Никто

      В который раз это происходит? Марк в который раз провожает соседа, что часто заглядывал к ним на чай, домой и который раз задержится. Дверь хлопнула, замок закрылся, голос приказал раздеваться, несмотря на то, что он каждый раз просил не делать этого. Сопротивление поражало только насилие. Стоило один раз оступиться и вот он в плену, у него есть его голые фото и неприличные видео, чем дальше, тем больше. Перед сверстниками не стыдно, вся школа уже считает его шлюхой, потому что его насильник не церемонился и иногда заглядывал в школу, делая дела прям там, но если узнают родители? Они и так не довольны им. Но разве он виноват? Если бы Марк тогда не согласился, он бы отстал? Думать уже поздно.       Удивительно, но за все это время слезы ещё не закончились. Они текли по щекам, пока он раздевался, уже зная, что будет дальше. Грубо и быстро, он войдет без подготовки, смазки или презерватива. Больно, каждый раз слишком больно. Хоть дома в частном секторе расположены далеко друг от друга, рот ему всё равно затыкают. Слезы почему-то сильно раздражали его насильника, за это он не раз получал, иногда даже по лицу, но было невозможно не плакать, боль раздирала не только физическая, но и душевная. Конечно, он кончил не вытаскивая, предсказуемо, но все ещё неприятно. Конечно, его сейчас грубо поставят на пол коленями, травмируя и так разодранную глотку. Воздуха и так не хватает, но упираясь в чужие бедра руками он вызывает лишь пощечину и порцию унижений. Щека горит, но след вряд ли останется, не на лице. Синяков много на бедрах, где его грубо хватают, и на талии, которую агрессивно мнут. Пытка заканчивается на холодном полу, куда его кинули после всего. Такой приличный, вежливый, добрый и ответственный, хороший коллега и примерный сосед. Но он насильник. Марку никто не поверит, если он скажет, обвинят во лжи, притянут оправдания за уши, обвинят в том, что он просто шлюха. Хотя, может, так оно и есть? Он шлюха, которая согласилась на секс со взрослым мужчиной, а потом передумал, он ведь сам спровоцировал? Думалось, так подумают все. Горло болело, поясницу ломило, зад горел. Его поднимут за волосы, если он не встанет достаточно быстро. Слезы все ещё катились, было сложно собраться. Что толку от "ну не плачь, я ведь хороший", "тебя ведь возбуждает грубость" и "я буду нежнее", когда так больно. Конечно ему прикажут умыться или вообще остаться, если он очень плохо выглядит, чтоб родители не заподозрили, что их примерный сосед может заниматься чем-то подобным. Так он и думал, ненавистный голос сообщает родителям, что Марк останется у него. Тихие всхлипы на холодном паркете, спешить уже некуда, ему не обязательно вставать сейчас. Невозможно угадать, что он скажет сейчас: "Чего ты, солнышко?" или "Хули рыдаешь, шлюха?". Иногда он был нежным, иногда он дарил наслаждение, а не боль, иногда он нежно гладил по голове, обнимал, лежал рядом, целуя синяки. Воспоминания давят ещё больше, Марк пытается заткнуть себя и плакать тише, боясь чужой реакции, но сегодня ему повезет.       - Вставай, идём помоемся, чая попьем, - на удивление нежные прикосновения, ему помогли помыться и даже воспользовались заживляющей мазью, которой уже больше двух лет. Чай был действительно вкусный, а боль в горле привычной, так что она не отвлекала, - почему ты не можешь просто наслаждаться? Я ведь не грубый, когда ты не плачешь с порога, - один и тот же вопрос, ответ на который разозлит его слишком сильно. Марк не хочет быть избитым опять.       - Простите, - что ещё можно сказать этому человеку? Он не понимает, как его можно не хотеть, но правда в том, что Марк не мог понять, правда ли он не любит? Моменты, когда он добр и нежен греют душу, а прикосновения не противны, но это было так редко. Насильник перебирал его волосы, потом провел по щеке - было больно. Видимо, домой его не пустили поэтому.       - Надеюсь к утру спадет. Скажешь, что упал, если что, - приближалась ночь, долгая и мучительная, он не отреагирует на "нет", он заламает руки, он удержит сопротивляющиеся ноги, он не послушает. Слезы стекали по подбородку, пока что нежный мужчина их вытирал. Он обречён на такое существование, может лучше смерть? Разве ад может быть хуже? Конечно нет. Ада нет, рая нет, после смерти ничего нет и не будет. И это ничего так прекрасно, так манит. Но он слаб для этого, он останавливается на полпути каждый раз. Чай недопит, но его уже ведут в спальню, что сродни комнате пыток. Красная дырка, уже порядком растраханная, на этот раз его хотя бы смазывают, уже не так больно. Руки заломали, поясница болит, ведь он слишком выгнулся. Грудью и коленями на кровати, такая привычная поза. Но все ещё болезненная.       - Прошу, пожалуйста, нежнее, - голос дрожал, умолял, но кто будет его слушать. Вошли резко и тут же вышли, дразня вход, который горел с новой силой. Крик вырвался из уст, но его заглушила подушка, которой его придавили. Пару входящих-выходящих движений и мужчина набрал быстрый темп, причиняя чуть меньше дискомфорта, но все равно это было слишком. Что-то еле слышно бубнили там, что-то непонятное, наверное, как всегда всякие комплименты, совсем не нужные, толку, что он красивый. Может был бы уродом его бы и не мучали так. А может и нет. "Почему я?" вертелось на уме каждый раз. Почему? Не повезло. Мир так устроен. Кто-то рождается в хорошей стране с обеспеченными родителями, которые при этом находят время на совместный отдых, окружён заботой и пониманием, с хорошим коллективом на работе, этот кто-то не познает никогда ада на земле. А кого-то не планировали, кого-то не любили, хоть и пытались сделать вид, кого-то недолюбливали учителя, кого-то смешивали с грязью друзья, этого кого-то сейчас жестко трахали, причиняя боль моральную и физическую. Когда это прекратится? А даже когда прекратится, как жить с этим дальше? Как существовать? Невыносима мысль о том, что он будет жить. Почему. Почему почему почему почему. Слез не осталось. Сил тоже. Тело расслабилось и погрузились в ни то сон, ни то ещё что-то на него похожее.       Вернуться домой было чуть радостнее, чем прибывать с насильником, но сильно ли? Мама с порога кричит, что он хмурый и не здоровается, притаскивая отца, чтоб тот отчитал. Но тот лишь лениво бросает "его на изменить". Все это так неважно. Хотелось просто помыться и уснуть, несмотря на утро, несмотря на вторник. Его не будут ругать за прогулы, ведь он был у уважаемого соседа.       Неужели родители не предполагают, чем они занимаются? Все равно. Сил помыться нет. Грязная кровать, грязный пол, грязное все. Мусор среди мусора, все правильно. Как бы хотелось умереть, наверное. Сон - демо версия смерти. Поэтому он спал по 13 часов? Возможно, но сейчас не важно. Ничто не имеет значения. Даже приглашение в пятницу к его друзьям не имело значения. Хоть и без морали, но насильник был собственником, он не даст в обиду, никто не сделает больно, кроме него самого. Только он имеет право мучать Марка. Было тревожно, но сон быстро захватил его. Может, до пятницы заживёт, если мазать чем нибудь? Думается, он не откажет скинуть денег на такую мелочь. Но эта мелочь может спасти, даже если заживёт не полностью. Облегчить страдания никогда не зря, так? Возможно.       Проснулся Марк от криков матери, которая была недовольна чем-то. Ах да, он лег на постель в одежде, да и комната вся "будто свалка". Не ново, но все ещё немного обидно, что на него просто кричат, не обращая внимания на его состояние. Его позвали к ужину, где отец читал ему лекции о том, что он не слишком уж доброжелателен к Скоту, их прекрасному соседу. Он, по доброте душевной, берет его к себе в гости, не обращая внимания на его внешний вид и поведение, а Марк такой неблагодарный. Конечно, он в этом виноват. Молодой парень, которого утаскивает в свой дом на ночёвки взрослый мужчина, он просто неправильно себя ведёт. Что, если рассказать родителям? Поймут они или будут дальше обвинять? Скажут, что заслужил, или пожалеют? Не важно, совсем не важно, он все равно не скажет. Завтра придется идти в школу, где его постоянно задирают. Если бы Скот не приходил в школу, может быть и Марка бы не прозвали давалкой. Кто-то верит, кто-то нет, но неизменно с ним никто не общается. Не сделанная домашка не удивит никого из учителей, поэтому самое время свернуться комочком и плакать, долго плакать, потому что больно. Хочется другой жизни, где друзья не бросят его, где одноклассники не станут унижать, где родители относятся с пониманием, где его не насилуют пару раз в неделю, может, где бы он встречался с милой девушкой или заботливым парнем, дарил бы им любовь, а они то же в замен. Но этого уже никогда не будет? Больно как в первый раз, все ещё приходится затыкать себе рот, хочется кричать и выть. Выть и кричать. Это прекратится, вот уже скоро. Конец через пару капель крови. Одиноко. Холодно. Совсем не хорошо, страшно, но жалеть не о чем. Совсем.