Вечное "люблю"-2

Вечером, уходя, Дженаро даже обнял меня на прощание и произнес: - Еще увидимся, Виолетта. Не давай спуску моему братцу. А если он тебя обидит, скажи мне. Я ему мозги на место поставлю. - А он тебе второй раз нос сломает, - рассмеялась я. И все-таки этот молодой человек стал мне по-своему симпатичен, а его забота – даже приятна. Конечно, я никогда не буду доверять ему так, как Эрнесто. Но более или менее добродушные отношения мы, наверное, смогли бы наладить. Когда все гости, наконец, разошлись, я начала, было, убирать со стола, но возлюбленный остановил меня со словами: - Прекрати. Ты и так сегодня набегалась. Сядь. Я сам все уберу и помою посуду. Уж на это даже мои кривые руки годятся. - Почему кривые? – улыбнулась я, присаживаясь все-таки за стол. – Очень даже прямые. Особенно, если вспомнить, как эффектно ты сломал нос своему кузену. - Я не о том, - рассмеялся Федерико, убирая посуду и загружая в посудомоечную машину. – В смысле, ты полдня стояла у плиты, а я даже помочь тебе не мог, потому что кулинар из меня такой же, как из моей тетушки – балерина. Представив эту мерзкую женщину в балетной пачке и на пуантах, мы несколько минут не могли успокоиться. А когда смех стих, я пробормотала: - Ну, должны же у тебя быть хоть какие-то недостатки. Других я пока не зафиксировала. - О, они есть, не сомневайся! – заметил мой парень, вытирая со стола. – Просто у меня как-то нет желания их тебе демонстрировать. И вряд ли когда-нибудь появится. Я всегда хочу быть для тебя самым лучшим. От таких слов у меня потеплело в груди. Любимый мой! Он так старался ради меня! И я тоже была готова на все для того, чтобы избранник мог мною гордиться! Конечно, тело тут же отреагировало на его слова жаром внутри. Да и вообще, вдруг поднялась на пару десятков градусов, а в воздухе явно запахло страстью. Когда мой парень, наконец, выставил на сушку помытую посуду, я подошла к нему, обняла за шею и сказала: - Ты для меня – и есть самый лучший! Всегда! Я так тебя люблю! - Я тебя тоже! – улыбнулся мой парень. – Ты – весь мой мир, Вилу! Мгновение – и мы легко поцеловались. Лишь немного соприкоснулись губами, но в этом касании было столько нежности, что большего нам и не требовалось. И этот ласковый поцелуй стал искрой для вспыхнувшей страсти. Я хотела его. Невыносимо. Это, может, и было не очень романтично, зато искренне. Для нас секс был не просто контактом тел и физическим влечением. Нет. Это было наше поклонение друг другу, наша ласка, наша нежность, наша страсть, наш магнетизм, наша невероятная совместимость. В таком, казалось бы, чисто телесном слиянии мы раскрывали нашу любовь. И сейчас мне было это нужно. Впрочем, судя по расширившимся зрачкам Федерико, он явно был не против. - А на свои руки не наговаривай, - игриво заметила я, прижимаясь к возлюбленному всем телом. – Они могут не только ломать докучливым кузенам носы. Ведь это твои пальцы доводят меня до исступления. В постели эти руки творят такое, что я мгновенно теряю самообладание. - Почему у нас все всегда сводится к сексу? – покачал головой мой парень. - Потому что для нас он подразумевает немного не то, что для всех, - отвечала я. – Гораздо больше. Поцелуй меня! Федерико не заставил просить себя дважды. Издав низкое горловое рычание, он впился в мои губы. На этот раз, поцелуй был другим. Более глубоким, откровенным и… порочным. Страсть и нежность как будто поменялись местами. Если в предыдущем последнее чувство играло главную роль, а первое как будто было прикрыто его пеленой (но все равно, конечно, никуда не девалось), то теперь все происходило с точностью до наоборот. На первый план вышел огонь