Влюбиться в смерть

Ярд спал беспокойным сном. Что ему точно снилось, он не мог сказать, но это что-то вызывало в нем только страх и ужас. Поэтому, проснувшись в темноте и полном одиночестве, Ярд ощутил нехватку тепла особенно остро. Эйри… он, наверное, ушел. Его нет рядом. А будет ли он с ним вообще когда-нибудь? Ярд слишком сильно обидел его. Опять же по собственной глупости. Ему нужно было извиниться, только как, если даже не перед кем извиняться? И снова от этого так страшно и одиноко… Уже утро. Дождь, ливший вчера, прошел, но черные мрачные тучи, висевшие над городом, погружали его во мрак. Ярд встал с кровати, накинул на себя первую попавшуюся рубашку и тихо прошел на кухню. Почему-то ему казалось, что это сделать было необходимо. Он увидел Эйри, который сидел за столом и медленно пил кофе, смотря задумчивым взглядом в окно. Сердце забилось особенно быстро. Нужно что-то сказать, а в голове, как назло, никаких слов. Только растерянность. – Э… Эйри, – тихо позвал Ярд. И брат неторопливо обернулся. От его спокойного, понимающего и слегка усталого взгляда Ярду захотелось разрыдаться, кинуться к нему на шею и умолять простить. Но Ярд уже обещал себе, что брат больше не будет страдать от его слез. – Я… я… – Ничего не говори, – тихо перебил он. Потом встал и уверенно подошел к брату. – Я… я… – на глаза Ярда все-таки навернулись слезы. – Пожалуйста… не нужно плакать, – еле заметно улыбнулся Эйри и смахнул кончиками тонких пальцев несколько слезинок с выразительных карих глаз. – Я ненавижу себя за то, что сделал! – не выдержал Ярд и кинулся на шею брату, утыкаясь в его плечо, всеми силами пытаясь сдержать рыдания. – Ярд, послушай. Я люблю тебя. И люблю тебя именно так, как этого хочешь ты. Люблю тебя одного. Всегда любил, люблю и буду любить. Я никогда тебя не предам, не обману и не оставлю. Я провожу все свое свободное время с тобой, желая только одного: чтобы ты был счастлив. Поверь мне, стать смертью было не моей прихотью и не моим желанием. Мне просто позволили спасти тебя. Ради тебя я живу этой второй жизнью. Ради тебя я стал сильным. Ради тебя я существую. И ради тебя я сделаю все, что угодно, но поверь, мои обязанности смерти я не могу отменить или ими пренебречь. Как бы я ни хотел проводить с тобой все свое время, это моя работа, от которой я не могу отказаться. Я никогда тебе ни в чем не отказывал и не отказываю, я даже не просил ничего и не попрошу. Кроме одного. Я хочу, чтобы ты понимал: от своих обязанностей мне не уйти, как бы ты ни плакал. У меня сжимается сердце, когда я оставляю тебя одного, ведь я не знаю, что будет, когда вернусь. Ты думаешь, что я ничего не боюсь, но это неправда. Я боюсь потерять тебя, как когда-то чуть не потерял. Я делаю и буду делать все, что ты захочешь, но пожалуйста, дай мне хотя бы возможность спокойно выполнять свои обязанности и точно знать, что ты не будешь ненавидеть меня за это. Твои слезы, истерики, обвинения, крики убивают меня, и я не хочу так жить. Я хочу всегда видеть твою улыбку и всегда знать, что ты ждешь меня не для того, чтобы в чем-то обвинить. А просто для того, чтобы обнять и сказать, как ты счастлив. Ради твоего счастья я готов быть для тебя кем угодно. Разве я когда-нибудь говорил тебе, что мне противно быть для тебя не только братом? Разве я давал тебе повод для ревности? Я люблю тебя любого, веселого или грустного, люблю тебя со всеми твоими необоснованными истериками. Только, пожалуйста, не разрывай мне сердце. Когда ты плачешь, мне… тоже хочется плакать. Ты – вся моя жизнь… и я буду любить тебя вечно, клянусь. И не разлюблю тебя, даже если ты прикажешь мне это сделать. Поэтому, умоляю, не сомневайся во мне… – Брат… ты… я… я ничего не понимал… я был таким эгоистом! Ты должен меня после всего этого ненавидеть… Ярд был настолько потрясен словами Эйри, что даже перестал плакать. Лишь огромными от удивления глазами он смотрел на этот мир. Совсем по-другому. Осознав, насколько Эйри