Кастлия Вагнер

«Снова

Мое сердце разрывается на части

И кровоточит.

Я пытаюсь его излечить, но все ещё

Мои воспоминания пронзают

Открывшиеся раны.»

Still Doll from Vampire Knight

— Лилит, а помнишь, как в этом саду всюду цвели цветы? Холодный осенний ветер развивал её волосы, пока она, стоя неподвижно на одном месте, смотрела на каменную плиту и положенные рядом с ней сухие пожелтевшие цветки клевера. Сорвавшиеся с деревьев листья кружили тут и там, ведомые им. Не обращая ни на что внимания, девочка сжала сильнее кулак, в котором держала букет из засохших цветов — единственных, что ещё походили на цветы, растений в этом саду. — Ты говорила, что если поверить, то всё вокруг может наполниться красками. Затуманенный печалью взгляд жёлтых глаз скользнул по камню, что стал могильной плитой для её подруги. На нём она с трудом сумела выцарапать ножом: «Лилит. 17 июля ХХХХ». Дату смерти ей так и не удалось узнать: живя в подвале, никто из них не знал, ни какое было на свободе время, ни какой день. Не в силах больше смотреть, Элис опустила взгляд в землю. Её плечи задрожали от едва сдерживаемых рыданий. — У меня не получается, Лилит. Опустившись на колени, она положила цветы на могилу умершей подруги. Её глаза снова застилала пелена слёз. Закончатся ли они когда-нибудь? Кап. Что-то мокрое приземлилось ей на нос, и девочка вскинула голову к затянувшемуся тучами небу. Начинался дождь. — Без тебя всё вокруг такое серое... Её голос с каждым словом всё больше дрожал. Ещё чуть-чуть и он бы сорвался на громкий крик, наполненный всем тем отчаянием, которое она упорно старалась подавить в своей разбитой душе. Наклонив голову почти к самой земле, Элис почувствовала, как по её спине ударялось всё больше и больше дождевых капель. Земля вокруг превращалась в грязь, принимая в себя небесную влагу. — Без тебя так грустно и одиноко, Лилит… По щекам медленно потекли слёзы, смешиваясь с дождём, который за долю секунды превратился в ливень. Где-то в далеке гремел гром, распугивая затаившихся в деревьях птиц. Не обращая внимания на начинавшуюся грозу, девочка положила голову на мокрую землю прямо возле могилы Лилит. Пусть тела подруги в этой земле закопано и не было, ей становилось легче при мысли, что хотя бы здесь они могли поговорить, даже находясь в разным мирах. — Без тебя у меня не получается жить… Белые волосы смешались с дождевой водой и грязью, но ей было всё равно. Продолжая плакать, она мечтала лишь об одном — ещё хотя бы раз ощутить тёплые и ласковые прикосновения подруги, увидеть её улыбку и услышать её звонкий смех. Но это ведь невозможно, не так ли? — Ты простишь меня, Лилит? Сколько раз уже Элис просила у неё прощения? Во сне или наяву… она всего лишь хотела, чтобы подруга сказала, что не злится на неё. Но ответа девочка так и не получила. Потому что мёртвые не умеют разговаривать.

***

Это нельзя было назвать полным смирением. Однако постепенно кошмарные сны, наполненные скрытой от окружающих душевной болью, иллюзии, что создавал её мозг с целью напомнить об утраченном навсегда, и тревоги, которые заставляли дыхание учащаться и ожидать собственной смерти, перестали иметь для Элис хоть какое-то значение. Да, это снова произошло, думала она. Но тех же эмоций, тех же переживаний и тех же страхов девочка больше не чувствовала. Внутри неё было пусто и холодно, и ей казалось, что тьма в её душе растёт с каждым днём. Однако же, она перестала сопротивляться. Бессмысленно. Всё это было просто глупо и бессмысленно. Желание жить? Его давно простыл след: оно исчезло, оставив за собой лишь тяжкий, навечно сковавший её цепями груз совершённых в прошлом ошибок, которые она никогда не сумеет исправить. Желание умереть? К сожалению или счастью, его тоже не существовало. Потому что всегда, начиная задумываться об этом, Элис задавала себе вопрос: «А что принесёт моя смерть?» и не находила ответа. Поэтому в этом тоже не было совершенно никакого смысла. Чаще всегда девочку преследовало лишь желание лечь на воздушную кровать, которая прямо-таки затягивала её своей мягкостью, расправить руки в разные стороны и, направив стеклянный взгляд в белоснежный потолок, бесконечное число раз проносить через себя все эти гадкие и не покидающие голову мысли в надежде отыскать хоть какую-то вескую причину подняться на ноги и выйти из комнаты. Без какой-либо цели и без какого-то особого желания, без радостных и счастливых чувств, без стремлений и амбиций она всего-навсего волочила своё жалкое существование, которое никак нельзя было назвать жизнью. «Какая разница, что произойдёт в будущем?» — эхом проносилось у неё в голове. Она всё равно была не силах что-либо изменить. — Элис, может, улыбнёшься? — изредка просил у неё хозяин поместья, присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в её пустые глаза. Он и правда всё ещё пытался с ней поладить, и потому делал всё, чтобы вырвать её из состояния полной апатии. Улыбка? В подобные моменты ей требовалось время, чтобы вспомнить, что это вообще такое. И когда она в последний раз показывала её на лице? Пожалуй, девочка уже давно распрощалась с подобными яркими и светлыми эмоциями. — У меня нет причин улыбаться, — тихо, но в то же время холодно отвечала она мужчине, отворачиваясь. — И вряд ли они появятся в будущем. После случая в кабинете мистера Регета они оба первое время прикладывали все