желания, пыл изголодавшихся влюбленных, жажда сокрушительного удовольствия. Но и нежная любовь тоже присутствовала. Просто сейчас она выступала, как основа для всего происходящего. А вообще, наша нежность и наша страсть – это как соль и перец. Чувства, абсолютно непохожие друг на друга, но одно не могло существовать без другого. Мы всегда будем любить друг друга и нежно, и страстно. Пусть только кто-нибудь скажет, что это невозможно! - Пойдем в спальню! – выдохнула я, когда поцелуй прервался. – Или ты хочешь прямо здесь? У меня кружилась голова, живот сводило от сладкого предвкушения, сердце колотилось, как заведенное, а тело сковало желание. Я очень хотела! - Ну уж нет! – выдохнул Федерико. – Только в нашей постели! Только так! С этими словами, он закинул мои ноги себе на талию и понес меня в спальню. Я знала, что мой парень не был сторонником секса в необычных местах. Его это как будто даже оскорбляло. Он всегда говорил, что постель – это наш маленький мир. Любить меня только там было, в понимании Федерико, данью уважения и поклонения. Это превращало, казалось бы, банальный секс в некий священный обряд. Может быть, нежность рано или поздно пробуждала в нас желание. И это казалось нам правильным, потому что даже в сексе основную роль играла наша любовь. Для нас она всегда была, есть и будет на первом месте. Когда мы добрались до спальни, в глаза мне бросилась не заправленная постель и использованный презерватив на полу. Ох, точно! Мы ведь не убрали это после «утреннего приветствия»! - Хорошо, что твои родственники не додумались заглянуть сюда! – заметила я, сладко целуя любимого в шею. - Да уж! – согласился он, падая на кровать вместе со мной. – Мою тетушку тут же удар хватил бы! Мгновение спустя, он начал расстегивать пуговицы на моей кофточке, Целуя открывающиеся участки тела. Ах! Его губы были все ниже, ниже, ниже… - Нужно… быть… осмотрительнее! – пробормотала я, тяжело дыша под его поцелуями. Но дальше было уже не до разговоров. Руки мои потянули вверх его футболку, а тело выгнулось навстречу ласкам. Когда язык парня осторожно ввинтился в мой пупок, я вскрикнула от острого удовольствия, разрядом прошедшего оттуда к промежности. Ах! Это блаженство! Но Федерико не остановился. Справившись с кофточкой, он расстегнул мои джинсы, поцеловав низ живота и спустившись к самой кромке трусиков. Я стонала, извивалась и тяжело дышала. Все внутри умоляло парня опуститься еще ниже и поцеловать прямо.. там. Я знала, что некоторые мужчины в фильмах лизали женщинам промежности. Даже знала, что это называлось куннилингус. Но Федерико этого никогда не делал, и потому сейчас я с таким волнением ждала. Неужели у моего парня, действительно, хватит смелости сделать… ЭТО? Но нет. Он просто стянул с меня джинсы, а потом поднялся выше и снова приник к губам. Возбужденная, я трясущимися руками стащила с него футболку и начала тереться промежностью о бугорок его эрекции, возникший под молнией джинсов, надеясь найти хоть какой-то выход безумному желанию. Мой парень окончательно освободил меня от кофточки и перевернулся так, что я оказалась на нем. Однако, когда руки его нащупали застежку бюстгальтера, что-то внутри заставило меня прервать поцелуй и выдохнуть: - Подожди! Я хочу кое-что сделать! Ошарашенный Федерико тут же прекратил всякую активность. Он бы никогда не стал ничего делать против моей воли. Разумеется, сейчас я бы не сопротивлялась даже при полном игнорировании своей просьбы. Мне было бы хорошо в любом случае. А теперь я абсолютно не представляла, что, собственно, собиралась делать. Однако тело решило за меня. Секунду спустя, я начала целовать своего парня в