Заметить тебя

Рам долго мучился над тем, что лежало перед ним. Тупые вопросы, которые на этом курсе не могли рассказать ничего нового, да и не звучали раньше от преподавателя. Вот что такое закон Кирхгофа под номером два? Они это точно не проходили, и пусть преподаватель мечет в них ручками — факт есть факт. Такого закона он не слышал со школы, и сейчас вспомнить его? Полный бред. Только одна мысль теплилась на задворках сознания — скоро будут перемены на этом курсе физики, профессор предупреждал о будущем стажере на замену. С полной безнадегой отложив три сшитых листка, он выдохнул с полной безысходностью и наткнулся на выведенное карандашом на белой краске парты: 1) а 2) б -3 степени 3) в ... Рам почесал голову, сверяясь с ответом написанным грифелем. Попробовал на скорую руку посчитать. Ладно, сегодня на стороне его удачи сидят боги — правильно! Подписывая под ответами «спасибо», Рам шустро записал и проверил каждый ответ в черновик, смело идя к преподавателю, чтобы сдать работу. Радовало, что первый тест закончен, но омрачало, что решил он его не сам. С чистой душой выходя из аудитории, он пошел к своему другу Дыану, чтобы в очередной раз проследить за этим чудным мальчишкой. Пусть они и ровесники, но порой его лучший друг умудрялся вляпываться в такую глупость, что приходилось пробивать свой лоб ладонью. Впрочем, Рам считал себя человеком спокойным и оставлял эти экспрессивные жесты до самого дома, но сразу же забывал о них стоило только увидеть своих собак. Размеренная жизнь студента первокурсника — что может быть лучше? Ах да, отсутствие проблем от старших. К сожалению, с этим не получалось. Дыан ссорился на всю площадь корпуса с каким-то инженером и явно находился в не самом лучшем настроении. Рам мысленно возвел очерняющую речь в сторону тех, кто не дает покоя бедным первокурсникам, и подошел к громкой парочке. — Ты слишком много просишь! — Всего-то пообедать, — игриво заметил старший, поправляя на себе форму. — Тем более за мой счет. — Нет, — Дыан был непреклонен, свел руки на груди и тут же фыркнул так по-детски очаровательно. Рам против воли допускал смешинки в глазах ровно до тех пор, пока не натолкнулся взглядом на второго старшего, что молчаливо стоял за спиной наглого Пи'. Волосы слишком длинные, но лицо самое красивое, что Рам видел в своей жизни. Тонкий нос, губы идеальной формы, и глаза — словно черная и бездонная вселенная. Пришлось заставить себя отвернуться, потому что заметили его интерес. Но какая разница, правда? — Нельзя отказывать старшим, — настаивал парень, улыбаясь так, что передергивало плечи от сладости. Рам не вмешивался, ведь, если бы Дыану и вправду не нравилось это внимание, он, едва заметив своего друга, уже подал бы знак. А тут стоял, не отходил, спорил и ворчал, будто не знал, как себя вести перед человеком, который его привлек. Рам тоже кидал взгляды на старшего, что стоял поодаль. Он умудрился заметить к своему тату на шее интерес и любопытство, которое пытались скрыть за телефоном. — Кинг, пошли, — громогласно, с печалью и грустью сказал второй старший, обращаясь к длинноволосому. — Бон, ты бы хоть цветочек принес. Голос Кинга звучал приятно, он ласкал слух, вызывая какой-то трепет. Рам, как только ловил взгляд старшего, против воли демонстрировал смешинки в глазах. Дыан же только фыркнул, потому что приставучий парень заявил: — Это он мне должен носить цветочки. Рам мысленно усмехнулся уверенному заявлению, но, поймав взгляд друга, понял, что что-то тут не чисто. Странно и очень необычно. — Что-то произошло? — спросил Рам, смотря в спину Кинга, что удалялась все дальше и дальше.

