Тишиной невозможно кричать

Северное сияние — немая музыка ночи. — За что любишь музыку? — спросил тогда Чонгук. Когда они ещё учились в школе, когда только построили мирный диалог. — Просто. Музыка подогревает чувства. Музыкой пропитываешься. Живёшь музыкой и хочешь гораздо большего. С каждым разом начинаешь понимать её лучше. Человек и музыка в одно мгновение становятся единым целом. Это мир, ты отдаёшь каждое чувство. Каждый рассуждает иначе. Некоторые чувствуют сильнее. Так как мы. В тот миг Тэхён не улыбался. В его глазах всегда отражалась тревога, грусть. Страх. Но что его так пугало? Чувства? Может боль? В тот миг Чонгук не представлял, что сможет причинить ему боль. На удивление, Тэхён оказался слишком дальновидным. Сейчас Чонгук уже не думает, он просто хватает Кима за локоть, поворачивает к себе и заглядывает в глаза. Мокрые от слёз, от только что сказанных слов. А ведь и правда — Чонгук не представляет, через что пришлось пройти Тэхёну, и будь Чонгук в его ботинках — на первом же повороте упал бы. Никаких сопротивлений, возможно Тэхён даёт себе ещё одно мгновение побыть вот так — вблизи. Но секунда осознания и он говорит: — Отпусти меня. — Прости меня, — шепчет Чонгук, отпуская его руку. Если Тэхён сейчас уйдёт — его выбор. Однако он не уходит. Да, в глазах всё ещё отражается страх, та же боль, та же тревога. Может и вовсе не стоит скрывать чувств? Вдруг оно к лучшему? Тэхён когда-то писал… Его крик — тишина. Проблема лишь в том, что тишиной невозможно кричать. Тишиной можно только вдали исчезать. — Как же… как же мне всё это надоело, — хрипит Тэхён на грани своего рассудка. — Я понимаю. Чонгук хватает его ладонь, прижимает к губам, вновь заглядывает в глаза. В них спрятано кое-что ещё… Что-то еле заметное, что годами пряталось в глубине. Глаза стали зеркалом души. И в них спрятана надежда. Едва мелькнувшая надежда на хорошее продолжение, на счастливую жизнь. Каждый заслуживает хоть чуточку почувствовать себя счастливым. — Нельзя себя так истерзать, Тэхён, — и Ким плавится. Опускает глаза, тяжело вздыхает, роняет редкие слёзы, что в тишине разбиваются об асфальт, оставляя после себя маленькие тёмные круги. — Если хочешь, можем поговорить, если хочешь меня простить и ты готов вновь мне довериться — я обещаю, я постараюсь сделать всё, чтобы ты не думал о том, будто твои чувства — болезнь. Это норма. На миг Тэхён расширяет глаза, будто не веря, что о таком Чонгук может знать. А здесь и нечего было скрывать, Чонгук давным-давно всё понял. — Поверь, такое не скроешь, но я готов постараться, чтобы эти мысли тебя не мучали и не разрушали изнутри, как бы это абсурдно не звучало. Просто скажи… чем я могу тебе помочь, Тэхён? — Я тебе одно скажу, — шмыгает носом, — если ты думаешь, что я с этим грузом ходил все эти годы, то глубоко ошибаешься. Мне больно, но это не то, что может разрушить жизнь на мелкие кусочки. С этим тяжело жить, но потом ты привыкаешь. Это не то, что может меня сломать. Сломать его может только непринятие родителей, вот и всё. Первая любовь страшна лишь тем, что большинство думают, будто это навсегда. Тэхён прекрасно понимает, что это не так, он лишь боялся боли и родителей, несмотря на их доброту. Легко всё бросить и умчаться за чувствами, однако тяжело слышать слова «это болезнь», «твои чувства неправильные». Он взрослый парень, по сути сам выбирает с кем ему делить личную жизнь. Если бы всё было так просто. — Я понимаю, — с сожалением произносит Чонгук. — Тэхён, прошу тебя… ты прекрасно знаешь мой адрес, если ты прийдёшь, я буду расценивать это как согласие, если же нет — я приму любой твой выбор. Чонгук первый скрывается из поля зрения, ещё раз заглянув ему в глаза. В такой момент лучше всего не нагружать парня лишними разговорами. Если и сделать лучше, то только дать ему времени, чтобы подумать. Чонгук даст ему столько, сколько понадобится.