привязан к брату, а он сам также к нему привязан, Ярду захотелось навсегда все изменить. И наплевать на все остальное, только бы они с Эйри больше никогда не ссорились. – Глупый, как я могу тебя ненавидеть? – прошептал Эйри, смотря в глаза своему брату. – Но… я думал… что ты больше никогда меня не простишь… – Давай просто забудем то, что вчера произошло. Я больше не хочу об этом вспоминать. Ярд счастливо кивнул и крепче вцепился в тело брата. Такое же, как у него самого, но словно другое: родное, самое любимое и совершенное. – Скажи… как давно мы не были вместе? – внезапно спросил Эйри. – Эм… ну… – Неважно, – Эйри слегка улыбнулся и нежно поцеловал брата, окончательно убеждая того, что снова все хорошо. – По… подожди… – Не хочу ничего слушать, – перебил Эйри и, взяв Ярда за руку, повел того в ванную. А тот лишь удивленно смотрел, как Эйри, преисполненный решительности, сбрасывает с него на пол расстегнутую рубашку и шорты. А потом и с себя. – Но Эйри… – Послушай, – Эйри прижался к нему обнаженным телом, предварительно включив воду, и прислонил его руку к своей груди. – Слышишь? Мое сердце бьется только ради тебя. Но, если ты усомнился в искренности моих чувств, неважно, по какой причине, то мне следует развеять все твои сомнения. Ярд даже не успел ничего сказать, так как Эйри уже опустился на колени, моментально погружая в себя еще не слишком твердую плоть брата. Медленно, ласково, даруя Ярду немыслимые ощущения, Эйри языком танцевал на уже пульсирующем органе, пропуская все эмоции брата через себя и в награду получая его громкие, удовлетворенные стоны. Эйри попал в десятку: Ярд действительно изголодался по этому феерическому удовольствию, хотя бы от осознания простой мысли – Эйри с ним, рядом, он никогда его не покинет и сделает все, о чем бы тот ни попросил. Вот оно – абсолютное счастье и единение не просто двух одинаковых тел, но и чем-то похожих душ. И не хочется думать ни о чем другом, лишь бы всегда видеть полуприкрытые сосредоточенные глаза склонившегося перед тобой любимого. Какая разница, как называется такая любовь, если каждый чувствует, что без нее прожить не сможет? И пусть такая зависимость будет приносить некоторые страдания, такие минуты наслаждения перечеркивают всю боль, обиды и сомнения. Ярду главное было удостовериться, что эти губы, волосы, глаза и тело принадлежат только ему. И теперь он точно был в этом уверен. *** – Илюш, проснись, – тихий голос, пытающийся вытащить меня из прекрасного красочного сна, в котором мы с Климом гуляли под луной, мило держась за ручку, заставил поморщиться, но после открытия глаз тут же улыбнуться. Ведь если реальный Клим – это продолжение сна, то почему бы не проснуться? – А что, нам нужно куда-то идти? – я сонно похлопал глазами, приподнимаясь над подушкой и по приоткрытым шторам понимая, что уже наступило утро. – Нет, мне просто стало скучно без тебя, – улыбнулся Клим и чмокнул меня в губы, а потом и крепко обнял. – Я так соскучился… – Мы же виделись вчера, – усмехнулся я. – Или ты намекаешь на что-то еще? – Ну… – он хитро прищурился. – Как сказать… – О Боже, – я закатил глаза и вообще свалил его на кровать, забираясь сверху и уже самостоятельно целуя его. Но все еще немного сонно. – Ну, что ж ты как кролик-то, а? – Пф… – фыркнул он. – Как будто бы мне одному все это надо. Если я, как ты выражаешься, кролик, то зачем ты сам меня сейчас поцеловал, а? – Кстати, куда вчера ходил? – я полностью проигнорировал его последнее высказывание. Ну, а что, я все равно не знаю, как на это отвечать. И вроде бы простой вопрос, но Клим тут же изменился в лице, став каким-то обеспокоенным и серьезным. – Я был у Эйри. Они опять с Ярдом поссорились, причем в этот раз очень сильно, так что Эйри даже плакал. – Какой ужас, – вздохнул я. – Вроде бы мы с Ярдом уже говорили на эту тему, и он вроде бы даже все понял. Видимо, не все… – У них просто там все так сложно… Ярд зависим от негативных чувств, так что