возможные усилия, чтобы как можно меньше пересекаться друг с другом. Хозяин поместья с головой ушёл в работу, практически перестав с ней видеться. Сначала Элис казалось, что таким образом он показывал свою злость и обиду на неё, но потом поняла, что причина была совершенно в другом. Мужчина боялся снова причинить ей боль. Сама она больше не осмеливалась заходить в его кабинет, сделав его для себя запретной зоной, в которую лучше не соваться ради собственного же блага. По-своему, но они оба решили избегать конфликтов настолько, насколько это в принципе было возможно. Постепенно хозяин поместья вновь стал заводить с ней лёгкие и незамысловатые беседы, чтобы, по всей видимости, наладить их трещавшие по швам отношения. Хоть девочка и не горела особым желанием, она всё равно всегда сдержанно отвечала на все его вопросы, но никогда не делала ответных шагов ему навстречу. Как-никак, Элис слишком ненавидела этого человека, чтобы позволить себе вести с ним дружелюбные беседы. Это было бы крайне несправедливо по отношению к её умершим друзьям. И чтобы избежать большинства проблем, она решила раз и навсегда закопать в себе своё глупое детское любопытство, которое из раза в раз портило ей жизнь. В прошлый раз для неё это стало роковой ошибкой, поэтому было решено никогда больше не лезть в личные дела других людей. Так будет лучше. Для всех и для неё в особенности. На самом деле, эта тактика помогла ей узнать куда больше, нежели рытьё в документах в попытках отыскать хоть что-то интересное или бесконечные расспросы напрямую. Просто наблюдая за хозяином поместья, слушая его рассказы, она начала разбираться в повадках мужчины, узнала некоторые черты характера, которые ранее не так бросались в глаза, и в мотивах, которые двигали им в прошлом. Однако, иногда у неё в голове всплывал вопрос: «Почему он внезапно начал столь много говорить о себе?». Действительно, зачем мистеру Регету, о котором они не знали ничего всё то время, которое жили в поместье, внезапно начать делиться с ней своей историей? А всё оказалось довольно-таки просто. Как и раньше, ему хотелось завоевать её доверие. И он пытался сделать это с помощью искренности. Но Элис не собиралась так легко попадаться на эту удочку. Этот человек всё ещё являлся убийцей всех её друзей. И она никогда, никогда его не простит. Поэтому полученную информацию девочка предпочитала запоминать и по кусочкам собирать в цельный портрет его личности. Пора было подвести итоги всему тому, что ей удалось узнать. Начнём с самого начала. Мистер Регет был успешным предпринимателем, которому в наследство достался бизнес отца. Благодаря амбициям и врождённому трудолюбию ему удалось завоевать место на международном рынке, а также любовь множества людей. У него и правда было много приятелей, некоторые из которых заходили в гости и по сей день, даже несмотря на всё произошедшее. Но, так или иначе, попытка заработать на магических способностях детей сильно подпортила репутацию мужчины, отчего его бизнес имел сплошные расходы до сих пор. Это отлично складывалось с отчётом самого хозяина поместья, который Элис читала в его кабинете. Поэтому сейчас всё, что оставалось мистеру Регету — пытаться восстановить былое влияние «путём огромного труда и вкладывания души в производство». Он сам долго и с большим энтузиазмом рассказывал ей о своём пути, словно надеясь получить ответную реакцию. Но девочка всегда молча выслушивала его длинные истории, в голове цепляя на ниточки новые улики. Её мнению по поводу всего этого мужчина вряд ли бы обрадовался. Слушая его монолог, который он произносил с горящими надеждой глазами, она ловила себя только на одной мысли: «Не получится». Возможно, из-за собственной неприязни к этому человеку, но ей и правда казалось, что, каким бы тот не пытался сейчас казаться благородным и добросовестным человеком, его карьера запятнана навсегда. И содеянного уже нельзя было исправить. Из всего этого Элис стало ясно одно: доброжелательность, приветливость и заботливость, которые читались в его словах, действиях и на его лице в первый день их знакомства, не были поддельными. Именно поэтому Фолк, решивший подловить мистера Регета на лжи в самом начале, не прочитал в его мыслях ничего плохого. Он действительно был человеком с большим сердцем, хотелось ей в это верить или нет. Тогда мистер Регет не преследовал никаких корыстных целей, а хотел им лишь помочь, и потому пригласил их жить к себе в поместье, чтобы переждать зиму. Но почему всё изменилось? В какой момент? Теперь она знала. Он всегда любил детей: построил свой бизнес на производстве игрушек, развозил их в детские дома по праздникам, чтобы порадовать тех, у кого не было родителей, жертвовал свою прибыль на благотворительность. Это и стало причиной, почему в один момент мужчина начал приглашать их жить в своё поместье: не мог оставить маленьких детей в холодную зиму одних. В этом доме всё равно никто не жил, потому что он жил со своей женой в городе. «Так почему бы и нет?» — спросил мистер Регет у себя. Ему нравилось приезжать к ним и видеть их улыбки, слушать их рассказы о том, о сём. Тёплые вечера вместе с ними в поместье стали для него такими же драгоценными, как и для них когда-то. Их счастье стало счастьем и для него. Всё потому, что мужчины не получалось завести ребёнка с его женой. Как бы они не пытались, ничего не получалось. Это