***

Снова этот курс по термодинамике... Не хотелось учить абсолютно ничего. Под вялый бубнеж и тихие перелистывания тетрадных листов клонило спать. Рам старался быть прилежным студентом, поэтому позволить себе откинуться на парте и засопеть, как сделал его сосед, не мог. Да и тема курса была важна для будущего обучения. Рам слушал вполуха, периодически доставая телефон и хмуря брови. Время тянулось несоизмеримо тяжело. Долго и так безысходно, что прошел вроде уже как час, а на деле десять минут. В полном расстройстве он захлопнул тетрадь — лучше он позже поймает того, кто соображает, и займется дополнительным обучением, чем будет пробовать что-то понять сейчас. Перед глазами предстала белая парта со странным текстом. «Этот профессор зачитывает учебник, утомляет». Рам фыркнул про себя и вывел ответ: «Ничего не понимаю из его речи». Отведя тетрадь в сторону, он наткнулся на еще одну приписку таким же почерком: «Хочу свой сад». Достаточно интересное заявление, а еще немного странное. Рам хмыкнул, растягивая губы в улыбке, и приписал: «Хоти». После лекции он пил убойную дозу кофеина. Забыв о Дыане и пропустив мимо ушей ворчание по поводу старших, Рам задумался над тем, кем мог быть его собеседник, раз уж он умудрялся на термодинамике думать о каком-то саде.

***

«Мечтаю высадить в нем жасмин, чтобы пах на весь двор». «Ты хочешь задохнуться?» — произведя осмотр белого полотна, отвечал на парте Рам. Переписку «до» стирали, оставляя на месте прошлой — новое послание. А там, где была заметка про профессора, появилось название книги, что серьезно облегчало задачу. Рам сразу же ввёл название в поиск и нашел весь лекционный материал термодинамики в целом. Только результата в этом ноль, потому что даже читая текст, он его мало понимал. Поэтому уверенно подписал: «Спасибо за помощь, но я не понимаю». Молчаливо просиживая остаток пары, только теперь в телефоне, Рам старался вникнуть в материал, чувствуя, что у него кипит мозг. Сейчас он тоже не прочь был бы оказаться где-то в саду, где пахло жасмином и дул в лицо ветер, теплый, чистый. Чтобы он сидел на крыльце маленького дома и ощущал все то умиротворение, что так редко посещало его в городе. А дальше мозг под контуженный информацией генерировал отдых и счастье одновременно. Ему хотелось сделать что-то такое, что не подходило его обыденности. — ...К завтрашнему дню, вам нужно подготовить ответы на вот этот тест, — бурчал профессор, передавая по рядам листки, — Буду ждать сдачи. На ней основывается средний балл вашего обучения по курсу. Рам закатил глаза. Сад в таком помочь не мог. Ему придется сидеть и решать это до окончания дня, и вряд ли он сам справится с этим. Дыан после пар ворчал эмоциональнее и забавнее, чем профессор, но как-то не хотелось тратить силы в его сторону. Ему нужно было не решать проблемы, а просто выслушать. Если другу нужна была помощь, он говорил сразу. — Ты в него влюбился? — вышло спросить в нужный момент. — Не то, чтобы, — Дыан смутился и надолго замолк, по-видимому выискивая ответ в самом себе. Впереди мельтешил старший, Кинг. Беззаботный, уверенный и явно знающий толк в этой жизни. Рам бы с удовольствием имел такого старшего по коду, но, увы, его наставник Пи'Ти — тот, кто умудряется игнорировать все проблемы, кроме основных, что могли решить и без него. — ...