шею, опускаясь ниже, к груди. Дыхание Федерико участилось, да и сердце под моей ладонью колотилось, как бешенное. Я провела дорожку поцелуев от горла до солнечного сплетения возлюбленного, обвела языком каждый кубик пресса, проникла внутрь пупка (с губ Федерико сорвался стон) и остановилась уже у самой ширинки. Расстегнув ее непослушными от возбуждение пальцами, я освободила парня от джинсов и хотела, было, залезть ему под боксеры, но тот не дал мне такой возможности. Он вдруг сел, поднял меня так, чтобы я оказалась верхом на его эрекции и снова впился в губы. Судя по тому, как сильно натянулись боксеры, мне стало ясно: он больше не мог терпеть. И все же у моего парня хватило выдержки на то, чтобы неторопливо покрыть поцелуями мою шею, освободить меня от бюстгальтера и обвести языком соски. Я застонала и выгнулась. Парень, не прерывая ласк, проник рукой мне в трусики и погладил клитор. У меня накружилась голова от такого удовольствия. Я была очень возбуждена.Палец Федерико вошел в мое мокрое влагалище и начал там двигаться, подводя меня к краю. - О, боже! – стонала я. – Феде, пожалуйста! - Что? – спросил мой парень, оторвавшись от соска, но продолжая сладкую пытку рукой. - Возьми меня! – взмолилась я, чувствуя, что возбуждение достигло высшей точки. - Никогда не откажу тебе, любимая! – выдохнул Федерико. С этими словами, он вынул из меня палец и начал стягивать трусики. Я помогла ему, а потом уже сама отбросила в сторону ненужный сейчас элемент одежды. От боксеров моего парня мы тоже избавились вместе. И вот, он надел презерватив и замер, когда я оказалась на нем. - Хочешь так? – хрипло спросил мой возлюбленный. Я кивнула и сама подалась бедрами навстречу. Мгновение – и мы соединились в одно целое. Такая позиция для нас была не в новинку. Я часто была сверху, насаживаясь, словно кольцо в детской «пирамидке» на палочку. Федерико тоже сидел, губами ловя мои стоны и прижимая к себе мое тело. Ритм задавала я, вознося нас обоих на вершину блаженства. Быстрее, глубже, еще быстрее! Я принимала возлюбленного полностью, и это было потрясающе. Просто удивительно, насколько двое людей могут гармонировать. Член Федерико был идеального размера для того, чтобы и не причинить мне боли, и доставить неземное удовольствие. Тела наши двигались, как одно целое, а сердца бились в унисон. Походя к пику блаженства, мы прервали поцелуй, потому что воздуха уже не хватало. И все равно держали друг друга в объятиях, ускоряя темп до предела. Наше дыхание слилось воедино, мы одновременно задрожали, а потом – вместе забились в экстазе. Клянусь, я видела звезды! Это было так прекрасно, что словами не описать! Горячая волна прошла по всему телу и ударила прямо в голову. Закричав в унисон, мы упали на постель и замерли, пытаясь нормализовать дыхание. Я же, и вовсе, на какое-то время утратила ориентацию в пространстве. Мне было так хорошо, что хотелось оставаться в таком состоянии вечно. А, начав постепенно приходить в себя, я осознала, что тело все еще потряхивало. - Я люблю тебя, Вилу! – прошептал Федерико, крепче прижав меня к себе. – Ты и представить не можешь, как много для меня значишь! - Могу, - возразила я. – Потому что ты значишь для меня гораздо больше! - А вот и нет! Это физически невозможно! - Ох Феде! Когда дело касается тебя, нет ничего невозможного! Федерико хотел, было, возразить, но я не дала ему такой возможности, вовлекая в нежный успокаивающий поцелуй. Когда же он прервался, мы замолчали, переплетясь руками и ногами, нежно поглаживая друг друга. Нам не нужны были слова. Мы и так знали, что не было в мире никого счастливее. И это – самое ценное, что только могло быть!