настолько угнетало его, что он предпочёл чаще находиться с ними в этом поместье, нежели с миссис Регет. Отсюда и шутка Фолка о том, что те поссорились друг с другом. Как оказалось, друг был близок к истине. Переломным моментом стали события весны, когда у них с Розелин наконец-то получилось. Тогда-то мужчина и принялся работать ещё усерднее. Его мечта наконец-то исполнилась. Однако обстоятельства были против него, и его жена слегла с лихорадкой. И хоть доктора и говорили, что она выкарабкается и давали лишь положительные прогнозы, ей всё равно было суждено погибнуть. У миссис Регет было слишком слабое здоровье с рождения, и потому им всегда говорили, что беременность может быть для неё смертельной. Но ради мужа она решила рискнуть. Розелин умерла как раз в тот день, когда у Фолка был День Рождения и когда мистер Регет приехал в поместье, чтобы поздравить его. Лишь возвратившись домой, он узнал печальные новости. И осознал, что даже не успел ей сказать: «Прощай». Тогда-то что-то внутри него сломалось. Навсегда. — Твои волосы, Элис… — сказал он ей однажды, осторожно взяв в ладонь прядь её белых длинных волос. Некоторое время мужчина заворожённо смотрел на них, не произнося ни слова, а затем шёпотом продолжал: — Такие же, как у неё… — и потом спокойно отпускал их. В его голосе не было ничего, кроме скорби. Она уже не пугалась подобных его действий. Скажем так, за время, проведённое с ним в одном поместье, девочка успела привыкнуть. У людей такое поведение называлось «тоской». И она была не против того, чтобы ненавистный ей человек страдал. Долго и до самой смерти. Мужчина не очень любил рассказывать о погибшей жене, но иногда после пары бокалов вина, которые он выпивал за обедом и ужином, у него развязывался язык. Поэтому всё новые и новые детали преобразовались в голове девочки в полноценный портрет женщины, которую так сильно когда-то любил хозяин поместья. Теперь она знала, какой была миссис Регет и почему для него её потеря стала огромным ударом. И брошенные от злости необдуманные слова, что он лишь пытался ею заменить свою жену, заиграли новыми красками. После её смерти мужчина чувствовал огромную вину за то, что не был с ней рядом в последние минуты. Он злился на себя и всё больше погружался в свою скорбь, позабыв о работе и детях, оставшихся в поместье и гадавших, почему хозяин так долго не навещает их Друзья пытались как-то его взбодрить, поддержать, но всё было тщетно. Бесконечные долги, потеря инвесторов и клиентов, упадок продаж — всё, с чем ему пришлось столкнуться из-за своей меланхолии. И так он потерял ещё одну вещь, которая когда-то радовала его в жизни — собственный бизнес. Последняя ниточка оборвалась, когда ребята сообщили ему, что собираются покинуть поместье, и когда он узнал от Мисты о побеге, который готовят Фолк и Римми. Дети, что жили здесь, — последнее, что у него оставалось. Он не хотел отпускать их. Но они собирались сбежать, несмотря на всю доброту, которую мужчина им дарил столько времени. Он счёл это предательством. И потому, не выдержав, запер всех в подвале. Даже зная всё это, Элис не могла ему простить эти многочисленные смерти. В детстве ей казалось, что взрослые — это сильные люди, которым любые невзгоды нипочём. Но оказалось, что они так же слабы, как и дети. Возможно, даже слабее, потому что пытаются скрывать свою уязвимость. Сейчас вместо сильного взрослого девочка видела подавленного горем человека, который сотворил столько ужасов из-за собственной злости и обиды. И он всё ещё не справился со своей утратой: образ погибшей миссис Регет до сих пор рисовался перед его глазами каждый раз, когда он смотрел на Элис. Почему, спрашиваете? Уже упоминалось — всё дело в волосах. У женщины они были такими же длинными, прямыми и гладкими, как у неё. Однако на этом сходства и заканчивались. Розелин была невероятно хороша собой. Её шикарные волосы, по длине доходящие до поясницы, имели глубокий тёмный цвет. Даже на пожелтевшей чёрно-белой фотографии, которую мужчина показал ей однажды, это было прекрасно видно. Он всё ещё хранил этот снимок как последнее воспоминание о ней. Но даже столь небольшие сходства не мешали потерянному мистеру Регету на подсознательном уровне сравнивать девочку со своей женой. Не раз он делился с Элис, что иногда забывал, что она — совершенно другой человек, а не эта женщина с фотографии. Именно поэтому каждый раз, находясь рядом с ней, мужчина старался называть её по имени, чтобы вспомнить, что Розелин больше нет. От подобных откровений становилось жутко и тошно на душе. И с этим ненормальным человеком ей приходилось разделять крышу над головой? И это перед ней тот самый «взрослый», который лучше знал, как жить, и который мог преодолеть любые трудности? Узнав о хозяине поместья так много, девочка всё равно не смогла проникнуться к нему жалостью. Как бы тот не пытался оправдать все свои действия из прошлого свалившимися на него бедами, она желала ему лишь кошмарных снов и мучений, которые пережили её друзья. Умерло ли в ней сострадание к людям? Да, скорее всего. К этому человеку — определённо. Элис всё ещё не могла забыть, что именно его руки заперли их в клетки и именно его руки держали Лилит за волосы и убивали её. Ей было ясно одно: она никогда и ни за что его не простит. До конца своих дней девочка будет проклинать и ненавидеть его всем сердцем.