наверное, он мне нравится. Дыан стыдился, хмурился и в тоже время краснел, как заправская кассирша, которая была слишком симпатична для такой работы и очень редко получала комплименты, хотя, вообще-то, должна их слышать каждый день. Это вызвало усмешку, которая сохранялась ровно до того момента, пока Дыан не произнес: — Пойду я пообедаю с ним. Рам был не против, и кивнул больше довольно, чем обиженно. Поесть одному ему не проблема. Большая сложность — тест по термодинамики, что никак не поддавался его перегруженному информацией мозгу. Он остался в университете, найдя самое тихое место для того, чтобы осилить такой, вроде бы, плевый курс. Он уже учил, читал доступные материалы и леции, но даже на второй вопрос не мог ответить. Будто боги вмешались в его разум, не позволяя знаниям оседать в голове. Полный нервяк. Помощь пришла с внезапной стороны. Старший присел напротив с такой лучезарной улыбкой, что захотелось психануть, но Рам сдержался. Во-первых, Кинг на факультете имел репутацию чуть ли ни гения. Во-вторых — он слишком не заинтересован в помощи младшим, но, если попросить, он не откажет. Рам бы попросил, но у него язык к небу прирос, потому что этот парень заставлял его волноваться. Какой-то трепет в груди от прекрасного, будто лицо человека не из этого мира. Ощущение, что старший не такой как все. Чужие, но интересные. Рам не знал, как себя вести, поэтому замер. — Здесь надо минус, а тут дальше по формуле, деление и воздвигни все в третью степень, — как преподаватель, уверенно и прагматично произносил Кинг, смотря на его бумаги. Рам поднял взгляд и попал в плен этих черных глаз, чувствуя только то, как бьется в груди сердце. — Нам дали этот тест на прошлой неделе, — говорил старший, улыбаясь и при этом переворачивая душу, — Здесь надо применить второй закон Кирхгофа, а тут не забудь знак суммы. Это звучало так просто, что Рам услышал, как его мозг начинал работать. Оказывается, в вопросах термодинамики все было очень просто. Он ловко схватил карандаш и отвел взгляд от того, кто волновал его сердце, чтобы полностью сосредоточить внимание на работе, которую нужно было сдать. Кинг курировал до последнего, едва касаясь пальцев, будто случайно, и в тоже время с каким-то обещанием. Рам не мог озвучить ни свое имя, ни свои желания, просто слушал и старался отлепить язык от пересохшего неба. — Я тебе принесу свои конспекты, они должны помочь, — Кинг говорил больше задумчиво, чем заинтересованно. — Я их все равно наизусть знаю. Хотелось спросить, как ему это удается. Хотелось спросить почему именно Раму, но старший улыбался и таким заманчивым движением поправлял волосы, что сейчас молчать — лучшее решение. Иначе Рам ляпнет какую-то несусветную глупость. — Пойдем поедим, — Кинг не спрашивал, утверждал. Рам посчитал, что отблагодарить едой за учебу — не так много. Больше ему нравилось, что он проводил с Кингом время. Поэтому заграбастав вещи, младший позволил вести себя за руку до тех пор, пока они не оказались рядом с кафе. Придорожная макашница, но это не отменяло вкусной еды и прекрасного кофе. Рам потянул его к ней. — А, так вот, что ты задумал, — улыбался старший, присаживаясь напротив младшего. Он смотрел по сторонам, а Рам только на него. Какая-то ассоциация с тем, что Кинг прекрасен, как его три пса, теплилась в груди. Будто дома, будто дом — это Кинг. Стало не по себе. Рам прибывал в таком состоянии эйфории, что не запомнил абсолютно ничего, кроме того, как оплатил их ужин. Сам он шел домой счастливым, стараясь сдержать улыбку до последнего. Интересно, если он расскажет об этом Дыану, друг его поймет?

