Вечное "люблю"-2

Когда все закончилось, мы еще долго не могли говорить. Меня переполняли эмоции, основной из которых было огромное счастье. Все хорошо! Мы помирились! И теперь самое главное было — не упоминать об Эрнесто. Он показал свое истинное лицо, поэтому нужно было сделать все для того, чтобы устранить этого человека из нашей жизни. Ведь Федерико наверняка теперь все время будет мотаться в больницу к своему дружку. А тот начнет потихоньку настраивать моего парня против меня. Нет, для начала предстояло сделать так, чтобы эти визиты происходили как можно реже. И, кажется, я знаю, что могло мне помочь. — А все-таки этот Касимиро — неплохой парень, согласен? — невинно поинтересовалась я как бы между прочим. Федерико весь напрягся, перестав меня гладить. Как предсказуемо. Да, да, именно это и состоял мой план: заставить возлюбленного ревновать, чтобы тот поостерегся отпускать меня одну куда-то одну. Согласна, это было подло. Но ведь и дружок его вряд ли собирался играть честно. Раз у него хватило наглости сначала втереться ко мне в доверие, можно было ожидать любых сюрпризов. Подстав, интриг, предательства — чего угодно. Это война, и здесь все средства были хороши. Я никому не позволю разрушить наши отношения. Буду бороться за своего любимого всеми способами. Хватит быть честной, доброй и милой. Когда речь заходила о Федерико, я была готова стать стервой, каких белый свет не видывал. — Вилу, тебе обязательно было вспоминать об этом именно сейчас? — застонал мой парень. — Такой момент испортила! — Но ведь если бы не он, мы бы сейчас здесь не лежали, — заметила я. — Ты должен быть ему благодарен. — Кажется, я сказал твоему Касимиро спасибо, — отрезал Федерико. — Чего еще ты хочешь? — Ну, может, нам… не знаю… проявить к нашему соседу больше дружелюбия? — По-моему, ты это уже сделала. — Я — да. А вот ты его оттолкнул. — Вилу, этот парень пускает рядом с тобой слюни. Что я должен был делать?! Пожать ему руку?! Ты — моя. Он должен это понимать. Я все равно уверена, что у Касимиро нет никаких романтических намерений. Он вполне спокойно воспринял известие о том, что у меня есть молодой человек. — Может быть. Но ты ему нравишься, Вилу. Я это вижу, сам так же на тебя смотрю. — Глупости. Ты просто ревнуешь, поэтому тебе везде мерещатся люди, влюбленные в меня. — Конечно, ревную. Я и не собираюсь отрицать это. Но сейчас у моей ревности есть под ногами твердая опора. Нет, Вилу, ты больше на метр не приблизишься к нашему новому соседу. — Феде, но ты ведь не можешь запереть меня в золотой клетке и не выпускать. Я сама этого не хочу. Неужели ты станешь удерживать меня силой? Помолчав немного, мой парень вдруг выпутался из объятий и сел на кровати. В ужасе я тоже села. Кажется, это был перебор. — Прости, Вилу, — вздохнул Федерико. Я был эгоистом и не думал о твоих чувствах. Мною руководила слепая ревность. Но я должен был считаться с тобой, родная. Касимиро тебе понравился? — Что?! — опешила я. — Разумеется, нет! Думай, что говоришь! Мне никто не нужен, кроме тебя. Максимум, на что может рассчитывать наш новый сосед — дружеские отношения. — Да? — скептически изогнул бровь мой возлюбленный. — А ведь когда-то у нас с тобой, Вилу, все началось с дружбы. — Тут другое. Наверное, я с самого начала тебя любила, но отказывалась признаться даже самой себе. Я не испытываю к Касимиро и сотой части того, что испытывала к себе с самой первой встречи. Поверь, как парень, он мне абсолютно не интересен. И это никогда не изменится. Но, Феде, ведь ты не можешь запретить мне общаться с людьми. Я ведь не отгораживаю тебя от Хельги, Глории и Юми. — Ну, ты сравнила! Ведь они — мои сестры и относятся ко мне соответственно. А вот твой Касимиро увивается за тобой, Вилу. Неужели не видишь? — Во-первых, не забывай, что по крови твоей сестрой является только Глория. И фактически Хельга с Юми — посторонние девушки. Я не имею к ним претензий. Но постарайся понять. Мы должны научиться считаться с чувствами друг друга, Феде. Иного не дано. Мой парень в ужасе уставился на меня и хрипло спросил: — Ты хочешь расстаться? На этот раз в ужасе была и я тоже. О, господи, мой план оказался чересчур радикальным! Федерико уже решил, что нам конец. Я торопливо перелезла через кровать и сзади обхватила возлюбленного за шею, воскликнув: — Ну, конечно же, нет! Я люблю тебя, и это ничто никогда не изменит! Ты — навсегда центр моей Вселенной! Федерико вздохнул, а затем, вдруг развернулся ко мне, опрокинул на кровать, упал сверху и начал целовать мое лицо, шепча в перерывах: — Я так тебя люблю… Поцелуй в щеку. — … что меня это даже пугает! Поцелуй в нос. — Ты — моя жизнь, Вилу! Поцелуй в другую щеку. — Я до одури боюсь потерять тебя! Поцелуй в ухо. — И никому не отдам любовь всей своей жизни! Поцелуй в подбородок. — Не оставляй меня, родная! Никогда! Поцелуй в губы, который быстро перерос в нечто большее, чем обычное соприкосновение. Наши языки встретились в танце, а губы как будто склеились. Я чувствовала, как узел в груди, возникший, было, после предположения Федерико, исчез без следа. Все хорошо! Мы по-прежнему были вместе! Я спасла наши отношения! Но впредь таких