Филактерия

В груди жгло. Каждый раз, когда удавалось поймать её улыбку, взгляд, вздох. Каждый раз, что она просто проходила мимо. Харуми. «Ненавижу» Филипп винил Харуми Киригая в том, что без неё жизнь станет совсем пустой. Она уйдет. Скоро. Проклятый выпускной. Все они уйдут, разбредутся по стране, по миру. Будут просиживать штаны сначала в университете, потом, под дружное одобрение общества, плющить зады в офисе, пялясь в экран до самой дряхлой старости, пока голубое свечение не прожжёт дымящиеся дырки в мозгах. "Жизнь прожита не зря" – так напишут на их могилах. Но только не на его. Некому будет писать. «Если уйдешь, то и я уйду. Навсегда» Филиппу всегда было плевать на всех. Пришёл, поздоровался, отсидел уроки, ушел. Ещё больше было плевать на себя. "Думай о будущем" – говорил классный руководитель. Но зачем? Что ждет там, за порогом? Так было всегда, пока Филипп не встретил её. Харуми Киригая. Она была за гранью. Легко перешагнула незыблемую стену равнодушия Филиппа, стоило их взглядам лишь встретиться. Как? Почему? Филипп не знал, но Харуми навсегда стала больше и сложнее чем «все». Последний месяц ударил ещё больнее, чем обычно. Так остро одиночество он никогда не ощущал. Какая-то тварь набила его сердце стеклом, словно чучело, а затем разбила в дребезги. Тварь по имени Харуми Киригая. Харуми Чернолесова. Просто Кира. Много имён бывает лишь у демонов. Разлука с Кирой будет для Филиппа жирной точкой. До точки осталось два дня. - Здорова! – вывел его из транса голос. Кто-то стукнул его кулаком в плечо. Филипп оторвал взгляд от залитого темно-рыжим солнцем школьного стадиона, поросшего сорняками. - Привет, Макс, - мрачно ответил Филипп. Его лучший и единственный друг - Максим Белкин, сиял назло закатному светилу и всем остальным. Обычно, это если и не вдохновляло, то хотя бы отвлекало от уныния. Но сейчас Филипп ощутил раздражение. - Фил, ты чего-то грустнее, чем обычно или мне кажется? – продолжил сиять улыбкой Макс, - Давай, веселее! Последний день же! Завтра выпускной! Ух, оторвёмся! В его глазах сверкнул нездоровый похотливый блеск. Макс прожужжал Филиппу все уши грандиозными планами распрощаться на выпускном не только со школой. - Ага, оторвёмся, - буркнул Фил. Хотелось наорать на Макса. Влепить оплеуху, схватить за плечи и трясти с криком: "Ты что, идиот, не понимаешь?! Это конец! Конец всему! Я больше не увижу Киру. Никогда! И тебя, балбеса, тоже не увижу!". Но вместо этого, Филипп потёр лоб и поправил очки. - Пошли. Быстрее разберёмся, быстрее домой уйдём, - сказал он. Не дожидаясь ответа, Фил развернулся и потопал по длинному школьному коридору в сторону актового зала. Макс поспешил за ним, придерживая сумку. - А куда торопиться? Посидим, потрещим! Тебя же дома не ждут! – улыбался он. Филипп с тоской посмотрел в сторону окна - третий этаж. Всего-то. Слова друга резанули его словно бритва. Он знал, что Макс имел ввиду не это. Он хотел сказать, что-то вроде: "Тётка не запрещает тебе гулять допоздна! Сам можешь вернуться, когда хочешь! Круто! Не то что мои родители!". Однако, по своей душевной простоте, он сказал то, что сказал. Больно. Филипп незаметно вздохнул. Он сам не знал, зачем вызвался помочь с украшением актового зала, ведь никогда не проявлял себя активистом и всегда сбегал из школы как можно быстрее, унося ноги прочь из этого переполненного муравейника. Хотя нет, знал конечно же. Врать было бесполезно. Кира. Опять она. Фил, в злобе и бессилии, сжал кулаки. Из приоткрытой двери в актовый зал доносились голоса. Смутные, неразборчивые, серые. Хихиканья, смешки, нелепые выкрики. Куча мала из звуков. - Давай я подержу, сама не справишься! – звонко прошил грязную мглу её голос. Кира. Кира. Кира. Голова зазвенела, закружилась. Сознание улетело в ад и вернулось обратно. В горле пересохло. «Надо… надо уйти. Так будет легче» - подумал Филипп. Макс пинком открыл дверь. - Здорова, выпускнички! Все взгляды мигом обратились на вошедших. - А вы че, всё ещё в одежде? - Макс с кривой усмешкой оглядел присутствующих. Вика и Эля закатили глаза. Настя хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Валера и Сёма скривились. Харуми пропустила шутку мимо ушей, приветливо улыбнувшись. Макс уже давно пожимал ребятам руки, кидал «незаметные» взгляды на девчонок. Филипп стоял. Глаза пожирали Киру, жадно впитывая каждый её жест, выжигая в мозгу оттиск её образа. Очередной. Надо было идти, иначе он будет выглядеть ещё глупее, чем обычно. Но было ли ему до этого дело? Нет. Их взгляды встретились. Фил часто слышал, что карие глаза – скучные, обычные и невыразительные. У половины населения земли такие. Серая масса. Как же они все ошибаются. Филипп растворялся в её глазах, тонул, без шанса на спасение. Но спасение было и не нужно. Единственное, чего он хотел – остаться там, застыть в её взгляде, словно букашка в янтаре. Быть там вечно, или как минимум сотни тысяч лет. Хотя бы минуту. Она отвела взгляд. Минута – слишком щедро. - Так, ну что тут у нас? – бойко включился в работу Макс, бросив сумку на кресло. Зал снова наполнился болтовнёй. Фил молча пошел к столу с гирляндами, сбросив сумку и куртку в то же кресло. Безмолвным привидением проплыл мимо одноклассников. Задумчиво повертел лампочки в руках, поправил очки и стал оглядывать помпезные бутафорские колонны, прикидывая, как бы развесить всю эту дребедень, чтобы хотя бы не стало уродливее, чем есть. - Мне кажется, что на рояле будет смотреться куда красивее, чем на колоннах. Кира стояла в шаге за его спиной. В груди болело. «А что, если я прямо сейчас повернусь и скажу тебе, всё, что думаю? Как ты поступишь? Смутишься, покраснеешь, скажешь "извини" и