Вечное "люблю"-2

— Вилу! — в ужасе воскликнул Федерико, ухитрившись-таки вывернуться из хватки Каролины В глазах возлюбленного я видела страх и боль. Что это с ним? Ведь яснее ясного было, кто являлся инициатором этой сцены. Слова парня о том, как сильно он любил меня, до сих пор звучали в моих ушах, отдаваясь теплом внутри. Что происходит? Через мгновение, однако, голос правды в моей голове произнес: «он боится того, что ты, не услышав всего разговора, заподозришь его в измене». Да, конечно, поза, в которой изначально оказались мой парень и подруга, говорила бы сама за себя, не знай я всей правды. И, наверное, в этом случае, мысль об измене любимого показалось бы мне очень даже правдоподобной. Но нет. Я прекрасно слышала весь диалог и знала: Федерико не был ни в чем виноват. Предательство лучшей подруги больно ударило по моим нервам. В глазах защипало, но я не дала воли слезам. Ни за что. Не сейчас. Не перед ней. В этом случае, Каролина поймет, что победила. Нет, я не могла доставить ей такой радости! — Вилу, послушай, это — не то, чем кажется, — умолял Федерико, робко приближаясь ко мне. — Знаю, ситуация странная, но… — …но ты в очередной раз доказал свою верность, — закончила за него я. — И извиняться тебе не за что. Беги на свою пробежку. Тебе нужно успокоиться. Я здесь сама разберусь. В глазах моего парня сначала отразились облегчение и радость, а потом — тревога. — Ты уверена? — спросил он. Я храбро кивнула. Хотя, признаться, внутри не было и намека на смелость. Наверное, Федерико был нужен мне здесь, рядом. Наверное. Только я не могла быть эгоисткой. Каролина явно здорово напугала моего парня. Ему нужно было прийти в себя. Физические нагрузки помогут выпустить пар. Во всяком случае, я на это надеялась. А еще внутренний голос подсказывал: мне нужно было остаться наедине со своей теперь уже бывшей подругой, чтобы окончательно все выяснить. Конечно, я собиралась разорвать с ней все связи. Несомненно. Однако сделать это мне предстояло самостоятельно. Дружба с Каролиной для меня была той последней чертой, преодолев которую я окончательно расставалась со своим прошлым. Следовало помахать ручкой той маленькой девочке, смутный образ которой иногда все же возникал в моей голове. Когда-то я позволила себе безоглядно влюбиться в Федерико, переступив тем самым первую черту. Тогда моя жизнь разделилась на «до» и «после». «До» была наивная беспечная крошка. А «после» — взрослая любящая и горячо любимая девушка. Приехав на лето в Рим, я познакомилась с людьми, которые были дороги моему возлюбленному. Аврелия, Эрнесто, Юми, Глория, Хельга, Ариана — все они запали в душу и мне тоже. Я так сильно к ним привязалась, что невольно переступила вторую черту — и образ малышки отошел на второй план. Авиакатастрофа, в которой Федерико едва не погиб, стала для меня Точкой Отсчета в преддверии очередной черты. И верно. Решение переехать в Рим окончательно заставило ребенка в моей голове померкнуть, размыться, словно изображение на плохо настроенном телевизоре. А когда я без колебаний подарила возлюбленному свою невинность, то перешагнула четвертую черту, оставив наивную кроху лишь бестелесным фантомом, призраком прошлого внутри меня. И вот, теперь мне предстояло окончательно стереть из своей души этот самый призрак. Последний предел, после которого не будет возврата. Но я знала, что не хотела возвращаться. Нет. Теперь в моей жизни появилось слишком много хорошего: преданные друзья, прекрасное окружение и настоящая любовь. Я не откажусь от всего этого. Не оставлю Федерико. Без сомнения перешагну любую черту — лишь бы быть с ним и со всеми теми людьми, которые стали мне роднее собственной семьи. Но сделать это я должна была сама. Мой парень, конечно, поддержал меня и в этом решении. Взглядом дав мне понять, что всегда будет рядом, он стремглав вылетел из квартиры. Похоже, поведение Каролины шокировало его сильнее, чем я думала. После того, как хлопнула дверь, между мною и моей теперь уже бывшей подругой образовалась гнетущая тишина — вязкая, как желе. Впрочем, следовало признать: боль от ее предательства не была такой сильной, какой могла бы быть, позволь я испанке глубже пробраться в мою душу. Да, мы оставались подругами. Но былого доверия за эти два дня нам вернуть, конечно, не удалось. И сейчас я благодарила за это небеса. К тому же, боль притупляло еще и то обстоятельство, что Федерико не поддался на провокацию и не изменил мне, хотя, наверное, тоже был уверен, что я мирно спала. Каролина, судя по выражению лица, все еще была в шоке от моего неожиданного появления. Но вины ее это, конечно, не уменьшало. Поэтому я холодно спросила: — Значит, ты приехала не ко мне, а к моему парню? — Он… он сам начал ко мне приставать! — воскликнула Каролина, широко раскрыв глаза. — Мне показалось, что еще минута — и я буду изнасилована! — Очень натурально, — кивнула я. — Тебе следовало бы поступить в театральный университет, а не туда, где ты учишься. Если, конечно, твое учебное заведение не оказалось ложью, как и все остальное. — Да нет же! — воскликнула испанка. — Вилу, я — твоя подруга! Ты должна мне верить! Клянусь: Федерико сам пытался меня изнасиловать! Почему ты ставишь его выше меня?! — Молодец, отлично врешь, — отрезала я. — Вот только это тебе не поможет, Каро. Я слышала весь ваш разговор от начала и до конца. Каждое слово. Девушка охнула, но, помолчав немного, решила, похоже, что отрицать очевидное уже не было смысла, поэтому буквально прорычала: — А что ты думала?! Выложила в соцсеть такое количество совместных фотографий со своим красавчиком и надеялась, что никто не захочет прибрать его к рукам?! — Но ведь мы были подругами! — воскликнула я. — Господи, до чего же ты наивна! — рассмеялась Каролина. — Не существует ни дружбы, ни любви. Есть только секс, деньги и зависть. А все свои никчемные идеалы оставь для мыльных опер! Я вскипела: — Это в твоей жизни нет ни любви, ни дружбы! Это ты ничего не видишь дальше собственного носа! А у меня все это есть. Есть парень, который, заметь, не повелся на твои подкаты. Есть друзья, которые за меня кого угодно порвут. И я счастлива. А тебе об этом остается только мечтать! — Ты меня не знаешь. — И знать больше не желаю. Заруби себе на носу и передай всем, кто исподтишка пускает слюни, глядя на Федерико. Он — мой! Только мой! Я никому на свете его не отдам! Особенно, лживой потаскухе вроде тебя! — Да как ты смеешь?! Сама-то ножки не единожды раздвигала, так что не тебе меня судить! — Я раздвигала их всего перед одним человеком на свете! А сколько партнеров было у тебя, Каро?! Ты опустилась ниже плинтуса, а еще меня в чем-то обвиняешь! — Да я… — Слышать ничего не хочу! Значит, так. Я иду в душ. А когда выйду, ноги твоей в этой квартире не должно быть. Иначе, я выброшу твои вещи из окна, а тебя саму спущу лицом вниз по лестнице. Уяснила? Два раза повторять не буду. Окинув меня придирчивым взглядом, как бы прикидывая, шучу я или нет, Каролина все же направилась собирать вещи. Вот и все. Последняя черта была пройдена. Теперь больше всего на свете мне, и впрямь, хотелось смыть с себя всю грязь, которая налипла на меня из-за этих разборок.