постоянно пытается ввергнуть себя в это состояние, а Эйри уже не может этого выносить. Ну, представь, каждый день ты приходишь домой, а тебя обязательно ждет истерика любимого человека. И плюс еще ложные обвинения. – Я даже представлять такое не хочу, – пробормотал я, сильнее обнимая Клима, словно он вот-вот куда-нибудь сбежит. Оказывается, мне всю жизнь не хватало чужих, но таких родных и теплых объятий. Я всю жизнь ждал только его… – Давай им позвоним и спросим, как у них дела? – предложил Клим. Вообще, я хоть Ярда с Эйри знаю совсем недавно, но чувствую некую ответственность за их благополучие. – Звони. Я слез с него, давая ему возможность встать и взять со столика телефон. Сначала никто не отвечал, из-за чего Клим стал нервно расхаживать по комнате, я же, наблюдая за ним, завернулся в одеяло. Как-то сегодня не жарко. Видимо, вчерашние тучи решили повисеть над нами еще денек-другой. *** – Алло? – раздалось на другом конце трубки, и ты облегченно вздохнул. – Эйри, здравствуй, как у вас дела? – У нас все хорошо, – ответил он, и ты даже на расстоянии почувствовал, что Эйри сейчас улыбается. – А Ярд? Он… он вернулся? – Он сейчас у меня на коленях. Мы просто только что из душа. – А, ну тогда не буду вам мешать, – усмехнулся ты, даже не пытаясь скрыть своей радости. Они помирились, и это главное. – Подожди, Клим… Знаешь, может быть, нам встретиться? Всем вместе? И погулять где-нибудь, например? – предложил Эйри. – Подожди, сейчас спрошу у Ильи. Ты чуть не упал на пол от смеха, когда увидел только торчащий из-под одеяла нос и пару любопытных глаз. – Ну и чего ржешь? – пробурчал он, не желая покидать свой теплый кокон. – Ты бы видел себя со стороны… вот Эйри предложил нам погулять. – О, я с радостью. Когда будет хоть чуть-чуть потеплее, чем десять градусов выше нуля, – и Илья с этими словами вообще скрылся под перинами. Какой же он сейчас милый… – В общем, он согласен, – сказал ты в трубку. – Отлично! Тогда давайте через час в кафе на набережной. И Эйри отключился. Что ж, это очень хорошо, что они помирились. Но твои мысли занимал сейчас совсем другой человек. – Это кто у нас тут изображает снеговика, а? – ты тихо подкрался к Илье и сгреб его в охапку. – Пусти, у меня там домик! – Вот как? Тогда пожалуй наведаюсь к вам в гости! С веселым смехом ты нырнул к нему под одеяло, жалея лишь о том, что ничего не видишь в темноте. А жаль. – А ну, брысь отсюда! – И не подумаю! Но нужно ли тебе сейчас зрение, если ты и так без труда нашел его мягкие желанные губы? – Клим, если мы зайдем с тобой дальше, то вряд ли сможем вовремя прийти на встречу с… ммм… ну, Клим! Прекрати меня кусать! Илья еле вырвался из твоих объятий, выползая на свет божий и щурясь. Он был таким милым и лохматым, что ты, не удержавшись, вновь притянул его к себе и вновь поцеловал. – Тоже мне, – недовольно фыркнул он. Но в душе он улыбался… по-настоящему искренне. Нейра советовала думать головой. И ты подумал. Удивительно, что эта мысль не пришла тебе раньше. Прекратившийся страх после близости, защита от неприятных ощущений, вызываемых в нем другими смертями, только в твоих объятиях, и эти нежные, яркие, светлые чувства, которые он к тебе испытывает. Доверие тебе, твоим губам, твоим прикосновениям и твоим словам. Желание быть всегда рядом с тобой и никогда не отпускать твою руку. И то сонное, короткое признание, которое перевернуло весь твой мир с ног на голову. Да, он тебя любит. Любит так, как любят люди с чистой незапятнанной ничем душой. И ты любишь его в тысячу раз сильней, чем вообще мог себе вообразить. Как странно и удивительно, что вы друг другу подарили свободу. И теперь даже вдыхать простой воздух стало намного легче, если рядом твоя вторая половина, если она смотрит на тебя выразительными любящими глазами и если просит всегда оставаться рядом с ней. Интересно, понимает ли Илья то, что он к тебе испытывает? И если да, то в какой момент ты услышишь от него самые главные слова?