отойдёшь, оставив меня наслаждаться издевательским улюлюканьем одноклассников? А может просто рассмеёшься мне в лицо?» - Угу, - с трудом выдавил Фил. - И ещё вон туда, - она указала тонким изящным пальчиком в сторону занавеса, - К верхней балке. Филипп проследил взглядом к месту, куда указала Кира. Высоко. - Лестницу бы… - сказал он обрывисто. Шаги. - Сдалась вам эта лестница, Кира, иди сюда, я тебя подсажу! – с дерзкой ухмылкой нарисовался Валера. Валера – звезда класса, и всей параллели. Высокий, сложенный, завсегдатай спортзала. Корчил брутальное выражение лица, поглядывая на всех вокруг, как на плесень или грязь под ногой - с презрением. Кроме пары избранных, и, конечно же, девчонок. Проходя мимо Филиппа, Валера намеренно распетушился, выпятил грудь так, чтобы Филу пришлось подвинутся, уткнувшись в стол. Очередная порция унижений. Травить худых взъерошенных очкариков – одно из Валериных любимых занятий. Больше он любил разве что смотреть в зеркало. Филипп не подвинулся - некуда. Да и незачем. Тычок. - Э, ты чё пихаешься? – тут же навис над ним Валера. Фил мог много чего ему сказать, и получить по зубам. Смешное было бы фото в выпускном альбоме. - Валера, - холодно осадила его Кира, - Мы сами разберёмся. Она всегда говорила мягко, но, когда ей досаждали, тон Харуми приобретал леденел до такой степени, что по коже пробегали мурашки. Слова вылетали хлестко, как пощёчины, или даже удары кнута, отрезая для собеседника любые пути для продолжения разговора. За такое, некоторые звали её "Снежная королева". Она знала, но не реагировала. Может, ей нравилось. Валера замер в нерешительности. Кира обрубила возможность возмутится, но и опозорится он не хотел. - Не с теми ты водишься, Чернолесова, - хмыкнул он, прикрываясь самодовольной улыбкой, и вернулся обратно. Макс вился там же, возле девчонок. Он хихикал и как-бы невзначай пытался кого-нибудь приобнять или хотя бы коснуться. Элька всячески отстранялась, а вот Настя, наоборот, одобрительно ухмылялась, иногда роняла булавки и кнопки, демонстративно за ними наклонялась, отсвечивая содержимым расстёгнутой на верхние пуговицы блузки. Макс в такие моменты потел, мялся, теряя весь свой задор, и не решаясь быть наглее, как на то намекала Настя. Вся ситуация с Валерой прошла мимо Макса. Да и что бы он сделал? - Пошли, лестница за кулисами, справа, - прозвучал голос Киры. Фил ощутил тепло на своём локте. Она мягко подталкивала вперёд. - Угу, - кивнул Филипп, и поплёлся за кулисы. Когда они закончили, солнце исчезло, окончательно растворившись за горизонтом. Потрескивая, зажглись лампы. Холодный синий свет рассыпался по залу, обесцветив блёклые картонные декорации. - Ну всё, давайте, я фоткаю и отправляю Светке, - заметно уставший от посиделок Сёма стал целить камерой телефона - Пусть скажет, что всё хорошо, и пойдём уже. Включайте! Эля послушно ткнула выключатель. Вспыхнули разноцветные лианы гирлянд, обвившие свод сцены и стоявший в углу рояль. Красные, жёлтые, синие и зелёные. Лампочки тлели, а не горели. Филипп сидел на заднем ряду, наблюдая за происходящим со стороны. Одноклассники дурачились, фотографировались с непристойными жестами, корчили рожи, обезьянничали. - И вот это обязательно Светке отправь! – гоготал Валера, делая вид, что сношается с большим картонным ёжиком. Сёма ржал и фотографировал. Вика и Элька посмеивались, вслух раздумывая, как бы ещё можно было обсмеять декорации. Зал и правда походил на площадку для утренника: картонный всадник-богатырь, провожающие его дед с бабкой в окружении зверюшек, размытая деревенька позади. Классный руководитель вдохновенно распиналась, что это всё символ перехода во взрослую жизнь, что здесь всё глубоко и только с виду кажется смешным и детским. - Давай, Валерон, жги! – хохотали Вика и Эля. Филипп отвернулся, кинув взгляд на выход. Настя и Макс удалились минут двадцать назад. Сначала она, потом, спустя пару минут, испуганно оглядываясь по сторонам, сам не свой, выскочил Макс. Прямо как в дешёвом кино. - Не совсем то, правда? – спросила Кира, присаживаясь на соседнее кресло. Фил покачал головой. - Ты про этих оболтусов? – спросил он, - Вроде всё как обычно. Харуми усмехнулась. - Да нет же, про атмосферу! Ба́ка… – улыбнулась Кира, добавив по-японски. Филипп старался не смотреть на неё. Хотя бы не пялится, как псих. Но её улыбка буквально парализовала мышцы, и он физически не мог отвернуться в другую сторону. Фил улыбнулся. Первый раз за очень долгое время. «Я точно мазохист» - Лампы всё портят. Обесцвечивают, - наконец произнёс Фил, справившись с оцепенением. Кира согласно покачала головой. - Я сейчас, - шепнула она, и встала. «Зачем ты вообще рот открыл, убогий» - проклинал себя Фил, расстроенный тем, что она ушла. Синие лампы под потолком вдруг потухли. - Ю-ху! – завопили одноклассники, возбуждённые сумерками и мерцанием огней. Гирлянда и правда стала ярче. Мёртвый свет потолочных ламп перестал пожирать цвета. Даже Фил это ощутил. Посидев немного, наблюдая за сиянием гирлянды, он пошевелился, намереваясь встать. Ладонь обожгло прикосновение. Здесь, вдалеке было темно. Галёрка буквально утонула во мраке. Но Фил почувствовал, что это она. Необъяснимое, неизведанное чувство растеклось по телу от кончиков пальцев до ушей, поднимая волоски на загривке и пробегая мурашками по спине. - Кгхм, - тихонько кашлянула Кира. Филипп понял, что для простой случайности, его ладонь слишком долго касалась её руки. - Прости, - одёрнул он руку, - Я не хотел, не увидел тебя! Тьма наконец-то истончилась и силуэт Харуми проступил на сером полотне вечера. Филу даже показалось, что она улыбается. «Разбежался, идиот» - одёрнул он себя. - Не хотел… - едва