Вечное "люблю"-2

Вопреки всеобщим бурным протестам, Эрнесто позволил навещать себя в больнице только Федерико, Юми, Глории, отцу и бабушке. Признаться, меня это возмутило не меньше, чем всех остальных. Когда на следующий день после операции мы с возлюбленным немного поспали, тот привел меня в больницу. И что же? Молодая медсестра извиняющимся тоном сказала: — Прошу прощения, сеньорита, но мы не можем допустить Вас до больного. Он не озвучил Вашего имени в числе тех, кому разрешено его посещать. — Что за бред?! — опешил Федерико. — Она — моя девушка! — Простите, сеньор, — упорствовала медсестра. — Но Ваш брат выразился вполне ясно. Никому, кроме Вас, Вашей сестры, а также, его девушке, отцу и бабушке нельзя входить в палату. — Это невозможно, — покачал головой мой парень. — Эрнесто не мог ничего такого сказать. У них с Виолеттой прекрасные отношения. Вы, должно быть, не так его поняли, сеньора. — Сеньорита, — поправила его медсестра. — И я поняла все верно. — Вернитесь в палату и уточните, — настаивал Федерико. — Наверняка, Эрнесто просто забыл назвать имя Виолетты. Или рассматривал то, что она будет приходить вместе со мной, как явление, само собой разумеющееся. Пусть пояснит. Я уверен, что все это — недоразумение. Медсестра вздохнула, но все же поднялась и вышла. Мы с возлюбленным озадаченно переглянулись. — Похоже, с нашим другом что-то неладно, — заметила я. — Все будет хорошо, Вилу, — покачал головой Федерико. — Я думаю, что Эрнесто имел в виду совсем другое. — Например? — Не хочет видеть Юзуру и мать. Ведь кто знает — вдруг они как-то проведают об операции. Признаться, мне слабо верилось в то, что эти двое проявят хоть какой-то интерес к судьбе Эрнесто. Однако версия моего возлюбленного имела право на существование. У меня самой в голове не укладывалось, почему наш общий друг так со мной поступил. Ведь мы с ним всегда хорошо ладили, умели грамотно разделять внимание Федерико и отлично понимали друг друга. Нет, скорее всего, мой парень был прав, и вся эта ситуация оказалась не более, чем досадным недоразумением. Поэтому, когда через несколько минут медсестра вернулась, я сделала шаг по направлению к палате, будучи уверенной, что сейчас услышу извинения от этой девицы. Однако слова, которые произнесла медсестра, заставили меня остолбенеть. — Больной подтвердил свои предыдущие слова, — сказала она. — И добавил, что Вам, сеньорита, тоже запрещено к нему ходить. Он, также, просил пережать Вам, чтобы Вы не обижались. Дело не в Вас, а в нем. Простите. Я замерла. Нет. Да нет, быть этого не могло. Ведь не могло, так?! После столь продолжительной дружбы, после всех пройденных испытаний — Эрнесто так легко от меня отмахнулся?! Господи, да что происходит?! — Постой здесь, Вилу, — донесся до меня словно издалека голос Федерико. — Сейчас я сам разберусь. С этими словами, мой парень быстро ушел в том же направлении, в каком ранее уходила медсестра. Я же присела на диванчик и обхватила руками голову. Нет, конечно, сейчас мой любимый все решит и во всем разберется. Но как мог Эрнесто поступить со мной подобным образом?! Какая муха его укусила?! Разве он не понимал, что я тоже переживала?! Ведь этот юноша для меня был не последним человеком в жизни! Он — не просто друг моего возлюбленного. Нет. Он, также, стал хорошим другом мне самой. Хотя, возможно, такая привязанность была только с моей стороны. Может, Эрнесто, общаясь со мной, просто проявлял необходимую вежливость? Может, я для него — по-прежнему только девушка лучшего друга? Мои грустные мысли минут через пять прервало появление Федерико. Он почему-то выглядел смущенным. — Вилу, — мягко произнес мой парень. — Думаю, тебе лучше, и в самом деле, пойти домой. Я пытался переубедить Эрнесто, но он ничего не желает слушать. Дома я объясню тебе причину его поведения, обещаю. Просто не делай пока поспешных выводов, хорошо? Не делать поспешных выводов?! Но о чем еще я должна была думать?! Человек, которого я все время считала другом, занес меня в какой-то непонятный «черный список», и еще просил не делать поспешных выводов?! А мой возлюбленный, конечно, во всем ему поддакивал! Сейчас я была обижена даже на Федерико. Он должен был остаться со мной! Ведь еще сегодня утром во время и после секса он благодарил меня за то, что была рядом в нужное время! И что же теперь?! Он предпочитал мне своего друга?! Обидевшись, я даже не попрощалась с парнем, а повернулась на каблуках и, вздернув подбородок, быстро удалилась. — Вилу! — закричал тот мне в спину. Я даже не обернулась. Сердце стенало от того, как мне пришлось поступить с любимым. Но так было нужно. Никому, включая Федерико, не позволено смеяться надо мной! А именно так его дружок и поступил! Он откровенно выставил меня на посмешище, а мой парень его поддержал! Нет уж, пусть не думает, что я так легко прощаю подобные выходки. Нужно было показать свою гордость. Нет, конечно, я не собиралась разрывать наши отношения. Ведь это причинило бы мне не меньше боли, чем ему. Я любила Федерико и знала, что он, несмотря ни на что, тоже меня любил. Но для порядка стоило подуться на него хотя бы несколько часов, чтобы в следующий раз неповадно было. Разумеется, я понимала, что прощу любимому все на свете, когда увижу его, поэтому, выйдя их больницы, побежала не домой, а в другую сторону. Мой мобильный тут же зазвонил, и на экране высветилось имя Федерико. О, как велико было желание взять трубку, простить ему все прегрешения, и снова стать хорошей девочкой! Но нет. Мой возлюбленный должен был понять, что так со мной поступать нельзя. Ему придется выбрать, кого поддерживать: свою девушку или своего друга. Мы с Эрнесто всегда умели находить компромиссы, и меня дружба этих двоих вполне устраивала. Но теперь, когда этот самый приятель Федерико показал свое истинное лицо, я не собиралась с этим мириться. Как бы тяжело для моего парня это ни было, сейчас ему придется сделать тот выбор, перед которым мы с Эрнесто раньше ни за что не хотели его ставить. Поэтому я отклонила вызов и отключила телефон — пусть Федерико подумает над своим поведением. Я появлюсь только тогда, когда сочту нужным. Мой возлюбленный должен был понять, что нельзя вот так надо мной потешаться. Я — личность, а не какая-то безмозглая игрушка! Грустные мысли так захватили меня, что я перестала замечать, куда шла. А когда догадалась осмотреться, оказалась в том районе города, где раньше никогда не была. Да, за все время, прожитое в Риме, я так и не изучила до конца этот огромный город. И уж тем более мне не доводилось бывать в особо отдаленных районах, вроде этого. Здесь не было шума, ставшего привычным, да и машины почти отсутствовали. Дома отличались крайней обветшалостью, а редкие прохожие выглядели очень бедно. За исключением пары разукрашенных девиц, в которых без труда угадывались проститутки. Так. Нужно было уходить оттуда. Немедленно. Я развернулась и пошла в противоположном направлении, но скоро уткнулась в тупик. Вернулась к последнему перекрестку и пошла в другую сторону. Прошла метров пятьсот, но так и не увидела никаких знакомых ориентиров. А на следующем перекрестке вдруг осознала простую истину: я заблудилась.