***

За окном, в которое она тоскливо смотрела некоторое время, потемнело. Всё небо заволокли серые тучи, что казались в этот миг такими хмурыми и разозлёнными. В следующую же секунду по стеклу забарабанил свою печальную мелодию дождь, будто желая рассказать всем слушателям о своей боли. Постепенно усиливаясь, он стучал в окно всё громче и превращался в непроглядный ливень, окруживший поместье со всех сторон. И тут на мгновение небо посветлело, а облака окрасились в фиолетовый цвет. Но всё это так же быстро угасло, как и появилось. Эта красивая и одновременно с этим вселяющая ужас картина показалась Элис до боли знакомой. Гроза, промелькнуло у неё в голове. Раздавшийся следом раскатистый гром ненадолго вернул её в тот самый день. В день, когда они все ещё были друг у друга. — Мне жаль, что всё закончилось этим, — произнёс глуховатым голосом мужчина, сидящий в кресле напротив мистера Регета. Бросив украдкой взгляд на заявившегося к ним в такую ужасную погоду гостя, девочка заметила окрасившую его лицо скорбь. Но с её губ невольно слетело тихое: «Лжец». Следующая вспышка молнии не заставила себя ждать. Вновь комната озарилась ярким светом; все присутствующие в тот же миг зажмурились. Только Элис с широко раскрытыми глазами продолжала смотреть в окно и думать об этом молодом человеке в чёрном костюме. С самого утра на небе сгущались тучи: очевидно, не лучшее время для прогулок. Но у этого загадочного гостя, по всей видимости, не было выбора. Новость, которую ему нужно было сообщить, не требовала отлагательств. Что же он хотел рассказать жителям этого поместья? Сделав глоток тёплого чая, который принесла ему служанка, незнакомец решил ответить на этот вопрос: — В последнее время я чувствовал что-то неладное, но всячески отбрасывал эти мысли, — взгляд его упал на разожжённый камин, возле которого они сидели. — Она отдалилась ото всех и ходила вся понурая… однако никто и представить себе не мог, что всё закончится так, — он говорил бегло и с сильным беспокойством в голосе. Отпив ещё немного чая из чашки, молодой человек мимоходом сообщил, что напиток получился крайне приятным на вкус, и поблагодарил за гостеприимство. Было очевидно, что он очень нервничает, поэтому его мысли путались и не дали перейти к самой сути. Но, собравшись с мыслями, гость тяжело вздохнул и вернулся к изначальной теме их разговора: — Миста была славной девочкой. Но сегодня ночью её не стало. Повесилась. Простите, мистер Регет, что не сберёг её, — наконец он осмелился посмотреть на притихшего хозяина поместья. Украдкой Элис уловила сожаление в его глазах и тут же снова отвернулась к окну. — Надеюсь, милостивый Бог простит её за столь ужасный грех. Слова этого человека ненадолго лишили её чувств. Почувствовав с волнением бьющееся сердце, девочка приложила ладонь к груди, качнувшись в сторону. От чего ей было больнее: от мысли, что всё это время Миста была жива и они могли увидеться друг с другом, или от осознания, что больше они никогда не смогут поговорить? Сложно сказать наверняка. Однако она изо всех сил старалась скрыть от посторонних свою дрожь: боялась стать слишком уязвимой перед ними. Почему Миста сделала это? Оставалось только гадать. До сегодняшнего дня Элис и предположить не могла, что старшая способна на подобное. Но… оказалось, что вполне способна. Простит ли её Бог? Нет. И не только потому, что самоубийство — один из самых тяжких грехов. Но и потому что, Ему всё равно. Он никого не прощает и ни к кому не проходит на помощь. В этом прогнившем насквозь мире просто не могло существовать великого спасителя. Бог — лишь вымысел. — Она написала записку перед смертью, — вернул девочку в реальность голос гостя. Повернувшись к нему, она, затаив дыхание, наблюдала за тем, как он ставит кружку с недопитым чаем на журнальный столик и достаёт из кармана пиджака сложенный пополам помятый листок бумаги, а затем протягивает его мужчине. — Думаю, вы должны её увидеть. Приняв это тысячу раз скомканное и выглаженное руками письмо, мистер Регет, за всё это время не проронивший ни слова, передал его стоявшей у окна Элис и вежливо попросил ту прочитать записку вслух. Она не могла не удивиться столь неожиданной просьбе, поэтому её взгляд в ту же секунду округлился. Однако, совсем не возражая, девочка смирно повиновалась его словам. Подойдя к мужчинам, греющимся возле камина в креслах, она осторожно приняла сложенный пополам листок из рук хозяина поместья и медленно раскрыла его. Признаться, ей было страшно увидеть его содержание. Наверное, именно поэтому сердце продолжало учащённо биться, а ладони вспотели от волнения. Но нужно было быть сильной. Вздохнув, Элис посмотрела на предсмертное письмо Мисты и в тот же миг чуть не выронила его из трясущихся рук. Написанное с трудом можно было прочесть: буквы плясали из стороны в сторону, не имея единого размера и положения на строчке, где-то они были выделены сильнее и словно обведены по несколько раз, где-то — слабее. Ещё даже не прочитав содержание письма, девочка почувствовала всю ту боль, которую испытывала старшая, написавшая его перед тем, как лишить себя жизни. Всё это в ту же секунду передалось девочке, отчего она тяжело задышала. Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя. Наконец, нервно сглотнув, она, пытаясь вернуть своё прежнее спокойствие, принялась чуть тише обычного читать: «Почему? Этот вопрос зададут люди, которые вскоре найдут меня. Ответ прост: я так больше не могу. Та реальность, в которой я сейчас живу, не приносит мне ничего, кроме боли. Я здесь, окружённая малознакомыми людьми, которые приняли меня к себе в семью. Но моя настоящая семья где-то там, далеко, а я даже не знаю, всё ли с ними хорошо. Живы ли они вообще? На мои вопросы никто не отвечает. И отпускать отказываются. Почему? Что мы всем им такого сделали? И я всё ещё не могу простить себя за то, что так сглупила. Зачем я обо всём рассказала мистеру Регету? Он обещал, что не будет злиться, а я, — дура, — поверила. Мне жаль, очень жаль. Ребят… Если сможете, простите меня. Римми, Элис, Лилит и даже Гвэн… я вас всех люблю. Надеюсь, с вами всё хорошо. Фолк… Я ужасная сестра, да? Предала тебя и всех остальных и не исполнила своего обещания помочь тебе найти твою настоящую мать. Хочу верить, что ты когда-нибудь сможешь меня простить. И отыщешь её. Но уже без меня.» Сложно было не заметить выделенные на листке буквы, которые Элис с лёгкостью сумела сложить в одно простое слово: «Простите». В этот момент она поняла, насколько же сильно их с Мистой чувства были схожи. Старшая, что написала это письмо, также ненавидела себя и винила во всех бедах, произошедших с ними. Было лишь отличие: Миста сражалась с неизвестностью — одним из самых неприятных и коварных человеческих страхов. И проиграла. Каково это, вечно задаваться вопросом «Живы ли мои друзья?» и не находить на него ответа? Сколько бессонных ночей она пережила? Сколько пролила слёз? Оставалось лишь гадать. И что бы она почувствовала если бы узнала, что в живых осталась лишь Элис? Теперь девочка уже никогда этого не узнает. Возможно, иногда даже лучше ничего не знать. Она бы тоже предпочла не знать. Единственное, во что было сложно поверить — решение Мисты покончить с собой. Это так на неё не похоже… Но этот жестокий мир сломал даже такого сильного человека, как она. Лишь на мгновение в голове Элис возник образ старшей, накинувшей на свою шею петлю. Следующее, что ей представилось — момент, когда та оставила позади все свои сомнения и отбросила в сторону стул, что находился под ногами, и закрыла глаза. Это заставило девочку содрогнуться от ледяного ужаса. Лучше бы она этого не представляла. Осторожно попросив оставить эту памятную записку себе, Элис получила согласие без лишних вопросов и возражений. Никому предсмертные записки людей, решившись наложить на себя руки, не были нужны в их обществе: самоубийство считалось дурным тоном, проявлением слабости, недостойной человека, и, в конце концов, отречением от Бога, даровавшего людям жизнь. Однако для девочки этот листок — последняя память о Мисте, хоть и столь печальная. — Она была трудолюбивая и ответственная девочка, — с сожалением в голосе произнёс мистер Регет, опустив взгляд в пол. Это — единственное, что он сказал за весь их разговор. Было ли ему трудно принять новости о смерти Мисты? Скорее всего, иначе мужчина не молчал бы так долго в попытках принять тот факт, что её больше нет с ними. Девочка знала наверняка — ему было очень, очень жаль. Не зря она так долго училась читать этого человека как открытую книгу. Но его сожаление вызывало в ней только отвращение. Потому что из-за его поступков всё закончилось этим. Потому что он — тот, кто загнал в петлю её подругу. Оставив хозяина поместья с гостем в зале одних, Элис поднялась на второй этаж и подошла к комнате, в которой раньше жила с Лилит. Раньше она бежала сюда со всех ног, желая обогнать свою неугомонную соседку, решившую устроить очередное соревнование. Сейчас же девочка неторопливо делала шаг за шагом, точно пытаясь потянуть время, прежде чем достигнуть цели. Сколько дней минуло с тех пор, когда она заходила сюда в последний раз? Осторожно, словно боясь обжечься, девочка положила руку на деревянную ручку двери, медленно потянула вниз и прошла внутрь. Ей хотелось спрятать записку старшей в ящик, в котором хранились дорогие для неё вещи. Здесь лежала и старая одежда, что подарила Лилит, и остатки осеннего гербария Фолка, и священная книга Римми вместе с его шарфа, который он ей когда-то одолжил, и серьги, сделанные руками Мисты. Элис не могла видеть все эти вещи: они пробуждали в ней воспоминания. Однако выбрасывать их ей хотелось ещё меньше. Присев прямо на пол, она положила голову на стоящую рядом кровать и несколько раз прочитала предсмертную записку старшей ещё несколько раз. Её содержание заставило её глубоко задуматься, отчего девочка долго смотрела на разгулявшуюся за окном грозу. За всё своё нахождение в поместье после смерти друзей у неё иногда появлялись мысли сбежать отсюда, но она всегда отбрасывала их прочь, потому что не видела в этом смысла. Да и некуда ей, по правде говоря, бежать. Однако, читая последние слова Мисты, Элис всё больше убеждалась, что бегство — то, что ей необходимо. Неважно, куда. Лишь бы подальше отсюда, чтобы раз и навсегда покончить с бесконечным кошмаром, в котором она утонула. Потому что если она этого не сделает, то рано или поздно закончит так же, как и старшая: не выдержит и покончит с собой из-за чувства вины. В этом теперь не было сомнений. Именно поэтому в тот день девочка решила, что покинет эту комнату, это поместье, этот лес и наконец начнёт жизнь заново. У неё, потерявшей всё в том сыром и тёмном подвале, появилась новая цель и вместе с ней и желание жить. — Я сбегу отсюда, — тихо произнесла Элис в пустоту дрожащим голосом. Слёзы в тот же миг начали наворачиваться на её глазах. — Обязательно сбегу… Давно она не ощущала подобных чувств: привыкла к своей отрешённости и апатии. Но сейчас всё было… иначе. Подобно раскату грома, девочка смогла частично вернуться к жизни. Всё благодаря Мисте.