различимо прошептала Харуми. - Так! Тихо! Светка звонит! – заорал Сёма на беснующихся товарищей, - Алё! Да, здравствуйте Светлана Алексеевна, да, вот фотографирую как раз… Его голос расплылся, став шумным фоном, помехами. Фил застыл прямо на полпути, как сгорбленный истукан, так и не поднявшись с кресла. - Да всё нормально, чего ты так напрягся, - сказала Харуми. Филипп почему-то напрягся ещё сильнее. - Ты уже домой? – спросила она. Ему показалось, что он уловил нотки разочарования в вопросе Киры. А может, Фил просто хотел их уловить. - Да нет, я просто выглянуть хотел, Макса что-то не вижу, - нашёлся он. «Чёртов мазохист» Так было всегда. Стоило Филиппу лишь ощутить её внимание, заговорить или просто сесть рядом, он уже не мог отделаться от этого чувства. По венам разливалось странное ощущение лёгкости. Свободы. Серый мир насыщался цветом. Фил ругался, проклинал, злился и ненавидел это чувство, и Киру, которая его вызывает. Но знал, что вся его злоба – это не всерьёз. Харуми Киригаю он любил. Обожал, бредил и нежно воздыхал. Всё, что с ней было связано оставляло приятный, теплый отпечаток на сердце. Ненавидел он другое. Разлуку. Одиночество. Весь тот мрак, который накатывал на него, когда она уходила. Единственное, что Фила успокаивало, не давая погрязнуть во тьме уныния окончательно, это знание, что наступит новый день. Новый день с Кирой. Так было всегда. До недавних пор. Филипп сел обратно в кресло. - Я слышал, что ты вернёшься обратно в Японию? – спросил он в полголоса. Он знал ответ на этот вопрос. Сам не понимал, для чего спрашивал. Наверное, надеялся, что она произнесет "нет". Повернется к нему и с улыбкой скажет: "Да нет конечно, бака! С чего бы мне возвращаться? Мой отец здесь, мои друзья здесь. Я не вернусь. Нет" - Да. Сердце рассыпалось на куски. Новый день не настанет. Он просто не нужен без неё. - А… - протянул Фил. «Я люблю тебя. Останься. Умоляю, останься здесь, со мной. Я не смогу без тебя, больше не смогу» - крутилось у него в голове. - Жаль, - всё что он из себя выдавил. Кира села поудобнее, закрыла глаза. - Да, мне тоже. *** - Фи-и-ил! – завопил Макс, нагоняя его на улице. Филипп остановился. Фонарь над его головой изредка моргал, макая парня в июньскую ночь. Стрекотали цикады, мельтешили мошки и комары. - Ты мне не поверишь! – воскликнул Белкин, схватив друга за плечо, - я думал такого в жизни не бывает! - Да? – без особого интереса отозвался Филипп. Его день уже закончился. Полчаса назад за Кирой приехал водитель. Её отец был слишком занят, чтобы хотя бы раз приехать самому. Виктор Чернолесов был бизнесменом мирового уровня – так о нем шептались среди учеников и учителей. У всех он вызывал благоговейный ужас, вперемешку с завистью и уважением. Филипп же его просто недолюбливал за пренебрежение к Харуми. - Только не говори никому, ладно?! Я Насте обещал! – всё не унимался Макс, пытаясь зажечь в друге интерес. Филипп понял, что Макс не отстанет просто так. - Ну давай, валяй. Я – могила, сам знаешь. Они пошли дальше. - Ну, в общем... – Парнишка нервно огляделся по сторонам, - Она мне того… ну… Макс бледнел и краснел, пытаясь подобрать слова. - Макс, хорош мямлить. - Я сидел, а она, ну… на колени стала, расстегнула мне брюки и… - проблеял Макс, - Ну ты понял! Филипп удивленно посмотрел на него. - Что-что, прости? Я не ослышался? – переспросил он, - Ты сейчас не свои влажные фантазии мне рассказываешь? - Прямо в классе! – шепнул Макс. Фил такого развития событий не ожидал. - Настя-то? – уточнил он. Максим неистового закивал, да так, что ещё чуть-чуть и голова бы отвалилась и поскакала по асфальту рядом, скалясь всеми тридцатью двумя. - Я сам в шоке! – усмехнулся он, - Надо запомнить этот день! Величайший день! Макс, довольный собой и фортуной, бодро зашагал вперед, обгоняя Филиппа. - Да уж. Величайший, - пробурчал Фил. *** Ночь прошла незаметно. Лёг, закрыл глаза, открыл. Фил думал, что не сомкнет глаз, размышляя о Кире и её отъезде в Японию, но утомлённое мрачными мыслями сознание выключилось, стоило ему лишь коснуться головой подушки. Утро ворвалось в комнату вероломными воплями будильника. Филипп кое-как собрал себя в кучу, смахнул телефон с тумбочки, после чего медленно сошкрёбся с кровати. Прошелся по квартире. Пусто. «Не вернулась с попойки ещё. Надеюсь, что и не вернёшься, старая гнида» - подумал он о тётке. Вот уж к кому, а к ней ненависть была простая и незамысловатая. Тупое и приземленное чувство, без изысков. Заявилась после смерти родителей, получает за него пособия, живёт с пьянки на пьянку. Жадная сука. «Ну ничего, не долго нам ещё соседствовать» Филипп умылся, перекусил тем, что нашел в холодильнике и сел за компьютер. До выпускного ещё есть время обдумать всё как следует. В квартиру он больше возвращаться не собирался. Парень покосился на телефон, обратив наконец внимание на мигающий диод. Сообщение. Щёлкнул разблокированный экран. - И чего тебе не спится ночью, увалень, - пробормотал Фил с легким раздражением, читая сообщение от Макса. Филипп удивленно приподнял брови. От Макса пришло восемь сообщений, пять из которых были удалены. Все они пришли в пол третьего ночи. Остатки фраз не складывались во что-то цельное. «Фил. Странные дела. Видел Настю» - мысленно собрал Филипп обрывки. - Ну конечно она теперь тебе снится будет, - усмехнулся Фил. Он отложил телефон в сторону, и перевел взгляд на экран. Курсор застрял на словах "В произошедшем виноват лишь я". *** Филипп стоял у входа в ресторан, нервно подергивая подол пиджака и озираясь по сторонам. Взгляд его беспокойно блуждал по улице, силясь отыскать знакомое лицо, но лишь соскальзывал с гомонящей толпы выпускников на сжатый