Путь к вершинам

Зима 1963 года выдалась особенно холодной, тем более в Перми. Вернее, в Пермхайме, как его назвало Братство. Конечно, члены Братства вряд ли сталкивались с такими базовыми проблемами как тепло, ночлег, еда и вода. Но вот для абсолютного большинства населения Перми и окрестностей эти простые потребности были пределом мечтаний. Всё лишь потому, что по мнению нашего "Фюрэра", они не считались людьми. Шульц, конечно, не думал о несправедливой участи этих людей, не жалел их. Он думал лишь о том, скольких истинных арийцев постигла такая судьба из-за людоедской доктрины Братства. Размышления Шульца прервало резкое торможение его машины. В Пермь после Западнорусской войны попало множество германского оборудования. Среди них были и старенькие штабные Фольксвагены, используемые Вермахтом ещё в годы Великой Отечественной войны. Теперь эти машины выдавали привилегированным членам Братства, в числе которых недавно оказался Шульц. У него был даже личный водитель и одновременно охранник Герман, а также несколько приближенных людей, вместе с которыми он планировал изменить сначала Арийское Братство, а затем и весь мир. Герман вышел с водительского места и открыл Шульцу дверь. Ледяной ночной ветер проник в салон и Шульц, выходя, посильнее укутался в шинель. В советские годы Пермь была приличным среднего размера городом. Живым городом. С воцарением режима Братства Пермь превратилась в руины. С первого взгляда сложно было сказать, живут ли тут ещё люди. А они жили. Ну как жили - влачили жалкое существование. По ночам на улицах Перми было тихо и пусто, тем более зимой. О том, что улица не пустела, свидетельствовали лишь одинокие огоньки в редких окнах полуразваленных зданий - печки. Небольшую улицу Чердынскую освещал одинокий фонарь вдалеке, которого хватало лишь чтобы разглядеть очертания человека. Лишь свист метели стоял в ушах. "Приехали, господин." - учтивый Герман известил Шульца своим как всегда холодным тоном и захлопнул дверь. Иногда Шульцу казалось, что его охранник - уже не человек, а лишь машина без эмоций. Шульц вышел из машины и перед его глазами предстала рюмочная "Берлин", расположившаяся на первом этаже жилого дома. Вывеску с названием едва было видно, а в окнах горел тусклый свет. Вот тут коротали своё время чиновники министерства труда, находящегося в паре кварталов отсюда. Шульц немного рассмотрел здание, развернулся и направился на противоположную сторону дороги - к заброшенной котельной. Зайдя в маленький проулок шириной примерно в два метра, он прошел до первого поворота и зашел в маленький двор котельной, устланный мусором и занесенный снегом. Косолапо пробравшись по метровым сугробам, Шульц прошел ко входу в здание и зашел внутрь, не без труда открыв примерзшую дверь. В пустом кирпичном здании было тепло. Шульц прошел по коридору и свернул в большую комнату, где находились печи. Одна из них была слабо растоплена, около неё, сидя на бочке, грелся в полудреме человек. Шульц подошел к нему и пнул по ногам, от чего тот сразу очнулся. "Господин! А я..." - начал было он говорить, но Шульц перебил. "Здравствуй, Толя. Извини, припозднились немного из-за метели. Ты тут как?" Анатолий Иванов-Скуратов был по меркам Братства унтерменшем - недочеловеком. Ему было всего 17 лет. Шульц давно знал его, ещё до вступления в Братство. Он привез товарища в Пермь и оформил как личного раба. Анатолий и относился к Шульцу, как к господину - когда-то он спас ему жизнь. Теперь Толя выполнял для Шульца самые разные поручения. В этот раз ему было поручено проследить за одним высокопоставленным чиновником из Министерства Труда - Шульц хотел с ним встретиться. Было довольно неожиданно узнать, что пить он ходит туда же, куда и все его менее влиятельные коллеги. Унтерменшам в то здание нельзя, только если они не прислуга. Шульц вывел Анатолия из котельной и они подошли к Герману. "Значит так, коллеги. Объект находится там. Толя, пойдешь со мной. Если что-то заподозрят - я тебя защищу. Герман, ты ждешь нас