***

Через большие окна, наполовину прикрытые золотыми шторами, струился яркий солнечный свет. Ослепительнее, чем летом, из-за покрывшего землю снега, он не мог не радовать глаз: в столовой благодаря ему всё вокруг светилось. Это что-то напомнило ей… ах да, свой второй день в этом поместье, когда она пришла сюда впервые. Внешний мир ничуть изменился. Все изменения произошли у неё внутри. Сидя напротив друг друга с противоположных сторон длинного стола, они обедали самыми простыми и незамысловатыми блюдами, приготовленными в точности по рецепту руками умелой служанки. Девочка не могла сказать, что на вкус они были плохие или что-то в этом роде. Но и вкусными эти блюда для неё не были. Может, в них было недостаточно любви? Во время этого уже ставшего для них привычным приёма пищи она уверенно сохраняла молчание, как, впрочем, и всегда, не желая тратить время на бессмысленные разговоры. Мужчина, который точно думал иначе, оживлённо посвящал её в последние события, произошедшие в мире. Его голос звучал увлечённо и непринуждённо, как и во многие дни до этого. Без сомнений, всё движется по одному и тому же сценарию. Или нет? Неожиданно для неё мистер Регет вскочил со своего места и, сообщив, что ему нужно срочно закончить дела по работе, покинул столовую. И как только дверь за ним захлопнулась, она недовольно цокнула языком и, опустив взгляд в свою тарелку, сильнее сжала в руках вилку. Её смятение не продлилось долго. Отодвинув стул с неприятным, режущим уши звуком, Элис встала из-за стола, упираясь руками в его поверхность, и медленными, тихими шагами подошла к месту, за которым сидел хозяин поместья. Взгляд девочки упал на хрустальный бокал, наполовину наполненный тёмно-красной жидкостью. К вину так и не притронулся, промелькнуло у неё в голове. Словно разозлившись на данное стечение обстоятельств, она крепко стиснула зубы и нахмурилась. Ей потребовалось время, чтобы успокоиться и прийти в себя. Однако после этого Элис решительно взяла бокал одним быстрым движением и унесла с собой. На её лице всё ещё можно было прочитать раздражение, но оно быстро скрылось под маской равнодушия. Постепенно тучи стали сгущаться, неумолимо закрывая собою всё ещё пытающееся пробиться сквозь них солнце. Небо посерело ещё сильнее, когда с него начали плавно спускаться на землю хрупкие пушистые снежинки, кружащиеся в танце друг с другом. Это нельзя было назвать яростным снегопадом, что заметающий всё на своём пути и сбивающий путников с дороги. Совсем нет. Он, скорее, выглядел тихим, мирным и не предвещавшим беды. За ним удавалось разглядеть и тропинку, слегка заваленную снегом, и белоснежные кроны сосен. Погода тоже была на её стороне сегодня. Практически неподвижно девочка продолжала стоять у окна в главном зале, повернувшись ко всему происходящему в поместье спиной. Она ждала, мучительного чего-то ждала. Но на её лице не отражалось ничего, как и в давно потухших глазах. Скоро мистер Регет придёт сюда, чтобы немного передохнуть от работы и посидеть в кресле, повторяла Элис себе под нос, как мантру, рано или поздно он всё равно сюда придёт. У неё и правда была полная убеждённость в этом. Не зря же девочка так долго изучала повадки мужчины. Всё для того, чтобы сегодня всё пошло по её плану. Удостоверившись, что хозяин поместья начал полностью ей доверять, Элис решила незамедлительно бежать из этого места, не желая терять больше ни секунды. Все жители этого дома окончательно убедились, что побег не входил в её планы. Всё потому, что она умело и хитро подкрепляла их убеждённость своим безотказным и ни в чём не заинтересованным поведением. Всё это время никто не смел даже подумать об её истинных намерениях, наивно полагая, что девочка действительно пустила свою жизнь на самотёк и согласна со всеми условиями. Но нет! Сегодня всем предстояло пробудиться от этого затянувшегося сна. Всё верно. Чтобы выбраться отсюда, чтобы наконец закончить эту ужасную главу своей жизни, продолжавшуюся последние полгода, ей нужно было нагло солгать и тем самым предать человека, не сомневавшегося в ней ни на секунду. Иронично, не так ли? Они поменялись ролями. Но разве это подло? Не поступит ли она несправедливо по отношению к нему? Честно говоря, ей было всё равно. Нормы морали и правила в их мире играли последнюю роль. Больше девочка не собиралась следовать им, боясь божьей кары, которая когда-нибудь её настигнет. Всё это — лишь выдумка, сочинённая теми же людьми, чтобы контролировать друг друга. И даже если пытаться следовать всем правилам и быть безгрешным, вознаграждения и похвалы не будет. Потому что всем большинству людей просто плевать. И этого, увы, не изменить. Родные люди, с которыми она прожила бок о бок с самого детства, некогда близкие друзья, бросившие её на произвол судьбы, и даже добрый хозяин поместья, что оказался монстром в овечьей шкуре, показали своё истинное «я». Все люди корыстные, лживые и эгоистичные. Поэтому раз им нет дела до неё — ей не будет дела и до них. Если им можно врать всем вокруг без зазрения совести, если им можно ненавидеть и обрушивать своё гнев на невиновных, если им можно ценить только собственное «я» и идти по головам ради достижения цели, если им можно предавать доверие даже самых близких сердцу людей, то чем, простите, она хуже их? Правильно: ничем. Услышав твёрдые шаги, Элис томно вздохнула, на долю секунду