в руке телефон и обратно. В актовом зале Харуми так и не появилась. Да и Макс куда-то запропастился – сообщения не доходили, звонки разбивались о стену коротких гудков. Безразличный механический голос сообщал, что "телефон абонента выключен". Мимо, цветными пятнами пролетали разодетые одноклассники. Красные, зелёные, синие, жёлтые. Молодёжь, особенно прекрасный пол, собрали на себе все цвета радуги. У Фила появилось стойкое впечатление, что они соревнуются. Каждый последующий наряд был все вульгарнее, откровеннее и цветастее. Кто-то здоровался, кто-то проходил молча. Окрылённые праздником, под хихиканье и возбуждённые разговоры, выпускники запрыгивали в ресторан. В планах у большинства было напиться до потери пульса и натворить глупостей. «Ну где же ты…» - промелькнуло в мыслях у Фила. И тут, словно откликаясь на его безмолвную молитву, шаркая по гравию, подъехал знакомый автомобиль. Выскочил водитель и услужливо открыл заднюю дверь. Она. Мгновение замерло. Фил не был готов. Целый мир, серый, убогий и скучный мир не был готов к её появлению. Харуми Киригая. Её красота взорвала сознание Филиппа, а утончённость собрала воедино, изменив навсегда. Платье, настолько черное, что ночь расступалась перед ней, услужливо стелясь у ног. Приталенное, но не обтягивающее, длинное, но не в пол. Декольте, но не пошлое и кричащее, как у всех остальных, нет. Элегантное, подчёркивающее. Открытые плечи, серебряный кулон с камешками янтаря, озорно играющими в пульсирующих лампах ресторана, точь-в-точь - её взгляд. Бликами луны сияла серебряная заколка в чёрных, спадающих до плеч волосах. Тонкий, в цвет платья, поясок, с серебряной окантовкой, мягко обвивал талию. Справа от подола платья, чуть выше колена – изящный разрез. Харуми была ошеломительно красива. Филипп с трудом вернулся в реальность и то, лишь почувствовав, что телефон выскользнул из его безвольно опустившихся рук. - Слюни подбери, чудило очкастое, - гоготнул проходящий рядом Валера и толкнул Фила в спину. Филипп, не ожидав такой подлости, пошатнулся, споткнулся и упал на колени. Очки съехали с носа, и он с трудом их поймал. Содранная на ладонях кожа горела. Фил, ругаясь под нос и отряхиваясь, встал. Надел очки. Перед ним возникла Кира. Шагнула прямо из тьмы. - Пошли, - улыбнулась она, протягивая руку, - Утрём ему нос дважды. Харуми хитро подмигнула. На Филиппа накатило смущение, робость и страх, он хотел было снова что-то нерешительно проблеять, но вместо этого с улыбкой и благодарностью взял её за руку. Сегодня их с Кирой последний день. Бессмысленно смущаться, бояться, стыдиться. Бессмысленно ненавидеть. Это всё шелуха, грязная и неказистая оболочка. И теперь в ней не было нужды. Он впитает в себя счастья столько, сколько сможет. Сколько она позволит. Пусть он сгорит дотла, до серого рыхлого пепла. Оно того стоило. - С удовольствием, - ответил Филипп. Ему было плевать на Валеру, на одноклассников, учителей, родителей, да вообще на всех. Харуми держала его за руку. Разве имело значение всё остальное? Они вошли в заведение. Было шумно, ярко и, на удивление, весело. Вечер стремительным галопом отгремел, в свои права вступила ночь. Были конкурсы, танцы, песни, потом опять конкурсы, и снова танцы. Все хохотали, орали песни, так что дрожали стекла несчастного заведения. Фил и Кира тоже хохотали, тоже травили шутки и участвовали в конкурсах, танцевали. Вместе. С того момента, как она подала ему руку, они практически не расставались. Филипп чувствовал себя как никогда прекрасно. Это было счастье. Жизнь, что обыкновенно проходила мимо него, утекая сквозь пальцы. - Ха-ха, я и…ой, я и не знал! – хохоча, надрываясь и заикаясь, кричал сквозь музыку и алкоголь Сёма, - Что ты, Фил, так танцевать умеешь! Мировой мужик! Кира засмеялась. - Да-да, а помните, он такой р-раз! – придерживая платье, подпрыгнула она, пытаясь спародировать нелепый танец Фила. - Держись! – хохотнул Фил, едва поймав Киру за локоть. Девушка не удержала равновесие и упала на него, чуть не сбив с ног. Все они были пьяны, но каждый по-своему. Чей-то разум помутнел от алкоголя, а чей-то от счастья. - Так! Ну что, бандиты, пора найти новый кабак для наших посиделок! – радостно вскричала пьяная вдрызг Элька, вскинув руку с зажатыми в ней туфлями на высоких каблуках. Их небольшая компашка радостно загудела. - И! – продолжила вопить девчонка, - Раз мы тут все взрослые, но денег у нас нет… Тут она ткнула в Киру. - Ну кроме тебя, Чернолесова, - хмельно добавила она. Все, включая Киру, усмехнулись. - Короче! – подвела Эля итог, - Пошли ко мне в гости! Предки свинтили, хата свободна! Одобрительное улюлюканье. - А у меня ещё вон чё есть! – вклинилась Настя и легонько тряхнула сумкой, где тут же раздался знакомый звон бутылок. - У-у-у! – заорала их маленькая компашка. - Дай я тебя поцелую, умница моя! – выкрикнул Валера, растопыривая свои медвежьи объятия, и надвигаясь прямо на Настю. Та лишь хихикала и наматывала пьяные круги вокруг Вики и Сёмы, убегая от любвеобильного одноклассника. - Пот-о-ом! Дай напиться, своло-о-очь! – визжала она под общий хохот. Ребята наконец-то кое-как организовались и поплелись к Эле, благо та жила совсем не далеко – в паре кварталов. Когда они отходили от ресторана, Фил краем взгляда заметил пару женщин, стоявших чуть позади, со стороны чёрного хода. Гирлянд там не было, а фонарь лишь искоса скользил по их спинам. Одна из них беззвучно рыдала у второй на груди. Несмотря на темноту, Филипп узнал их. Плакала старшая сестра Макса. Утешала её Светлана Алексеевна. «Макс. Он ведь так и не появился» - резануло у Фила в голове. Окрыленный переполняющими его чувствами, он совсем забыл о Максе. Он ведь