Петля

- Пап, папа, просыпайся… - Детские ручонки методично толкали его в бок.       Весь в поту он открыл глаза и его взгляд встретил холодное помещение. Никого, похоже снова приснился этот сон. Слабый свет падал на часы освещая их, стрелки показывали пять утра.       Раздался отвратительный звон, прожигающий уши. Он поднял античную трубку адского аппарата, прикрывающегося телефоном. - Але, отель Никте, чем могу вам помочь? - С другого конца телефона раздался женский крик и… Мольбы о помощи? Зазвучали гудки. - Как же задрали эти идиоты. - Он положил трубку, подошел к кофейному столику и залил воду в электрочайник.       “Надо взбодрится, до конца смены уже немного осталось”, умудрился же он вырубится так резко, даже не заметив как подкрался сон. Чайник зашумел и он начал заливать кипятком кофе. Размешав он сделал глоток, холодный. Он посмотрел на чайник, взял другую кружку и залил в нее воду. И правда холодная вода. Все еще сонливый он лишь хмыкнул и выпил залпом коричневую бурду. “Надо будет пожаловаться на поломку...”       Мысль оказалась отрезана дребезжанием дверного звонка, он выходит в холл, кто-то продолжает настойчиво нажимать на дверной звонок, “Где этот чертов охранник?”.       За застекленной дверью стоит женский силуэт с широкополой шляпой. Она перестает нажимать на звонок завидев его. Быстрым шагом подойдя к двери он останавливается, рой мурашек прошел по его спине. Что-то не так, но откинув мысли он спрашивает не открывая двери. - Здравствуйте, чем могу помочь? - Обычно превосходная двуличная улыбка, отточенная годами практики дает трещину и выдает его нервозность. Ему страшно? - Hola, tengo una reserva para hoy, pero tuve un retraso de vuelo, porque nuestro avión sufrió un accidente, asi que llegue más tarde de lo esperado*. - Сладкий голос проникает и залечивает уши а плавный тон стирает остающуюся нервозность. - A nombre de?* - Спрашивает он испанку, похоже она немного не поняла его ломаный испанский, потому что лицо ее как то странно передернулось и она переспросила. - Извините? - Без акцента, хоть это и одно слово, но в нем его ни грамма и голос… Такой знакомый, такой теплый. Как он не заметил этого? - Нет, это я должен извиняться, прошу прощения за мой акцент. На чье имя вы сделали бронь?       Она отвечает, а секунды длятся вечность, весь мир стал беспощадно медленным.       Он смотрю на ее губы, рубиново красное пятно на бледном лице. Видно как они открываются чтобы ответить, протяжно и грациозно. Увлеченный процессом как загипнотизированный светом светлячок, он начинает открывать дверь… - Парень, ты в порядке? С кем говоришь то? - Слова резанули как мясницкий нож, отделяя реальность и вымысел. - Не знал что ты на испанском горазд, иди отдохни, еще недолго до конца смены осталось. - Он смотрит на охранника и слеза скатывается со щеки. - Я видел ее… Мою жену… - Охранник подошел и крепко обнял его, понимающе похлопывая по спине, стараясь утешить. - Держись парень, держись, держп, держ-ап, пап, папа, просыпайся.       Он вскочил с кресла в холодном поту, тусклый свет пробивался через окно, освещая комнату. На часах стрелки показывали пять утра.