***

«Если не понимаешь, то вот как можно найти дополнительные курсы». Перечень литературы был написан в ряд на белой парте. Рам улыбался, потому как большую часть понял еще на занятиях с Кингом. И даже профессор не мог испортить его настроения, потому что все это казалось таким неважным. За тест он все же получил полный бал, чем гордился. Пусть с помощью других, но он сам решил большую часть и хорошая оценка —только его заслуга. Рам приписал: «Откуда ты столько знаешь?» Сам стыдливо замазал собственную слабость. Интерес не в его характере, особенно к человеку, с которым он делит парту. Этот инкогнито приписывал к теме о саде: «Делить прекрасное природы лучше с кем-то». Рам возмущенно уточнял: «С кем-то или с кем-либо?» Хотелось больше информации о жасминовом парне. Все больше его сердце заходилось стуком от воспоминаний о Кинге, и все так же разум заполнялся мыслями о том, кто оставлял ему сообщения на парте. Дыан медленно погружался в отношения, а Рам старался карабкаться в собственном разуме, который проецировал старшего на неизвестного. Окончательной точкой стал сон, где Кинг вытащил его за руку в сад, полный жасмина, и в этом невероятном аромате прижал губы к его губам, унося на другую планету.

***

— Ты всегда такой молчаливый? — Кинг был уперт. Несмотря на то, что Рам старался обходить моменты подобные этим, старший все равно старался влезть под кожу. Только теперь на улице шел дождь, и собаки, с которыми он вышел из дома на прогулку, сейчас прижимались друг к другу от холода кондиционера. Кинг улыбался, хоть и боялся этих огромных животных. Рам был ему так благодарен, что не смог справиться с эмоциями. Он знал, что в его глазах блестят слезы, но в то же время это были не только слезы обиды. Еще и признания. Когда Кинг предложил ему полотенце, отчего-то Раму было жизненно необходимо вытереть сначала собак. Не потому что он всегда так делал, а потому что без них Кинг бы не впустил к себе. Но ворчание было такое явное, что старший бы поступил так в любом случае. Успокоил, принял, да еще и накормил. Только вот кусок в горло не лез, и Рам отказался от предложенного. Он еще такой ребенок по сравнению с Кингом. Правда, это не мешало попытаться уснуть на диване, зная, что собаки заперты в свободной комнате, и не мешало Раму двинуться на лоджию, на которой расположился Кинг. Ему в ситуации с предательством жизненно необходимо ощущать кого-либо, что-либо. Ладно, это он преувеличивал. Он тянулся к теплу, что давал ему старший, и здесь себя уже было не прикрыть. Жалко, что тот, кто писал на его парте подсказки, сейчас не рядом с ним. Возможно, когда-нибудь они встретятся, и Рам от всей души поблагодарит за приятное эфемерное чувство жасминового сада, что оставил грифелем на белой парте инкогнито. Кинг притянул его в свои объятия, возможно, он так делал со всеми. Но Рам в это не верил, даже если мысли панически метались в сомнениях. Он просто прижимался к щеке губами и от собственной смелости замирал в этой почти открытой среде. За окном хлестал дождь, но было так тепло, что хотелось открыть окно. Вокруг был целый лес из растений. Кинг внезапно сдвинулся, позволяя коснуться губ. Рам не знал, что именно он делал, он просто был уверен в том, что делалэтоправильно. Целуя, лаская губы, лаская позже язык и мечтая о большем. То, что может быть между ними. Он касался изящного носа, прикрытых глаз, и проводил зубами по мочке уха так, как самому было приятно. — Ай'Нинг, ты уверен? - Кинг спрашивал, выгибаясь в объятиях. И кто будет не уверен в такой ситуации? Рам молчал, он просто целовал. Заставляя дождь поглощать влажные звуки языков. Сам же ощущал дрожь от смелости, от доступности своего «хочу». Кинг только подставлял шею, позволял стягивать с себя футболку и на каждый поцелуй груди шептал: — О-ох. Невозможно, чтобы было так хорошо. Это попахивало каким-то бредом из бульварских романов. Но Рам чувствовал под всей своей болью — это правильно, вот так целовать, зажимать коричневый сосок между зубами и ласкать горошину языком. Дальше — откровеннее. Спустить заранее штаны и убедиться, что хотят абсолютно так же сильно. Рам не верил в удачу, но и не наглел с шансом везения. Поэтому приспустил находящиеся на нем шорты, чтобы высвободить стоящий член. В этих размерах они были равны, как и равны были сейчас эмоционально. Они потянулись ладонями вдвоем, только Кинг умудрился обхватить затылок младшего, чтобы поймать его губы в сладком поцелуе и позволить вести. Убирав ладонь, он наслаждался тем, как Рам обхватил их возбуждение и прошелся по ним широкой рукой. От этого хотелось признаваться в любви, но Рам только шептал: — Хорошо. Наверное, и Кингу хорошо, потому что он излился себе на грудь, принимая следом всплески спермы младшего. Они вытирались футболками так быстро и в то же время устало, что обращать внимание на дождь не осталось сил. Перед сном Рам прижался губами к алым от поцелуев губам старшего и уткнулся ему в плечо. Возможно, именно так решаются эмоциональные проблемы у взрослых — прижимаясь к любимому человеку.