так и не вышел на связь. Филипп протрезвел. Ему вдруг стало нехорошо от вида рыдающей сестры Максима. Что-то случилось. Он отпустил Киру. Первый раз за вечер. - Фил? – спросила она. - Я догоню, - ответил Филипп. Сердце стучало всё быстрее. Фил направился к женщинам. Когда до них оставалось всего пару метров, его заметили. - … забрать вещи, - утонул в ночи обрывок фразы. Сестра Максима отвернулась, вытирая глаза платком. Светлана Алексеевна, мрачная и безмолвная, посмотрела на Филиппа. - Ветров? – холодно обратилась она к нему, - Давай попозже поговорим, сейчас неудачный момент. Она ещё никогда не была такой холодной и мрачной. Каких бы дел не натворили её подопечные, она, "Светка", всегда была позитивной - отшучивалась, улыбалась. Сейчас она казалась старой и злой. - Нет-нет, пусть подойдет. Филипп его лучший друг, - дрожащим голосом произнесла сестра Макса. Светка поморщилась, но кивнула. - Ира, а что… - хотел спросить Фил, но осекся, встретившись с сестрой Максима взглядом. Опустошенные, безжизненные, красные от слез глаза. Опухшие веки, дрожащий подбородок. - Что с Максимом? – всё же выдавил Филипп. Внутренности стали покрываться льдом. Сердце барабанило где-то в ушах. - Максимка, братик… он, - женщина запнулась, - Его не стало вчера ночью. *** Филипп, оглушенный, сгорбленный, сидел на холодном выпученном бордюре. В голове шумело. "Максимка…братик…сердце…не стало" – раз за разом проносились слова сестры Макса. Фил схватился за голову, силясь осознать переполняющие его чувства. Страх? Абсурд? Скорбь? Все смешалось в чёрный колючий клубок, который медленно рвал его горло, продираясь вниз, к заледеневшим кишкам. Фила тошнило. Прошибал озноб. Спина и лоб покрылись холодным, липким потом. В воздухе висел единственный вопрос. Как? Как это в принципе могло произойти? Как у здорового, пышущего жизнью парня могло резко наступить истощение, да такое, что не выдержало сердце? Смерть теперь не казалась чем-то романтичным, старухой с косой, под руку ведущей тебя в сумрачную даль. Нет, это просто факт. Сухой, холодный и окончательный. Мертв. Не существует. Не стало. Внезапно, на Фила нахлынули чувства. Неожиданно для него, это оказался гнев. Его обманули. Это всё идиотская шутка, розыгрыш. Филипп сжал кулаки. Это точно обман. Но если хорошо все обдумать, то обман вскроется, логично же. - Нет-нет, что-то здесь не то, - бормотал Фил себе под нос, - Это враньё. Перед глазами всплыло лицо сестры Максима. Враньё? Филипп, чудом не стряхнув очки, живо помотал головой, отгоняя образ. - Конечно враньё… Давай, где нестыковка? Что странного? – бубнил он, общаясь сам с собой. Улица расплывалась. Ночь превратилась в смутное, смазанное пятно, в разлитые по бумаге чернила. Филипп снял очки, протер рукавом глаза, и стал проговаривать все мысли вслух. Только бы не молчать. Лезвие тишины застыло у его горла. Если он замолчит, только посмеет умолкнуть, беззвучный нож врежется ему в глотку и Фил утонет в горе. Такого допустить он не мог. - … странные дела, видел Настю, - выхватил его разум фразу, из собственного нескончаемого потока болтовни. Филипп застыл. «Вчера ночью не стало» Фил выудил из кармана телефон, и залез в сообщения от Макса. Они пришли скопом, в полтретьего ночи. - Может, он буквально её видел? – вдруг осенило Филиппа. Мысли, одна бредовей другой заёрзали в голове. Трудно было поверить, что одноклассница как-то может быть связана со смертью Макса, тем более, с такой смертью. Но это была единственная по-настоящему странная деталь. Соломинка. - Чего я гадаю, позвоню ей просто. Филипп залез в список контактов, вписал в строку поиска "Настя". Пусто. - Что за ерунда, - рассеяно пробормотал он. Все контакты учеников из одного класса автоматически синхронизировались через облако. Проект "На связи", за который директор школы получил грант и огромную премию, и от которого, лично Фил, плевался дальше чем видел. Так или иначе, номер телефона Насти у него просто не мог отсутствовать. Филипп нахмурился, перезапустил смартфон, затем повторил поиск. Контакта Насти по-прежнему не было. - Глюк какой-то, - проговорил он тихо, и залез в общую базу контактов школы. Пальцы Фила замерли над клавиатурой. - Так, а какая у неё фамилия? Он замолчал. Простой вопрос поставил его в тупик. В голове, кроме её внешности и имени не было вообще ничего. Филипп нервно сглотнул. - Кто ты вообще такая, Настя? Он быстро прокручивал в голове воспоминания, стараясь припомнить, как она вообще очутилась в их классе. Год за годом, день за днем. Ничего. Фил не вспомнил ни единого смешного курьёза, драки, слёз из-за двойки, да хотя бы ответа у доски. При этом, его не покидало ощущение, что Настя – часть их коллектива. Она словно бы всегда была с ними, но при этом Фил абсолютно ничего о ней не помнил. - Да что такое… - ругался он. Филипп залез в школьную галерею, полистал фотографии. Насти ни на одной из них не было. Тогда она нашел фото недельной давности. Это была общая фотография их класса, на которую Светка загнала всех под угрозой расстрела. Там точно был весь класс, даже Сёму с бронхитом, и того вытащили для фото. Взгляд скользил с одного лица на другое. Курносый Макс, веснушчатая Элька, бледный как мел болезненный Сёма, цветущий и позирующий Валера. Скромная, с легкой улыбкой, Кира. Глаза бегали по фото, пальцы растягивали экран, увеличивая изображение. Дыхание перехватило. Насти там не было. Она не была ученицей их класса. Фил, оцепеневший, тупо пялился в экран. Электронный циферблат мерцал цифрами: "2:28". И тут, он подорвался. Нестерпимый, животный ужас обуял его, разбегаясь по телу крупной дрожью. Губы высохли, частое дыхание мелкой наждачкой скребло горло. Фил