неординарных подходов лучше избегать. Я слишком дорожила нашей любовью, чтобы вот так легко потерять Федерико. Пусть он лучше ненавидит Касимиро! — Так что насчет нашего нового соседа? — спросил мой возлюбленный, когда поцелуй прервался. — Хочешь, чтобы я с ним подружился или позволил тебе это сделать? — Нет, — решила я. — Эта тема закрыта. Если тебе не нравится мое общение с ним, я не буду общаться. Все. Разговор окончен. Давай просто забудем имя этого соседа и сделаем вид, что ничего не было. Ты голоден? — Очень! — выдохнул Федерико. — Но совсем в другом смысле этого слова! — Ого! — рассмеялась я. — Ты так быстро готов ко второму раунду? — Уже с минуту, как готов! — воскликнул мой парень и прижался ко мне, красноречиво демонстрируя свою способность быстро восстанавливаться после секса. Почувствовав эрекцию, упершуюся мне в бедро, я возбудилась сама. А когда губы Федерико начали покрывать мою шею и плечи, это возбуждение усилилось десятикратно! Сейчас нам не нужно было раздеваться, поэтому возлюбленный просто начал двигаться к моей груди. И вот, губы его обхватили мой сосок, втянули в рот, а язык начал ласкать мгновенно набухший комок. Из моей груди вырвался стон, а руки прижали голову Федерико крепче — пусть ласкает еще горячее. Поиграв с одним соском, мой парень перешел ко второму. Низ живота у меня свела сладкая судорога, а промежность как будто закололо иголочками. О, это было прекрасно! Через пару мгновений мой возлюбленный начал опускаться поцелуями еще ниже. Губы его прошли по моему животу, язык ввинтился в пупок (я закричала от острого удовольствия) и двинулся еще ниже, к самой промежности. Ох, неужели он все-таки… — Вилу, ты позволишь? — осторожно спросил парень, приподняв голову и заглянув мне в глаза. Ах! Глупый вопрос! — Да! — выдохнула я и зажмурилась, не зная, чего ожидать от такой ласки! Горячий рот Федерико начал осторожно играть с моей промежностью. О, боже! Меня пронзило такой мощной волной сладкого удовольствия, что закружилась голова. Я не просто застонала, а по-настоящему закричала. Во все горло. Но Федерико быстро сообразил, что это был крик чистого наслаждения, поэтому продолжил свои порочные ласки, вдвойне стараясь доставить мне удовольствие. Я кричала, извивалась и толкалась бедрами навстречу жаркому ритму возлюбленного. У меня свело ноги, внизу живота как будто горел огонь, а промежность, наверное, уже текла. — О, боже! — выкрикнула я, наконец. — Феде, пожалуйста! — Что? — невинно поинтересовался мой парень, оторвавшись от моей промежности. — Войди в меня! — попросила я. — Пожалуйста! Я больше не могу! — С удовольствием! — заявил тот, потянувшись за презервативом. И вот, спустя минуту, я была вознаграждена долгожданным чувством заполнения. Федерико делал все именно так, как я любила. Первое проникновение неглубокое и осторожное, а дальше все смелее, быстрее и глубже. О, как это было прекрасно! Я дрожала и стонала от наслаждения, чувствуя, как волны чистого удовольствия сотрясали тело. Зубы моего парня вонзились мне в шею, заставляя снова кричать. Это было чем-то запредельным. Наслаждение, граничащее с болью. Но именно поэтому я так любила укусы Федерико. Мне нравилось это чувство. Мы поймали общий ритм и начали двигаться в унисон. Я толкалась бедрами навстречу своему возлюбленному, заставляя его входить еще глубже. И вот, спустя довольно много времени, я ощутила приближение кульминации, задрожав от предвкушения. О, это великолепное чувство, когда мы вместе напрягались, а затем, кричали от наслаждения. Пара толчков — и я взорвалась, утопая в море умопомрачительного удовольствия. Это было блаженство! Сквозь толщу экстаза я услышала, как, простонав мое имя, глубоко внутри меня кончал и Федерико. Просто удивительно, до чего мы с ним подходили друг другу. Его член идеально помещался в мое влагалище и мог входить на ту глубину, которая нужна была мне для получения невероятного удовольствия. И кончали мы всегда одновременно, как будто наши тела были созданы друг для друга. Конечно, я бы и не знала, что бывает по-другому. Но Джейт однажды назвала папу «скорострелом» за то, что не давал ей кончить. Ему приходилось доводить молодую жену до оргазма руками и языком. Что поделать — возраст. Помнится, папа едва не убил Джейт, когда узнал о том, что она мне все рассказала. Бедняга никак не мог смириться с тем, что его крошка-дочь давно имела собственную сексуальную жизнь. Мы с Федерико, закончив, легли, переплетясь руками и ногами, словно были не в силах отпустить друг друга. — Любимый мой! — выдохнула я, немного отдышавшись. — Как же я ненавижу с тобой ссориться! — Но мы с тобой и не ссорились, Вилу, — возразил тот. — Просто немного друг друга не поняли. Но я уже был готов уступить тебе, родная. — Ты был готов позволить мне общаться с Касимиро? — опешила я. — Не обольщайся. Я бы все равно не подпустил тебя одну к этому парню. Скорее уж, я был сам готов начать общаться с ним ради тебя, любовь моя. — Ты всегда все делаешь ради меня, — вздохнула я. — Но тебе эта затея не нравится, а я вполне могу прожить без общения с нашим соседом, так что закрыли тему. И, может быть, мы, наконец, перекусим? Как думаешь?