здесь. Всем всё ясно? - оба утвердительно кивнули, - Ну тогда поехали". Герман сел в машину и завел мотор, чтобы согреться, а Шульц с Анатолием вошли в рюмочную. Довольно обширный зал тускло освещали несколько масляных ламп. Несмотря на столь позднее время суток, он был забит чуть ли не под завязку. Тут был даже свой "оркестр" - небольшая группа рабов, играющая что-то, напоминающее немецкие военные марши. В зале стоял тихий гул от разговоров, Шульц осмотрелся и приметил свою цель - чиновник одиноко сидел за столом в углу, вертел кружку пива и озадаченно смотрел в стену. Шульц наклонился к Анатолию: "Толя, делаем так. Чтоб он не подумал, что я целенаправленно его искал, сейчас ты к нему подходишь и делаешь вид, что он твой старый друг. Потом скажешь что обознался и можешь скрываться из здания." Анатолий одобрительно кивнул и направился к чиновнику. "Йозеф, сколько лет сколько зим!" - чиновник непонимающе поднял взгляд, а Иванов-Скуратов кинулся его обнимать, за что был жестоко оттолкнут. "Вы что себе позволяете?! Вы кто!? - чиновник не на шутку обозлился и схватился за кобуру. Анатолий нервно сглотнул слюну, уставившись ему в глаза и не зная, что сказать, как вдруг его резко оттолкнули. Это оказался Шульц. Он крикнул так, чтобы было слышно - "Проклятый Иван, опять ты нахлестался?!". Пока Анатолий осознавал ситуацию, Шульц хорошо вдарил ему под дых. Анатолий согнулся, Шульц взял его за одежду и швырнул в сторону выхода, крикнув вдогонку: "Ещё раз такое повторится - поедешь уголь копать к отцу своему!" Такое зрелище не осталось без внимания всех присутствующих, а Шульц спокойно одернул свой мундир группенфюрера СС и сел за стол к чиновнику. "Вы уж простите моего раба, совсем стал несносный. Сошлю его на рудники, думаю. Позвольте мне в качестве извинений угостить вас пивом?" - чиновник расплылся в улыбке и начал говорить: - "Мне кажется, я знаю вас..." - "Ах да, забыл представиться. Зигфрид Шульц, группенфюрер Гестапо. А вы, полагаю, Генрих Каттельбах, уполномоченный по рабам?" - "Ну коне-е-е-чно, Шульц, - чиновник сохранял свою ухмыляющуюся улыбку, - наш знаменитый заступник недолюдей!" Такого Шульц не ждал. Нет, он конечно знал, что слава о нем давно уже расползлась по всему Братству. Но встретить и тут знающих о нём людей он не надеялся. - "Что-ж, да, это я. Но заступником недолюдей я бы себя называть не стал. Всё, что я делаю, я делаю лишь ради Братства. Я хочу поговорить с вами..." - "Будете просить о смягчении условий на предприятиях или каком-нибудь таком дерьме?" Именно об этом Шульц спросить и хотел. Черт бы побрал эту чинушу. Надо выкручиваться. - "Да бросьте. Те условия, которые они имеют сейчас, должны быть для них раем на Земле. Я хотел потолковать с вами о результатах такой политики, - Шульц деловито достал из своей пачки "MOKRI SUPERB" сигарету, дунул в неё и вставил в зубы, - Видите ли, на мне как на одном из руководителей Гестапо также лежит забота об армейском снабжении..." - "Разве за снабжение не Дитрих отвечает?" Подловил, скотина. Что-ж, посмотрим как он осведомлен о ситуации в Гестапо. Шульц прикурил сигарету: - "Дитриха сместили неделю назад, теперь я за него. Так вот на фоне недавних боев с царистами из Вятки наши бойцы потеряли уж очень много вооружения. Грубо говоря, на данный момент при оружии лишь каждый третий солдат армии Братства. Оружейная промышленность лежит на вас, я проверил темпы производства и увидел что оба стрелковых завода делают по 50 винтовок в день. Вы считаете это достойным показателем?" Мерзкая ухмылка слезла с лица Каттельбаха. Про Дитриха он конечно не в курсе. Жаль, что пришлось ему лгать, но если он встанет на нашу сторону, будет уже всё равно. Он побегал глазами по стене за Шульцем и медленно ответил: - "Вы сами знаете, какая сейчас обстановка. Рабы трудятся сутками, ходят полумертвые, ещё и эти немцы с их бомбардировками..." - "Бомбардировками, герр Каттельбах? Обвиняете в своем неуспехе немцев? Вы забыли, что наш великий Фюрэр считает их бомбежки