повернулся в сторону дома Эльки. «Кира» *** Филипп несся по пустынной улице, продираясь сквозь облепившую со всех сторон ночь. Фонари не горели. Тьма, вперемешку с ветром, упруго толкала его в грудь. Мимо летели окутанные безмолвием дома, мёртвые витрины магазинов, утопленные во мраке закоулки и улицы. «Вот он!» - увидел Фил единственный дом в округе, в котором ещё горел свет. Филипп, задыхаясь, подбежал к входной двери и прислушался. Бесполезно. Стук в голове и шершавую отдышку ни один звук так и не перекричал. Тишина? Фил занес руку и постучал в дверь. «А что я скажу?» - запоздало пришла ему в голову мысль. Стук растворился в тишине. Большой двухэтажный дом возвышался молчаливым зловещим маяком в ночи, навевая мысли о чертовщине. Филипп нащупал взглядом маленький, неприметный звонок. Нажал кнопку. За дверью взвизгнула и тут же смолкла тонкая, но настойчивая свирель. Филипп переминался на месте, заглядывая в зарешёченные окна, и прикидывая, можно ли как-то забраться выше, на второй этаж. Нервы, натянутые до предела, стали опасно подрагивать. Внезапно, дверь с едва уловимым щелчком приоткрылась. За ней показался силуэт. - Элька, там Настя, она… - выпалил он тут же, втянув побольше воздуха, но оборвался на середине. - А что я? – кокетливо улыбнулась ему Настя, выглядывая из-за двери. Фил замер, вглядываясь в черты её лица. С виду, обычная девчонка. Длинные, вьющиеся рыжие локоны, чересчур правильные черты лица, пылающие пурпурные глаза, очаровательная улыбка. «Пурпурные глаза?» - проскочила смутная, пьяная мысль. Голова вдруг стала лёгкой и пустой, словно мозг вынули, а пустую черепушку набили ватой. Дыхание сбилось, стало тяжёлым, неровным и дерганным. Губы задрожали, по телу пробежала огненная волна. Сердце застучало быстрее, запуская одну волну жара за другой. - Заходи, остальные тебя уже заждались, - мягко прошептала она, едва заметно шевеля губами. Настины алые, пухлые губки манили Фила, и он порхал к ним, словно светлячок на огонь. Страстные, полные жара глаза, вспыхивающие и светящиеся в темноте потусторонним пурпурным светом, прожигали в его груди дырки, одну за другой. Ноги подкашивались. Настя отворила дверь немного сильнее и поманила Филиппа пальцем. Платья на ней не было. Горящий взгляд Фила заскользил по её сводящему с ума телу. Прошелся по стройным ножкам, скользнул по талии, аккуратному пупку и поплыл выше, остановившись на плотно обхваченной черным кружевом, пышной груди. Филипп, словно зомби шагнул за порог. Дверь за ним беззвучно закрылась. Щёлкнул замок. Настя придвинулась к нему, прильнула, прижала к стене. Её жаркое дыхание обожгло ухо, зубки легонько куснули мочку. Одна ладонь коснулась щеки, вторая легла на грудь и медленно поползла вниз. Руки Филиппа, без его ведома, нагло и без всякого стыда вцепились ей в грудь, отодвигая кружевную ткань. С шорохом расстегнулась ширинка. Их губы соприкоснулись, он ощутил мятный вкус её дыхания. Фил не понимал, что происходит. Его сознание улетучилось, растворилось в океане похоти, что разом обрушился на него, легко сломав хребет. Чувства отключались одно за другим. Исчезли запахи и звуки, затем ушел вкус Настиных губ, а с пальцев пропало ощущение её нежной, шёлковой кожи. Стали таять образы, рассыпаться грудой осколков воспоминания, меркнуть и затухать желания, не связанные с Настей. "- Мой русский сильно режет слух? – скромно улыбнулась темноволосая девочка, присев к нему за парту в пустом классе, - Я учила его дома, в Киото. Мама хорошо говорила по-русски, вот и учила меня, пока не заболела. Филипп посмотрел на неё. «Вот странная» Девочка с виду совсем не выглядела, как иностранка. Её выдавал лишь легкий акцент. «Почему ты подошла ко мне?» Она прочитала немой вопрос в его удивленных глазах. - Я подумала, что тебе одиноко. Также, как и мне. Вот и решила подойти, - стеснительно отведя свой карий взгляд, пробормотала она. Фил улыбнулся. Сам не знал, почему. Наверное, от неожиданности. Солнце так резко разогнало мрак. - Да уж, прямо в точку, - ответил он, - Меня Филипп зовут. Фил. Девочка расцвела. - А я – Харуми Киригая! Ой, то есть Чернолесова! – смущенно усмехнулась она, - Пока никак не привыкну. «Какие красивые глаза» - Кира значит? – сказал Филипп. - А? - не поняла Харуми. - Ну, Киригая. Кира, - теперь уже он смутился, - Да не обращай внимания, я просто… - А мне нравится, - перебила его Харуми, с улыбкой, - Кира! Здорово звучит!" Это воспоминание было последним щитом. Рубеж, за которым таилась душа. Ещё секунду, ещё миг, и воспоминание расколется под натиском неведомой силы, и от Филиппа Ветрова не останется даже имени. «Кира. Точно. Это ведь я тебя так назвал» Чуда не случилось. Силы не наполнили тело Филиппа, от одного лишь её имени. Однако, руки, что бесконтрольно путешествовали по обнаженному телу Насти, резко выпрямились. У Фила получилось её оттолкнуть. Скорее всего только из-за того, что девушка этого не ожидала. Их губы и распаленные тела на мгновение расцепились. Это ничего не изменило. Бесконтрольная, ошеломляющая похоть по-прежнему пронизывала каждую клеточку тела Фила. Он, обессиленный упал, и тут же пополз к Насте, сдирая ногти на руках. Стук. Вскрик. Пурпурный взгляд моргнул и погас. Сознание так резко ввинтилось в голову Филиппа, что едва он смог снова слышать, как тут же чуть было не оглох от своего собственного истошного вопля. Болело всё. Сердце работало с надрывом, чихая и захлебываясь, как двигатель на допотопном запорожце. Легкие горели от малейшей попытки сделать вдох, или хотя бы пошевелиться. Живот крутило, по кишкам как будто протягивали леску с десятком рыболовных крючков. Глаза слезились, а во рту наоборот пересохло. Нос