы никогда не стала тебе лгать, — прежде, чем Лаура успела бы предпринять какие-либо действия в свою пользу, Маша схватила ее за руку и повалила на постель, нависая сверху.       Она завела ее запястья над головой, и, когда Лаура собиралась что-то возразить, щелкнул металлический замочек. Она дернула руками и поняла, что оказалась прикована к изголовью. Наручники не слишком сильно сдавливали, но явно были крепкими, так что выбраться — не представлялось возможным. Она обессилено выдохнула, прикрывая глаза.       Снизошло озарение…       — Все ради пса, не так ли, любовь моя? — ровным тоном проговорила Лаура.       — Корги, — усмехнувшись, прошептала Третьякова и оставила поцелуй в уголке губ.       — Это нечестно, — прохрипела она, чувствуя, как Маша осыпает шею и ключицы невесомыми поцелуями. — Я все равно не дам-м-м… разрешения, — она успела спуститься к груди и поочередно обхватить губами оба соска, отчего они сразу затвердели и слегка покраснели.       — Вот и посмотрим, Лаура Альбертовна, — Третьякова продолжала ухмыляться, заранее уверенная в своей победе. Не зря же она часами проводила время на разных сайтах в поисках… интересного. — Вам понравится.       Маша потянулась в сторону и достала из-под соседней подушки что-то маленькое, что Лаура не смогла разобрать сразу. Зрачки увеличились, когда Лаура наконец увидела, что подготовила Мария для нее. Чертовы зажимы для сосков. Они напоминали большие заколки, но все равно не выглядели так уж безобидно. Она отрегулировала их, проверила и еще немного ослабила механизм.       — Только не говори, что ты собираешься… — Лаура не смогла договорить — резкая и острая боль пронзила правый сосок. В глазах потемнело, она зажмурилась и промычала что-то невнятное, поджимая пальцы на ногах. Постепенно боль ушла, но Лукина так и не решилась снова открыть глаза.       Холодный металл коснулся второго соска, заставляя ее вздрогнуть. Маша провела зажимом вверх-вниз и, облизав красную бусину, надела и его. Лаура выгнулась в спине, приподнимая грудь, и протяжно застонала. Во рту становилось сухо, в горле уже першило. Маша наклонилась к ее лицу и провела языком по сомкнутым губам, словно спрашивала разрешения. Лаура отвечала на поцелуй, еле сдерживая стоны, когда черное кружево лифа касалось зажимов. Руки Третьяковой заскользили по телу, сжимая и поглаживая, царапая и распаляя.       Она приподнялась, отрываясь от любимых губ, и руки заскользили от лодыжек выше, вызывая дрожь в коленях. Маша легко поцеловала каждую и развела стройные ноги пошире. Наклонилась, откинув назад мешающий хвост, и на мгновение коснулась языком внешних складок, что уже доставило Лауре долгожданное наслаждение. Спустя пару неуверенных минут она была уже более настойчивой: раздвигала складки, надавливала на чувствительную плоть, дразнила вход, проникая кончиком внутрь, изредка задевала клитор. Лаура извивалась под ласками, вскидывала бедра, надеясь на скорую разрядку. Но Маша знала — пара быстрых движений и Лукина кончит, выкрикивая ее имя, поэтому нарочно замедлялась, когда подводила ее к краю.       — Боже, ты же… мм-х-м… можешь просто… Черт! — она металась по подушке, не находя в себе силы связать и пару слов во что-то, что имело бы смысл.       — Что такое, дорогая? Тебе не нравится? — с наигранным беспокойством спрашивала Мария, отвлекаясь от своего занятия. — Я могу остановиться. Нужно только подобрать правильные слова, — она прищурилась и поднялась, вновь нависая над ее лицом.       — Не дождешься, — прошептала Лаура, силясь привести дыхание в норму.       — Я надеялась на такой ответ, — честно призналась она и поцеловала ее в нос. Поднимаясь, как бы невзначай дотронулась до зажимов и тут же получила сладкий стон в награду.       Открыв нижний ящик тумбочки, она пару минут изучала содержимое и наконец выудила оттуда несколько вещей, отложив пока одну из них в сторону. Лаура приподняла голову, пытаясь увидеть, что делала Третьякова, но та спешно убрала все из рук и вновь потянулась к тумбочке.       — Ты слишком много думаешь, — Третьякова надела ей на глаза тканевую маску красного цвета и вернулась назад. Послышался щелчок тюбика, и не прошло и десяти секунд, как ягодиц коснулось что-то холодное и влажное.       — Что ты… Господи, что это… — Лаура вскидывала бедра, будто могла избежать этого ощущения. Маша погладила небольшим предметом между ягодиц, размазывая что-то скользкое и на удивление приятное. — Я не… — маленький шарик на мгновение прижался к напряженному сфинктеру и скользнул внутрь, причиняя жгучую боль. Она шумно вдохнула носом и закусила губу, хватаясь руками за изголовье.       — Будешь много разговаривать — вставлю кляп, — Маше пришлось удерживать стройные ноги, чтобы Лукина не сводила их вместе. — Ты все еще можешь остановить меня, родная.       Ответом ей послужил сдавленный стон, когда второй шарик проник внутрь. Было неприятно, но дискомфорт постепенно уходил, оставалось лишь приятное давление, иногда отдающееся слабой болью в пояснице. Еще один шарик большего размера, и Третьякова остановилась. Лукина стонала и вскрикивала, сжимаясь и подаваясь вперед, а Маша больше ничего не делала. Только целовала, ласкала языком и гладила покрывшееся испариной тело.       — Хватит. Вытащи, — Лаура ерзала, хотела довести щекочущее чувство до пика, но возбуждение только усиливалось. Она уже не выдерживала.       — Что нужно сказать?       — Ненавижу тебя.       — Ответ неверный, — улыбаясь, произнесла Маша и дотронулась языком до самой чувствительной точки. Пульсация становилась невыносимой — она была на грани, но так просто сдаваться не собиралась.       Маша медленно потянула бусы на себя, вытягивая шарики один за другим, отчего Лаура еще сильнее прогнулась в спине, застонав. Она сорвалась на крик на последнем шарике и без сил упала на простыни. Едва успев отдышаться, она была вовлечена в долгий, почти извиняющийся поцелуй. Маша не хотела причинять дискомфорт или боль, но и отступать уже было поздно.       — Продолжим? — с издевкой спросила Третьякова, царапая ноготками по животу.       — Никакой. Собаки, — прохрипела она, поджав губы. — Не мечтай, — сама про себя Лаура отметила, что ей начинала нравиться эта странная, местами болезненная игра. Если не обращать внимание на то, что Мария не позволяла ей кончить вот уже который раз за вечер.       Маша хмыкнула и взяла черный матовый вибратор. Нашла подходящий режим — неслабый, но и не достаточно мощный — и провела вибрирующим кончиком по ключицам, спустилась вниз, задевая чувствительные соски. Лаура вскрикнула от боли и удовольствия, что смешались в одно целое, и задрожала, до белых костяшек сжимая железные прутья изголовья.       — Сними… — еле слышно взмолилась Лукина.       На этот раз Маша подчинилась сразу, не желая мучить и без того податливое тело любимой. Она восхищалась ее выдержкой. Лаура не сопротивлялась так яростно, как ожидалось. Все шло гладко и так… приятно. Третьякова уже давно чувствовала тугой узел внизу живота, но отчаянно игнорировала то, как ее собственное тело отзывалось на вздохи, стоны и крики.       Маша кинула зажимы на пол, облизала каждый сосок, облегчая саднящую боль, на что Лаура благодарно промычала, и повела вибратором по животу к сосредоточению желания. Приставила кончик ко входу, надавливая и погружая в скользкое лоно. Несколько толчков внутрь, и она снова вытащила игрушку. Прижала ее прямо к клитору, отчего тело Лукиной начало неистово биться.       Капельки пота стекали по ее лицу, впитываясь в темные волосы, легкие и грудь сдавливало от жара и нехватки воздуха.       Мария стала медленно погружать вибратор внутрь, раздвигая стенки плавными движениями. Наслаждаясь сдавленными стонами и влажными звуками, Маша даже прикрыла глаза.       Сладость для ушей.       Проникая глубже, вибратор начал задевать особенно чувствительную точку внутри. Лаура вскрикнула, запрокидывая голову и дергая руками. Запястья уже покраснели от постоянного трения с металлом, но сейчас эта проблема казалась такой ничтожной.       Маша выключила вибратор и оставила его в покое. Лукина уже давно потеряла надежду на оргазм и просто ждала, когда ей надоест это развлечение. А Третьякова с упоением отмечала степень влажности и виляние бедер из стороны в сторону.       — Давай же, родная. Тебе нужно лишь попросить, — она ввела в нее сразу два пальца, сгибая и надавливая на трепещущие стенки, Лаура вскрикнула и попыталась сильнее насадиться на них. Она не хотела ни просить, ни терпеть. Она хотела головокружительного оргазма прямо сейчас, но упорно молчала, не проявляя слабость. — Гордая?       — Стойкая.       — Конечно, — Маша усмехнулась и убрала руку. Женщины слились в неистовом поцелуе. Третьякова посасывала и оттягивала нижнюю губу, распухшую от частых покусываний, одновременно с этим обводила по кругу клитор большим пальцем и ловила хриплые стоны. Она скользнула указательным пальцем в лоно до костяшки и нажала на нижнюю стенку. — Я ведь могу заниматься этим всю ночь.       Маша припала губами к влажной от пота шее, оставляя все больше ярко-красных меток. Палец двигался нарочито медленно, издеваясь и доводя до предела. Но Лаура молчала, довольствуясь тем малым, что давала ей Мария.       — Сдавайся. И мы обе получим, чего хотим, — горячий шепот сводил с ума так, что, казалось, она обязана следовать любым приказам. Но она лишь зарычала в ответ и от злости топнула ножкой по матрасу. — Знай — я этого не хотела, — она отстранилась и поднялась с кровати.       — Что… куда ты?       — За страпоном. Ты знаешь, на форумах писали, что вещь стоящая. Своеобразная, конечно. Но я взяла для тебя лучшее.       — Стр… что? Нет-нет! Ты шутишь, — Лаура дернула руками, пытаясь стянуть маску, и свела ноги вместе. — Третьякова, ты не посмеешь…       — Перестань, дорогая. Будет весело, — силиконовая головка коснулась лобка, и тогда она взорвалась.       — Все! Хватит!.. хватит… — Лаура сглотнула, сводя колени, и сделала глубокий вдох, сжав челюсти. Маша сняла с глаз повязку и с улыбкой на лице заглянула в измученные голубые глаза. — Корги? Замечательно. Обожаю корги.