благом?" - "Чёрт, я..." - "Да ладно вам, успокойтесь. Я тоже не одобряю политику Фюрэра по восхищению бомбардировками. Это между прочим он меня послал вас отчитать. Я думаю, что вы недалеки от опалы. Каково вам будет отвечать за то, что вы выполняли действия, надиктованные Фюрэром?" - "Опале? Но за что?" Каттельбах заметно занервничал. Отлично, нужно его дожимать. - "Ну вы же сами знаете что наш Фюрэр ошибок не прощает. А виноваты, по традиции, все кроме него" - "И что вы предлагаете?" Шульц улыбнулся и заговорил с чиновником на корявом немецком: - "Скажите, герр Каттельбах. Вы считаете себя арийцем, верно?" Чиновник замялся и ничего не ответил - "Вы даже не знаете немецкого... А ведь это обязательно для каждого члена Братства, вы в курсе?" - "Послушайте, что за допрос?!" - "Я пытаюсь лишь спасти как можно больше братьев от безумца Вагнера. Поймите, его теория несостоятельна! Он назначает арийцами тех, кого сам хочет, на основе своих личных убеждений, когда на практике эти же арийцы не отличаются от унтерменшей! Вот вы, образцовый член Братства, а сами не знаете немецкого. Про то, что в вашей внешности не больше арийского, чем в моем рабе, вообще можно умолчать." - "Да как вы смеете?!" - "Я не хотел вас оскорбить. Я веду лишь к тому, что Вагнер видит лишь проблеск истины в груде мусора. Он и сам русский, вы в курсе? Его зовут Алексей! Он просто взял себе имя "Гутрум Вагнер". Это поклонничество перед немцами, некогда разрушившими нашу Родину, недопустимо! Арийцами являются все славяне, а не только те, кого назначил Вагнер! Вы же и сам славянин. Карецкий ваша фамилия, верно?". Каттельбах посмотрел прямо в голубые глаза Шульца. Тот сделал паузу чтобы отдышаться и продолжил: - "Вы должны встать на мою сторону. Я подниму перед Вагнером вопрос о смягчении условий на промышленных предприятиях и вы меня поддержите. Мы убережем от изнеможденной смерти множество истинных славяноарийцев. Германцы не заслуживают зваться арийцами, они такие же марионетки евреев, как и большевики. Жаль Вагнеру этого не понять!" Закончив свою тираду и затушив сигарету об стол, Шульц облокотился на спинку стула. Чиновник долго смотрел куда-то вниз, видимо обдумывая его слова. Но реакция была неожиданной: - "Германцы, подчиняющиеся жидам? Вы сумасшедший? Что вы мне тут за бред несете, какие славяноарийцы, какие евреи? Как вы вообще смеете наговаривать на великого Фюрэра! Он узнает об этом разговоре. А сейчас будьте добры меня оставить!". Шульц молча вышел из рюмочной. Метель только усилилась, расчищенную дорожку к заведению стало заметать. Герман и Анатолий выскочили из машины. - "Тварь, нихрена он не понял! Сидел с самодовольной ухмыляющейся рожей, слушал меня, как будто я ему там анекдоты рассказываю! В итоге сказал, что настучит Вагнеру, мать его." Шульц на минуту замялся, обдумывая дальнейший план действий. - "Нет уж, парни. Его должность слишком важна для нашего дела. В Министерстве есть человечек, которого я смогу продвинуть, если кресло Каттельбаха освободится. А оно освободится, если вы понимаете о чём я..." Каттельбах курил дрожащими руками. В его голове путались ненавистные мысли: "Да как он посмел... Да как он может... Откуда вообще взялся этот..." - "Герр Каттельбах?" - над ухом прогремел холодный голос. Он испуганно поднял глаза и увидел высокого солдата с грубыми чертами лица. - "Вас просят к выходу." Солдат был похож на чьего-то телохранителя. Интонация дала понять, что за ним приехал кто-то важный. Сволочь, Шульц, кажется донёс первым! Что он там разболтал Фюрэру?! Ну ничего, Каттельбах сможет объясниться... Он встал и пошел за солдатом к выходу. За ним двинулся его телохранитель Франк, сидевший несколькими столами правее и внимательно наблюдавший за всем происходящим с Каттельбахом. Чиновник накинул серую офицерскую шинель и вышел из заведения. Солдат шел к машине, чиновник двинулся за ним. Как вдруг посреди пути он остановился и развернулся, ледяным, как эта чертова метель, взглядом посмотрев прямо в глаза