был забит запахом ржавого железа. С огромным трудом Филипп приподнял голову, проведя мутным дрожащим взглядом вверх. Напротив лежала Настя. Её глаза были закрыты, а на голове, в области виска, расплывалось пятно. Рядом лежал окровавленный утюг, проводом опутавший её ногу, опрокинутая гладильная доска. Филиппа стошнило. Он кое-как перевернулся на бок и подтянул к себе ноги, сворачиваясь калачиком. Боль стала медленно отступать. Последнее, что он помнил – Настя открыла ему дверь. Как он прошел из коридора в другую комнату, почему он голый, и что вообще произошло – осталось где-то там, далеко, в пурпурном тумане. Наконец-то стал включаться мозг. «Что за херня здесь происходит? Надо встать, надо быстрее встать!» - вопило его сознание, подгоняя иссушенное тело. Глядя на Настю и вспоминая её пурпурный взгляд, на ум приходила целая тонна фильмов ужасов про демонов и прочую нечисть. И в каждом из них ошибкой героев было расслабляться, после того как тварь получала смертельное для человека ранение. Но тварь ведь не человек. «Настя не человек, это точно» Теперь сообщения Макса казались всё более связанными. Он писал короткие, односложные предложения, потому что был в ужасе, или, что еще хуже, чувствовал себя как Фил сейчас. По ощущениям прошло минут десять прежде чем Филиппу удалось хотя бы распрямиться и с трудом сесть. Взгляд заёрзал по комнате. Спальня. Обычная. Кровать, шкафы, лампы, Валера, окна, телевизор. Сознание взбрыкнуло. Страх, тупой и бессознательный настиг Филиппа не сразу, а лишь через пару секунд. «Валера!?» На кровати лежал Валера. Вернее, то, что от него осталось. Нагая, высушенная мумия, больше походившая на задохликов вроде Фила, которых Валера любил гонять по школе, а не на здорового медведеподобного любителя потягать железо. Страх придал сил. Филипп, корчась и тихо кряхтя, встал. Сомнения окончательно покинули его, Настя – не человек. А значит, у него очень мало времени. Филипп, двинулся вперед. Он не стал искать свою одежду или хотя бы телефон, а ведь стоило бы вызвать полицию и скорую. Скорее всего, они бы успели приехать, найти горстку трупов, и, если повезет, поймать существо – Настю. Но Филу было не до этого. Мысли, все еще тягучие, мутные плыли лишь в одном направлении. Губы дрожали, нашептывая: "Кира". Филипп, шаркая, поплелся к двери, ведущей прочь из комнаты, опасливо обходя лежащую Настю стороной. На всякий случай он закрыл за собой дверь. Наверное, стоило связать Настю или вообще приложить еще раз утюгом, но деревянные пальцы едва-едва смогли сжать ручку двери. В глазах поплыли красные, пульсирующие круги. Они то складывались в бесовские руны загораживая обзор, то расходились сатанинским хороводом, заливая бордовой мерцающей тьмой и без того расплавленный мозг. «Надо хотя бы дверь подпереть» - пришла почти осознанная мысль, но только она лишь скользнула в его голове, как тут же раскололась и рассыпалась горсткой багровых кубиков и забарабанила по паркету. Фила еще раз вырвало. Кажется, с кровью. Филипп обвел взглядом комнату. Очки потерялись где-то в доме, поэтому очертания комнаты были смазанными, нечёткими. Тени от предметов зловеще расплывались и шевелились, словно протягивая к нему свои склизкие щупальца. Филипп увидел ещё одно тело. Девушка. В горле стал ком. Чтобы разглядеть, пришлось подойти. «Вика» - с облегчением отметил Филипп, разглядев лицо. Худенькая и высокая Вика, абсолютно голая и высушенная точно также как и Валера, валялась на полу, разметав ноги и руки в стороны. Она походила на сломанную куклу Барби. Лицо было искажено в экстазе. Филу на секунду показалось, что улыбка Вики стала шире и она подмигнула. Он дёрнулся от неожиданности и едва не упал. От резкого движения в глазах потемнело и перед лицом полыхнула хищная, изломанная в карикатурном волчьем оскале ухмылка Насти и её огненные пурпурные глаза. Вдох. Фил резко глотнул воздуха, едва не захлебнувшись. Рвать уже было нечем. Комната, пошатываясь, вернулась. Две пурпурных точки все ещё висели перед глазами, словно мушки от взгляда на солнце. Филипп, кое-как собрав сознание воедино, пошёл дальше, бегло заглядывая в попутные комнаты, шаря взглядом в поисках тел. Сёма лежал на кухне. Мумия. Филипп не захотел подходить, побоялся что Сёма дернется, схватит его, будет умолять спасти, а Фил не знал как. Он вообще не понимал, что и как делать. Плана не было. Нужно было найти Киру. Но что потом? Филипп дошел до лестницы, ведущей на второй этаж. Собравшись с силами, Фил занес ногу и поставил её на первую ступеньку. Это оказалось сложнее, чем он думал. Если бы он не выблевал всё что мог, то его бы вновь вывернуло. Организм отчаянно боролся, пытаясь восстановится хотя бы частично, но тщетно. Филипп перенес вес тела, и поднялся. Миновал ещё несколько ступеней, затем ещё, и вот уже виднелся финиш. В кромешной тишине раздался щелчок. Дверь в спальню с шуршанием отворилась. Филиппа пронзил ужас. Тварь уже ожила. Ноги подкашивались, спина и загривок заледенели, ему мерещилось её дыхание, а пурпурные точки снова зажглись перед глазами. - Ну и куда же ты, глупая мышка? – прошелестело прямо у него над ухом. Сердце оборвалось и ухнуло вниз. В глазах потемнело. Сознание едва не ушло. Филипп закричал сорвавшимся тонким голосом и размахнулся рукой, слепо пытаясь толкнуть демона за своей спиной. Тщетно. В его кисть вонзилась мертвецки-ледяная хватка и с хрустом сдавила. Боль не успела прийти, как ноги Филиппа тут же оторвались от ступеней. Его тело выгнулось назад и пулей залетело наверх от невероятно сильно толчка в спину. Филипп ударился лицом о паркет и покатился вперед, размахивая конечностями как тряпочная игрушка. Что-то