***

Той же ночью, Тэхён никак не мог уснуть. Каждая минута растягивалась на долгие мучительные мгновения, в которых он, честно говоря, пытался справиться с желанием всё забыть и воспользоваться шансом, который может изменить его жизнь к лучшему. Чонгук верно подметил — он всегда боялся своих чувств. А если конкретнее, то он боялся, что из-за них от него отвернуться близкие люди, которые его воспитали. Сколько бы раз он об этом ни думал, каждый раз эти мысли не приносят пользы, а только убивают в нём уверенность. Сон никак не приходил к нему, глаза не слипались, хотя его желание уснуть переходило все границы. Это единственное, что могло отключить его от внешнего мира. Как назло сегодня были все против него. За окном свистел ветер, небольшой дождь стучал по подоконникам, как и его мысли, что каплями разбивались об асфальт. И в одно мгновение, когда на вспышка молнии осветила комнату, а за ней последовал громкий звук грома, Тэхён понял. И решился. Забыв про зонтик, про плащ от дождя, он выбегает на улицу, счастливо улыбаясь. Вовсе не плача, а улыбаясь. Будто ответ был крайне прост и всего лишь то надо было его принять. Почему же он улыбается? Где слёзы, где хмурый вид? Да к чёрту это, Тэхён понял одно: неважно, что подумают родители. Они завели ребёнка не для того, чтобы иметь малыша, а чтобы вырастить новую жизнь — человека. Теперь его право выбирать, как ему жить и как поступать. По какой причине он понял это только сейчас? Да кто его знает. Проходит всего одно мгновение, Тэхён уже стоял возле двери Чонгука и стучался. И пусть посреди ночи, и пусть всё это кажется абсурдно, но разве не так должно выглядеть счастье? Когда ты весь промокший, с тебя стекает вода, бежишь посреди ночи к конкретному человеку. Может такие мелочи и делают его счастливым? Чонгук удивляется, когда видит перед собой промокшего и улыбающегося Тэхёна. — Прости.? — хрипит счастливый Тэхён. — Что-то случилось? — хмурится Чонгук, смотря на время. Два часа ночи. — Ничего не случилось. — Ты весь промок. — Не это сейчас важно. — А что важно? — Чонгук копирует улыбку Тэхёна, но всё ещё не впускает к себе домой. — Ничего не важно, — всё улыбается и не может конкретно сказать про своё прибытие. — Тэхён, с тобой точно всё хорошо? Что-то случилось? Ты весь промок. Тэхён глупо улыбается и закатывает глаза от этих расспросов, которые сейчас ни к чему. Логического ответа искать не нужно, Тэхён и сам не знает зачем всё это. Но резкое желание так и стучится в голову, крича лишь «сделай! Просто сделай это!» — Да пошёл ты к чёрту, — улыбается Тэхён, — ты такой дурак, Чонгук! Мгновение. Тишина. Тэхён сам наваливается на него, желая урвать поцелуй. И неважно, что он мокрый, какая сейчас разница? Чонгук лишь на мгновение расширяет глаза, совсем, видимо, не ожидав такого поворота, однако на поцелуй отвечает, понимает, что Тэхён всё для себя решил и его счастливая улыбка обо всём говорит. Целует напористо, будто изголодавшись по ласке, лезет обниматься, будто от этого действия зависит его жизнь. То, что было в прошлом — остаётся там же. Зачем, как говорится, копить всякий ненужный мусор? Одно лишь радует — они вместе, а это уже о многом говорит. И если его крик, это тишина — он постарается исчезнуть вдали. Всё ведь просто… Тишиной невозможно кричать. Однако в тишине они разделяют свою любовь.