Каттельбаху. Франк всё это время шел шаг в шаг за ним. Как вдруг сзади прямо в затылок Франку вонзился кинжал. Шульц и Анатолий поджидали у дверей. Но они не знали об охраннике. Телохранитель прохрипел и свалился на колени. Каттельбах развернулся - Анатолий быстрыми шагами шел к нему. На удивление, для чиновника он среагировал быстро. Слегка подпрыгнув, он дал лбом прямо по челюсти Герману, от чего тот сдвинулся на пару шагов, а Каттельбах метнулся вправо, через сугробы. Держась за челюсть, Герман выхватил Люгер. - "Не стреляй! Полна хата офицеров, сейчас повыскакивают!" - вытаскивая из окровавленной головы телохранителя кинжал шепотом прикрикнул Шульц. Тогда Герман метнулся прямиком за чиновником. Каттельбах бывал тут часто и район знал. Перемахнув через покосившийся забор, он плюхнулся в сугроб, но быстро встал и побежал к дороге. На ходу сообразив, что побежит по прямой - его легко застрелят, он резко свернул к жилому зданию и нырнул во двор. Герман широкими шагами бежал за ним. Возможно Каттельбах и смог бы скрыться в темноте дворов, да скрип снега выдавал его перед Германом, у которого был чуткий слух. Несмотря на потемки, кое-что видно было и Герман отчетливо видел фигуру чиновника, отдаляющуюся от него во дворах. Каттельбах свернул в переулок между зданиями, где лежал огромный сугроб. Вскарабкавшись по нему, он смог допрыгнуть до пожарной лестницы и побежал на крышу. В переулке была сплошная тьма - Каттельбах резко встал посреди лестницы. Герман бежал где-то в начале неё. Чиновник вытащил свой миниатюрный пистолет и прицелился в темноту. Шаги приближались и вот в пролёте между решетчатой лестницей показался серый силуэт - Каттельбах выпустил три пули. Герман замертво перевалился через перила и упал вниз. Чиновник усмехнулся и продолжил бежать на крышу. Он не знал, куда дальше, но там ему казалось безопаснее. Каттельбах взобрался на самую крышу и побежал прямо по её краю. Анатолий и Шульц были снизу и увидели несущийся по крыше силуэт. Шульц прицелился из своего маузера и задержал дыхание. Каттельбах, как на удачу, немного сбавил ход, остановившись на одно мгновение и Шульц выстрелил. Ноги силуэта подкосились и он полетел вниз с шестиэтажного здания. Шульц подошел к кашляющему кровью на снег Каттельбаху и перевернул его на спину. Он был ещё жив. - "Вам, ублюдкам, никогда не остановить настоящих арийцев. Я буду убивать каждого, кто встанет на моём пути, пока очередь не дойдет до самого Вагнера. Да здравствует славянская раса." - Шульц нажал на курок и мозги Каттельбаха вылетели в снег. Анатолий подогнал машину и вместе с Шульцем они загрузили внутрь два трупа, а затем двинулись к котельной. Никто не заметил два силуэта, носящих тела в заброшенное здание. Никто не заметил и едва заметный дымок, пошедший из его труб. Две топки было растоплено различным мусором чтобы избавиться от свидетельств произошедшего сегодняшней ночью. - "Жаль Германа. Он мне нравился. Настоящая машина, исполняющая приказы." - "Он был немцем?" - "Да нет, русским. Кажется, Геннадий. В нём было мало живого. Ни семьи, ни родственников. Всю жизнь он посвятил Братству. За него и погиб. Да будет земля тебе пухом." Шульц и Толя выпили контрабандной вятской водки, греясь около старых печей. - "Что-ж, Толик. Мне теперь нужен новый телохранитель. Ты хорошо стреляешь?" - "Вы это серьезно?" - "Абсолютно. Братство - такая же коррумпированная гнилая машина, как и Германия, на которую оно ориентируется. Замолвлю пару словечек перед кем надо - и бывший раб станет арийцем. Но тебе нужно новое имя, немецкое. Как насчет Теодор?" Анатолий улыбнулся. - "Нас ждут великие дела." Метель стихала. На утро рабы будут переговариваться между собой, что слышали стрельбу ночью. Разумеется, это арийские стражники убили какого-нибудь несчастного. О пропаже чиновника немного поговорят, но быстро заменят. Фюрэр Вагнер истреблял неверных ему (как он думал) членов Братства как саранчу и замена кадров в нём была простым делом. Шульц знал, кто получит новый пост.