хрустнуло, затем ещё раз. Комната мельтешила, рот заполнял вкус железа. Тело стало ватным, и ощущалось неохотно. Полупустые мысли приходили с задержкой в несколько секунд. Впереди, в паре метров от него, на полу лежала Харуми. Тоже голая, как и все, но не мумия. Грудь вздымалась и опускалась. Она дышала. Была ещё жива. - Мышка хотела найти свою любимую Кирочку? – снова вонзился в мозг проклятый шёпот, - Ну так вот она, смотри. Когтистая лапа сгребла Филиппа за волосы, отдирая от пола его безвольное тело. В памяти снова мелькнул глухой хруст. «Наверное шея. Или спина» - промелькнула мысль. Тварь подняла его без особых усилий и поднесла ближе к Харуми. Киригая лежала на спине. Её волосы разметались по исписанному сверкающими закорючками паркету. Руки и ноги были разведены, на манер человека с рисунков Леонардо да Винчи. Сверху, к потолку был пристегнут сосуд, напоминающий большие песочные часы. Верхняя половина наполнялась кровью, стекающей тонкой струйкой с подвешенного тут же трупа. Элька. Нижняя часть песочных часов была заполнена зеленоватой, тускло мерцающей жидкостью. В этой же части сосуда, на двух растяжках был закреплен большой изумруд, на который и капала кровь Эльки. С каждой омывающей его каплей, минерал мельчал, обтекая зеленым потом. Жижа, капля за каплей, выливалась на Харуми. С каждым глухим шлепком зеленой дряни о её белоснежную кожу, девушка всхлипывала и шипела от боли. Каждая капля впитывалась, расходилась разрядом молнии по её телу, едва заметно вспыхивая. Каждая вспышка меняла Киригаю Харуми. Уши стали тоньше, длиннее. Волосы с каждой каплей белели, обесцвечиваясь целыми прядками, да так резко, что глаз не успевал уследить. Стиснутые в агонии зубы тоже менялись – клыки становились длиннее, начинали выпирать. - Нравится? Не отвечай, мышка, я знаю, – хихикал демон, - Она ведь становится ещё краше. Смотри какая светлая кожа, какое упругое и подтянутое тело… ммм… А волосы? Ушки? Хозяину понравится. Грудь только немного маловата, но это ничего. Когда понесёт от Хозяина, всё равно вырастет. Тварь с присвистом захохотала, разжимая руку. Филипп мешком с костями рухнул на пол. Он много раз представлял себе смерть. Думал о том, как его тело, размазанное по асфальту, утром найдет дворник или случайный прохожий. И каждый раз он считал, что ему уже будет все равно. «Кира… Кира… Кира…» Раз-два. Раз-два. Сердце еще билось. Мозг хоть уже и не осознавал происходящее, всё ещё отдавал какие-то команды телу. Глаза видели. Раз…два. Раз… Пауза стала слишком большой и натужной. Сердце глохло. В глазах мутнело. Последнее, что Филипп видел – это Харуми. Разве не так он мечтал закончить свою жизнь? Вряд-ли. Он хотел видеть её улыбку, а не агонию. Его рука, загораживающая Киру. «Что?» - прошуршало в голове. Под разъяренный вопль демона, капля изумрудной жижи разбилась о ладонь с переломанными пальцами. По телу Филиппа проскочил разряд. Тьма сгребла его в охапку, обняла крыльями и утянула в пустоту. *** Раз… два. Раз-два. - Ларан ретэль! Ирсан! – яростная тарабарщина прогрызла дыру в тишине. Раз-два. Раз-два. - Проклятая мышка! Да как ты посмела?! – сложилась тарабарщина в слова. Раз-два. Раз-два. Сердце снова билось. «Я… жив?» - странная мысль проскочила в его голове. Через пелену тьмы просачивались ругательства и проклятья. - Маленькая, убогая ретэль! «Маленькая, убогая мышка? Мышка?» Кожу лизнул ветерок. Легкое, неуловимое дуновение, теплыми весенними мурашками пробежало по телу, приподнимая волоски. Лицо грело солнце. Рассудок, все еще слегка мутный, быстро собирался по кусочкам в единое целое. Секунда, две. Готово. Филипп открыл глаза. Взгляд, как никогда ясный и чистый, уперся в брешь в потолке. Живая, подвижная с рваными переливающимися золотыми и белыми краями, она дышала, сжимаясь и расширяясь обратно. По ту сторону шумел океан, кричали чайки и слепило солнце. Рядом была еще одна дыра, поменьше. Её края отсвечивали алым с серебром. - А, ты очнулась. Мышка, - злобно проворчала Настя где-то сбоку. Фил, в смятении, повернулся на голос. Настя, при помощи пурпурного кожистого хвоста, сгребла беловолосую Харуми и подняла с пола. - Мышка. Глупая, глупая маленькая мышка. Ты и не представляешь, во что вляпался, - гневно прошипела она, вонзившись в него пылающим взглядом. Глаза. Странного цвета, да. Светятся, оставляют шлейф в воздухе. Но Филиппа больше не пронизывала похоть. Ему совершенно не хотелось накинутся на неё и отодрать до потери пульса. - Что? – тупо спросил Фил. Мозг уже не походил на банку с вареньем, но творящийся вокруг беспредел по-прежнему не укладывался в голове. Происходящее походило на бред шизофреника. Демоны, порталы, голая Кира с белыми волосами и эльфийскими ушами. Настя бесшумно подошла к нему. Наклонилась, взяла за шею и легко, как пушинку, оторвала от земли. Фил коротко хрипнул и вцепился в её руку. На удивление, было скорее страшно, чем больно. - Ты пойдешь с нами, но забьешься в такую далекую нору, и будешь сидеть так тихо, что ни один шаман не услышит даже твоих мыслей, ты поняла меня, мышка? – хищно улыбнулась Настя, растягивая клыкастую ухмылку буквально до ушей, - А я буду следить за каждым твоим вздохом. «Что? Что?» Фила не покидало ощущение, что все это сон, предсмертный бред распаленного агонией сознания. Настин хвост удлинился, порос фиолетовой шерстью, и потянулся вверх, к окантованной золотом бреши. - Фил! Крик Харуми приземлил его. Это реально. Все реально. Сердце забилось. Воспоминания о вечере быстрой чередой картинок пронеслись в его голове. «Кира!» Он хотел закричать, протянул руку в её сторону, но Настя положила палец на его губы. - Шшш... тихо, мышка. Королева возвращается домой.