прикрыв глаза. В следующее мгновение, когда дверь в зал уже открылась, она быстро подняла в воздух доселе стоявший на подоконнике бокал с вином и влила себе в рот почти половину его содержимого. Однако, ничего из выпитого она так и не проглотила. Стоило только мужчине сесть в своё любимое кресло, повернуться к ней и, как и прежде, спросить с вежливой улыбкой, как у неё обстоят дела, девочка плавно развернулась к нему, отчего светлые волосы, отросшие до поясницы, благодаря искусственному порыву ненароком вознеслись в воздух и также грациозно, слегка развиваясь, опустились вниз. Шаг за шагом она подходила к мистеру Регету всё ближе, пусть это и давалось ей нелегко. Под ногами будто бы вместо мягкого ковра лежали острые осколки стекла, врезающиеся в её ступни своими заточенными углами. Но Элис упорно шла вперёд, не подавая виду. Не сегодня, не сейчас. Она не позволит страхам взять над собой вверх. Он, ничего не подозревавший, смотрел в её сторону с неким любопытством во взгляде, но сохранял молчание. Подойдя к нему почти что вплотную, девочка наклонилась и положила свои холодные руки на его щёки. Всё это произошло в один миг, и ей удалось лишь разглядеть промелькнувшее в глазах хозяина поместья смятение, смешанное с чистым изумлением. Этого замешательства было достаточно — Элис коснулась его губ, сильно зажмурившись. В нос ей тут же ударил резкий, но упоительный запах одеколона; стало щекотно и неприятно. Но отступать было уже поздно. Почувствовав удовлетворение и поддаваясь пьянящему искушению, мужчина инстинктивно раздвинул губы вслед за ней и тут же ощутил горьковатый вкус вина, до последней капли выливающийся в нему в рот. Вздрогнув, он сразу попробовал отстраниться, но она лишь сильнее прижалась к нему, схватившись за ворот его рубашки. Удивление, настигшее его в тот момент столь внезапно, быстро исчезло, сменившись сладостным влечением. Только когда Элис почувствовала, как она полностью проглотил вылитое ему в рот вино, она отстранилась и посмотрела на мистера Регета пустым взглядом. С уголка его рта медленно скатилась небольшая, похожая на кровь, капля. Аккуратно и наигранно нежно вытерев её большим пальцем, девочка не почувствовала ничего, кроме стыда и омерзения к самой себе. — Вы не выпили Ваше вино за обедом, — опуская руки и, тем самым, выпуская свою жертву из предательской хватки, холодно произнесла она и отошла в сторону. Её взгляд, по-прежнему леденящий, внимательно следил за мужчиной. Это был шаг, на который нелегко было решиться. С упоением вспоминая поцелуй с Лилит в канун Рождества, Элис не хотела портить те светлые воспоминания чем-то подобным. Но другого выхода она не видела. Нужно было заставить мистера Регета выпить это вино любым способом, чтобы получить шанс выбраться на свободу. И потому она была готова на всё, даже на такой постыдный и подлый поступок. — И только из-за этого ты решила сделать это? — насмешливо вскинув бровь, поинтересовался хозяин поместья, не сводя прищуренных глаз с собеседницы. Очевидно, ему тяжело было принять тот факт, что девочка, что вела себя крайне отстранённо и всем своим видом показывала, как ненавидит его, поступила так без какой-то цели. Однако, она прекрасно понимала, что мужчина даст слабину и усыпит бдительность. Пусть он и старался с этим совладать, но в его глазах Элис всё ещё была заменой его покойной жены. Поэтому все его сомнения были раздавлены сладостным и дурманящим чувством вожделения. Она прекрасно знала это и потому воспользовалась этой слабостью мистера Регета. Ничего ему не ответив, девочка развернулась к выходу и поспешила покинуть зал. Она не собиралась объяснять хозяину поместья весь свой план, как это делали злодеи в детский книжках. Никогда ещё её походка не была такой твёрдой и уверенной. Удостоверившись, что мистер Регет проглотил перелитое ему в рот вино без остатка, Элис не могла не торжествовать. Ей никто и ничто уже не сможет помешать. Как и ожидалось, примерно через полчаса мужчина уснул прямо за рабочим столом, не в силах сопротивляться внезапно накатившему сну. Всё верно: в то вино Элис подлила снотворное, которое сумела получить через служанку ещё месяц назад. Стоило лишь пожаловаться женщине на мучащие её кошмары, и она смогла получить то, что хотела. Продумывая свой план, девочке нужно было каким-то образом нейтрализовать саму служанку, потому что та легко могла всё испортить. Но обстоятельства сложились куда удачнее: сегодня женщина отлучилась по делам в город. Подобно происходило не чаще, чем раз в месяц, поэтому нельзя было не воспользоваться подобной возможностью. И когда та вернётся в поместье поздно вечером, Элис уже и след простынет. В кабинете, где мирно спал мистер Регет, захваченный действием чарующего зелья, всё было по-старому: ухожено и прибрано. Лишь за столом и по сей день царил хаос из-за кучи документов и писем. Склонив голову над одним из листков, исписанным наполовину, мужчина не услышал даже, как девочка зашла внутрь и занавесила шторы. Он и не думал просыпаться, умиротворённо посапывая с улыбкой на лице. Подошедшая к нему ближе и заметившая это Элис крепче сжала зубы от подступившей к горлу злости. Что это за счастливая улыбка? Но ей не стоило заострять на этом внимание так сильно. Времени было немного. В руках она держала найденную в кладовой верёвку, всё крепче сжимая её своими пальцами. Знание о