Вечное "люблю"-2

— Ты спятила, — без обиняков заявила Хельга, услышав, что я придумала. Мы встретились возле больницы и теперь ждали Дженаро. Правда, о том, кто именно должен был нам помочь, я тактично своей подруге не сказала. Конечно, кузен Федерико явно ей нравился, но ведь она боялась парней, как огня. Ничего удивительного, учитывая некоторые фрагменты ее биографии. Однако ведь Хельга могла и не прийти, если бы знала заранее о том, с кем ей придется увидеться. — Почему? — удивилась я. — По-моему, вполне себе толковый план. — Ты забыла об одной маленькой детали, — заметила моя подруга. — Нам нужен кто-то, кто отвлечет медсестру. Вряд ли мы с тобой сами с этим справимся. — Не волнуйся, — успокоила я ее. — У меня есть на примете человек, который поневоле привлекает внимание противоположного пола. — Да? И кто же это? Какой-нибудь парень-модель? А если медсестра замужем? — Да будь она хоть тысячу раз замужем, все равно не сможет не обратить на него внимания. Даже я, будучи девушкой несвободной и влюбленной в своего парня до безумия, все равно вижу, насколько этот человек красив. — Допустим. Только не забывай, что у таких роковых красавчиков, как правило, в головах ветер. Запорет нам все дело. — Погоди, сейчас он появится, и ты пожалеешь о своих словах, Хел. — Не пожалею! — Посмотрим. И вот, спустя буквально полминуты, к крыльцу подъехал черный автомобиль марки «БМВ». А с водительской стороны вышел Дженаро, одетый в голубые джинсы и атласную черную рубашку. Несколько верхних пуговиц были расстегнуты, открывая часть загорелой груди и пару сантиметров густых курчавых волос. К тому же, двигался Федерико с гибкой грацией тигра. Я заметила это только сейчас, потому что впервые увидела его на открытой местности. Обойдя автомобиль, Дженаро, не оборачиваясь, эффектно щелкнул сигнализацией через плечо. При этом он явно не пытался красоваться. По его лицу было заметно, что парень сам не понимал, какое влияние оказывал на противоположный пол. Даже я на мгновение залюбовалась этим красавцем, а уж Хельга, и вовсе, утратила дар речи и не сводила глаз с кузена моего парня. Впрочем, подойдя к нам, Дженаро тоже окинул девушку восхищенным взглядом прежде, чем по-родственному обнять меня. — Привет, — поздоровалась я. — Смотрю, наследство отца на тебя хорошо повлияло! — Здесь, скорее, дело в том, — скромно улыбнулся тот, — что я, наконец, избавился от давления матери. — Или и то, и другое одновременно. Ладно, неважно. Помнишь свою роль? — Еще бы! Скажу без преувеличений: жутко волнуюсь. После школьного театра в первый раз буду актером. Вы уверены, что медсестра поведется? «Посмотри в зеркало — и сам все поймешь!» — хотелось сказать мне. Но я сдержалась, чтобы не раздувать самомнение кузена Федерико. Основная масса очарования этого парня заключалась в его скромности. Поэтому вслух я заметила: — Будем надеяться. Теперь приступим. Давай, Джени, вперед! Еще раз посмотрев на онемевшую Хельгу, парень вошел в здание. И, подождав на всякий случай пару минут, мы тихонько забежали следом. Дженаро уже склонился над стойкой и обезоруживающе улыбался, а вспыхнувшая медсестра торопливо поправляла прическу. Заметив нас, кузен Федерико стал таким образом, чтобы загораживать вход и, спрятав одну руку за спину, помахал ею, как бы говоря: «скорее». Мы с Хельгой, пригнувшись от греха подальше, торопливо на цыпочках побежали. А Дженаро в этот момент воскликнул: — О, прошу Вас, прекрасная сеньорита, замрите на пару минут! Свет так интересно падает на Ваше лицо, что я хочу запомнить эту великолепную картину! — Вы художник? — заинтересовалась медсестра. — В некотором роде, — ответил парень. — Мы, творческие люди, всегда видели самое прекрасное. Например, таких великолепных девушек, как Вы. Медсестра захихикала, а Хельга рядом со мной недовольно фыркнула. Похоже, отвлекающий маневр Дженаро ей не очень нравился. И, будь я проклята, если это — не ревность. Тем не менее, нам удалось прошмыгнуть мимо и попасть в коридор. Номер палаты я помнила хорошо, поэтому уже через пару минут мы с подругой бесцеремонно ворвались туда. Это оказалось довольно небольшое, но без сомнения светлое помещение. Огромное окно, сиреневые стены, красивая белая люстра и дверь того же цвета. Одним словом, не знай мы, что находимся в больнице, могли бы назвать эту палату уютной. Слева от входа располагалась мойка, а рядом — стол и два стула, чтобы окрепшие пациенты могли поесть, сидя. Возле правой стены же стоял комод для вещей и диван персикового цвета, на котором сидели Федерико и Юми. Сам же пациент полулежал на кровати, точно напротив входа, головой к окну. Да уж, вид у него, и впрямь, был пугающим. Изможденное лицо, потрескавшиеся губы, круги под глазами, верхняя часть черепа скрыта бинтами. Похоже, наше появление застало его посреди оживленной беседы, потому что все трое, как по команде, повернулись к двери и замерли, словно громом пораженные. Но мы с Хельгой, собственно, другой реакции не ожидали, поэтому я, не дав никому опомниться, заявила: — Ты идиот, Эрни! — Форменный! — добавила моя подруга. — Э-э, — растерялся парень. — И вам привет, девочки. Чувствую себя хорошо, спасибо. — Не паясничай! — отрезала Хельга. — Мы с тобой серьезные вещи пришли обсуждать! — Разработали целую стратегию, как пробраться к тебе в палату! — подхватила я. — А все из-за того, что твое королевское величество отказалось показывать нам свою физиономию! Как будто это она нас больше всего волнует! — Эрни, ты должен понять, что мы — твои друзья! Нас интересует только то, что у тебя на душе и в голове! А внешность — это просто маска! — Но я не хотел вас шокировать! — стал торопливо оправдываться Эрнесто. — Знаю, у тебя были самые добрые намерения, — смягчилась я. — Но смотри, к чему они привели. Федерико рассказал тебе о том, что я подумала? — Ты о моем мифическом стремлении разлучить вас? Да, конечно. — Ну, вот! Неужели, запрещая нам приходить, ты не понимал, что можешь сильно упасть в наших глазах?! Парень виновато потупился. — Простите, девочки! Я, действительно, переборщил. Мне меньше всего на свете хочется терять вас. — Ты не потеряешь, — вздохнула я. — Нашу дружбу так просто не разрушить. Но тебе придется смириться с тем, что мы всегда будем переживать за тебя так же, как Федерико, Юми, Глория и все остальные. Мы любим тебя просто за то, что ты есть в нашей жизни. Пойми это уже. И прости меня за то, что усомнилась в тебе. Поставь себя на мое место. — Я понимаю, — кивнул Эрнесто. — Поверь, у меня к тебе самые добрые чувства. Ты — мой друг и всегда им будешь, Вилу. И ты, Хел. — Знаю, — отвечала Хельга. — Все в порядке. Просто не делай так больше. Как видишь, нас никакой запрет не остановит!