***

На утро не было ни следа дождя. Растения, висевшие над ними, были такие же яркие, как и лучи горячего солнца. Становилось уютно и приятно. Рама прижали к груди, одуревающий запах и жасмина, и эвкалипта прилип к его обонянию. Кинг был слишком теплый, но это не душило, грело изнутри, согревая своими руками, что прижимали, словно плюшевого мишку к себе. Младший не знал, что делать, но то, что должен — вывести на улицу собак. Кингу явно, чтобы следы оставались в свободной комнате, поэтому с сожалением Рам покинул объятия первым и ушел с приподнятым настроением на улицу, чтобы выгулять своих трех оболдуев. В его душе цвел и пах жасмин, а в груди шальным ритмом билось сердце. Он влюблен, и даже больше. Его спасли от распада, его починили. Но, когда он вернулся, Кинг молчал, накладывал кашу и собирался на учебу. Рам думал, что он смущен. Много думал и так же подметил, что старший не в своей тарелке, поэтому волнуется. — Я пойду ночевать к Дыану, — вышло сказать с натугой. — Оставайся здесь сколько тебе надо, — сказал в ответ Кинг и, наконец, словил его взгляд. Это будоражило, волнуя и окатывая. Рам почти понимал это отношение к себе: надежда, искомое найдено. Для них двоих в эту ночь пришло решение. Метаться бесполезно, и тут остался только выбор судьбы, кому сдаться. Рам кивнул, и ушел на занятия по ненавистной термодинамике. Телефон всю пару беспокоил оповещениями от друзей, а после и от родителей, так что младший просто вырубил его и пялился в парту. Новое сообщение так и светило безнадегой. «Я ищу любовь». Рам верил, что этот человек может искать. Сам же искал и, вроде бы, уже нашел, но мысли метались в неизвестности, мешая думать об материале. Сейчас казалось бредом волноваться о лекции профессора — он временно живет с человеком, который умнее в разы, он мог сегодня прижаться к его груди и перед сном вновь окунуться в сладкий поцелуй со вкусом зубной пасты. Возможно, это главное, да? Неуверенность в том, что Кинг это просто позволяет, все же горела, мучая жаром и сомнениями. Почему Рам не мог отрыть рот и спросить? Почему ему так сложно говорить именно с Кингом? Ища ответы там, где их не может быть, Рам отвечал на парте: «Я вроде свою нашел, встретимся? 15:00 в столовой медицинского. Я буду с веткой жасмина». Не потому что он любил жасмин, а потому что ему нужны ответы. Кажется, если другой человек, кто вмешался в его мысли, появится, то это поможет разложить все чувства по полочкам. Тем более что купленный перед учебой шоколад можно использовать как презент в благодарность за тесты и ответы.

***

Кинг не писал, не звонил. Он просто пропадал до конца учебного дня. Рам волновался настолько, что включил телефон и запустил режим «не беспокоить», правда добавил в исключения только одного абонента. Он хотел бы обсудить произошедшее, но не получалось. Рам бы написал первым, но как бы он себя чувствовал при этом? Покусившись на территорию жилья старшего, при этом приведя с собой его главный страх, разве можно быть настолько наглым? Рам просто мечтал купить вкусный ужин и накормить Кинга в благодарность за терпение. Больше ему ничего не надо. Он бы оплатил обед, только старший испарился, исчез, не появлялся перед ним. Только в три часа, подойдя в столовую медицинского факультета, он увидел его. Такого же потерянного, абсолютно одинокого, как и он сам. Присаживаясь рядом, он выложил на стол как ветку жасмина, так учебник термодинамики, точно такой же, что лежал у старшего, и произнес: — Поговорим? — Ай'Нинг, ты решил взять в первый курс это? — спрашивал старший, он смотрел на ветку жасмина, но не в глаза. — Да, потому что это важно. — А что еще важно для тебя? — Кинг был не уверен в своем вопросе, поэтому зачесывал волосы и прикусывал губу, не отводя взгляд от ветки жасмина. — Ты. Старший молчал, но улыбался так отвязано, что хотелось поцеловать. Рам терпел до самого вечера. Терпел объяснения по ненавистной термодинамике и еду купленную по пути. Кинг терпел собак и их кормежку, во время которой они умудрились свалить пару горшков с цветами. Позже, пока младший мылся, старший пересаживал цветы в пластиковые горшки, думая, что кормушки можно пристроить чуть поодаль, чтобы хвостами животные не спихивали их. А Рам думал, как бы убрать страх перед собаками у Кинга, чтобы они, хоть иногда, спали всей толпой. Ночью, прижимаясь в темноте губами к губам, младший сминал ягодицы старшего, чувствуя отклик, который дарил полное умиротворение. Они молоды, и они любят друг друга. Что еще нужно?