местонахождении каждой вещи в поместье всё же помогло ей в нужный час. Девочка долго смотрела на спящего мужчину; её ледяной пустой взгляд жёлтых глаз горел в полутьме огнём ненависти. Она хотела стереть эту блаженную улыбку с помощью верёвки, больше всего на свете желала отомстить на всех своих друзей и заставить этого человека мучаться так же, как мучалась Миста, засунувшая голову в петлю. Но не смогла. Верёвка выпала из рук Элис и приземлилась на пол. Посмотрев на свои вспотевшие ладони, она заметила, как те дрожат. И тогда девочке стало ясно — ей страшно. Как бы сильно не хотелось задушить мистера Регета, она не могла этого сделать. Потому что как бы этот мир не учил её быть жестокой и эгоистичной, идти по головам ради своей цели, никого не щадя, в глубине души Элис всё ещё хотела оставаться человеком. Покидая кабинет хозяина поместья, она в последний раз обвела это место взглядом. Хотела запомнить комнату, в которую никогда больше не вернётся. Сразу после этого девочка забежала в свою старую комнату, второпях переоделась в одежду, подаренную Лилит, натянула колготки, накинула шарф, когда-то принадлежавший Римми, и куртку, сняла туфли и надела ботинки. В том, в чём она ходила по поместью, нельзя было ехать. С собой Элис также захватила сумку с заранее собранным вещами для побега. Туда же она сложила маленькую веточку от подарка Фолка и завернутые в предсмертную записку Мисты самодельные серёжки. Эти вещи были слишком дороги ей, чтобы остаться здесь. Снаружи уже начинало потихоньку темнеть. Несмотря на то, что снег прекратил падать с неба уже давно, серые тучи до сих пор застилали всё вокруг. Из-за них закат казался совершенно тусклым и невыразительным. Ступив на снежную тропинку, девочка услышала его приятный и ностальгический хруст под ногами. Ненадолго, но её захватили воспоминания. Голоса друзей, выбегавших с ней наперегонки из поместья, чтобы порезвиться в снегу, послышались то тут, то там. «Мы уходим отсюда, друзья, — подумала она, оглядываясь назад, — в Столицу». Элис прошла по занесённой снегом тропинке в небольшое стойло, где стояла лошадь, на которой мистер Регет всегда приезжал и уезжал в город. Попасть внутрь помог ключ, украденный из ящика в комнате мужчины. И он же откроет для неё главные ворота. Выяснить его местонахождение было непросто, но её наблюдательность в который раз помогла ей и приблизила к победе. Отвязав лошадь, она осторожно вывела её на улицу. Естественно, та совершенно не хотела её слушаться, потому что перед ней находился не хозяин, но и к этому девочка была готова: она подкормила животное лакомством, чтобы быстрее добиться его доверия. Дальше сложнее — оседлать лошадь. Вставая с левой стороны от неё, Элис взяла в одну руку повод, а второй перекинула его на шею животного, выровняла и слегка натянула. Ей приходилось действовать согласно шагам, прочитанным в книге и выученным наизусть. К сожалению, за время планирования побега так и не получилось опробовать эти навыки на практике. Поэтому оставалось надеяться, что всё получится. Хватаясь левой рукой за прядь гривы, которой всё ещё держала повод, девочка вставила в стремя левую ногу и поддалась вперёд. Она взялась правой рукой за седло и, оттолкнувшись от земли, перекинула ногу через тело лошади и развернула всё своё тело лицом вперёд. Когда ей удалось поудобнее устроиться в седле, Элис с облегчением выдохнула, выпрямляясь. Сердце продолжало бешено стучать в груди: этот трюк забрал у неё немало сил и времени. Какая это была по счёту попытка? Она не считала. Но лошадь, будто назло, часто уходила вперёд, не дожидаясь своего наездника. Или у девочки не хватало сил, чтобы достаточно высоко подпрыгнуть. Но, в конце концов, она смогла. Половина дела была сделана: сейчас Элис крепко сжимала в руках повод и смотрела на распахнутые ею самой некоторое время назад ворота. Достав из сумки одной рукой ключ, что помог ей сбежать, она небрежно кинула его в снег, навсегда разрывая её связь с этим местом. Впереди девочку ожидала первая поездка на лошади. Откидывая свой корпус слегка назад, она прижала обе ноги, крепко стоявшие в стременах, к бокам скакуна и потом легонько ударила его по ним, чтобы тот начал идти вперёд. Сразу после этого она почувствовала, как лошадь двинулась к воротам, пусть и неохотно. Но опять внезапно остановилась. Да, это точно отличалось от горы подушек, на которых ей приходилось тренироваться у себя в комнате под покровом ночи. Однако отступать девочка не собиралась. Пусть и не сразу, но у неё получится — вот, во что хотелось верить. Постепенно лошадь, с которой им предстояло провести в дороге несколько дней, начала её слушаться. Иногда противясь бесконечным наставлениям и дёрганьям за повод, она поскакала вперёд, недовольно и громко фыркая. Когда они миновали ворота, Элис на долю секунды обратила взор на поместье, в котором провела последние три года. Облако тёплого пара вырвалось из её рта, а в сердце что-то болезненно сжалось. В тот же момент она снова посмотрела вперёд. Сейчас ей бы и правда хотелось навсегда забыть обо всём, что произошло в этом месте, обо всех людях, которых здесь повстречала. Тогда прощаться было бы не так больно. Но она выбрала помнить обо всём и нести этот крест до конца своей жизни. Чтобы память о друзьях, покинувших этот мир, была жива. С этого момента они будут жить в её разбитом сердце.