Шанс от старого друга

      Что может быть интимнее чем отношения жертвы и убийцы? Убийца видит твои последние минуты жизни, твои настоящие эмоции, он держит твою жизнь в своих руках. Наверное, уровень интимности отношений персональной убийцы может быть только отношения заклятых врагов – вы знаете о друг друге то, чего не знают даже самые близкие друзья, родственники, и даже партнёры. Будучи заклятыми врагами, не отворачиваете нос, когда перебираете даже самое грязное бельё друг друга. А когда твой заклятый враг шарит в твоих снах, открывая «дверь» как к себе домой, разбирается в твоих страхах и мыслях лучше чем ты сам, когда ты ловишь все его яркие эмоции, величать такого человека как Мистер Реддл, Тёмный Лорд, или Лорд Волдеморт увы уже не пристало. Такой уровень близости всё-таки, хоть и не по желанию, так что Гарри уже давно звал своего заклятого врага просто Томом.       Когда Гарри услышал как его позвали совсем рядом в манере Тома все его тело прошила дрожь, спина вспотела, а сердце забилось как птица в клетке от вброса адреналина. - Том… - откликнулся Гарри.       Ответом была тишина.       Тихо обернувшись, он никого не увидел. Честно говоря, все эти «дружеские» зовы он ожидал услышать только к началу четвертого, а то и пятого курса и не хотел грузиться этой проблемой сейчас, но кто-то решил по-своему. Обернувшись, он не увидел никого рядом, только озеро, гальки, деревья. Сердце всё ещё стучало слишком заполошено, и сейчас ему, который принял уже все данное как реальность, казалось, что ткань всего мироздания сейчас слишком тонка и за ней беснуется первозданный хаос, а он просто душа умершего который плавится в нём, только протяни руку и ты навсегда откроешь ту дверь, которая никогда не закроется. Снова слышать голоса, которые никто более не слышит… Нет, он знает, что, то был василиск, а сейчас это был голос Тома. И тема, которую он боялся обдумывать, которую гнал от себя, уже точно придется обдумать, потому что кто-то уже решил это за него, проявившись, и это нельзя игнорировать. Все ещё немного напуганный внезапным проявлением Тома, Гарри откинулся на землю и признался себе:       Я – крестраж.       Я умер из-за этого, неужели есть только один выход, снова дать себя убить? И этот шанс только для того, чтобы он ни о чем не сожалел когда придёт время? – Гарри прикрыл глаза рукой, очки немного надавили на лицо и нос особенно, но он лежал не обращая внимания. – Я найду другой путь, директор часто ошибался и мог ошибиться в этом тоже - слишком самонадеянно, хаха. Но откуда этот голос Тома? Неужели с его шрама?       …       А ведь… на станции было трое… ******** - выругался Гарри про себя. Он не был уверен умер ли тогда крестраж в нём, пошёл ли крестраж тот за ним сюда? Да даже если и так, то что это меняет, в его шраме есть нежелательный довесок. Чтобы ни было, он не сможет узнать ответы на все свои вопросы, старец проявил благосклонность придя к нему поболтать, а потом и дал шанс. Не хотелось бы попадать на станцию только чтобы задать парочку вопросов, без ответа на них он вполне мог жить дальше.       Итак, у нас есть крестраж. В живом теле. Это тёмное искусство. Можно ли это вытащить или растворить? Частично ответы он может найти если найдет то, как делаются крестражи. В общем-то он знает ингредиенты и составляющие данного заклятия, ритуала. А вот сами шаги, то какие слова должны произноситься, куда должна направляться магия… Как хорошо, что он на Слизерине, тут интересоваться тёмными искусствами вполне себе нормально. Гарри уже не воротил нос от тёмных искусств, показушничая себя светлым магом, они с Гермионой успели немного окунуться в данный вид магии пока были в бегах. В отсутствие Рона они оба перестали играть роль тех ненавидят такую магию, да и сам Рон стал разбираться в этом сам того не замечая. Так что читать самые страшные и опасные книги он уже умел, опасные в прямом смысле слова – книга могла бросить проклятие, или питаться магией, кровью. Гарри только сейчас понял, что книги в магическом мире не совсем обычные книги как в маггловском, они скорее артефакты. А ещё есть приемы у директора. Гарри не знал, как теперь ему обращаться к Дамблдору. Он считал его своим другом в прошлом, он считал, что Дамблдор считает, что и Гарри его друг. То, что он сам не сказал, что он крестраж, является ли проявлением его слабости? Да бросьте Дамблдор хоть и ошибался, проявлял слабость, он его друг, Смерть даже взяла его образ для того, чтобы поболтать. Тогда… А правда, что Смерть его друг? Или Гарри просто встретил его как друга?       И снова голова пухла, взаимоотношения не всегда были его сильной стороной. А вот тренировать заклинание до потемнения в глазах, это да, это то, что Гарри умеет и имеет. Упорство.       Поставив ещё, один дополнительный пункт полностью разобраться в том, как создавать крестражи, Гарри мысленно простонал про себя. Ну сколько ж можно?! Я хотел насладиться тут своей жизнью, так как себе не позволял или был глуп чтобы насладиться другим путем. - воскликнул про себя Гарри. Хотелось побиться головой о стену, землю, да хоть что угодно. - Я не хочу больше идти на поводу событий.       Ещё одна тема которую он не обдумал - Альбус Дамблдор, пройдя год войны он понимал что Дамблдор хоть и великий в волшебстве, но и он иногда ошибался, был слишком мягок, эту мягкость можно даже сравнить с трусостью – особенно если вспомнить его пятый курс и то как он потом отчаянно пытался быть храбрым и демонстрировать самопожертвование на шестом, Гарри больше не хотел ставить его на пьедестал идола и непререкаемого авторитета, тем самым давая больше воздуха самому Дамблдору. Он ещё не знал до конца, как ему относится к директору. И если старик снова спросит есть ли что ему рассказать, Гарри снова скажет «нет», в прошлый раз он сказал это только чтобы самого себя убедить что он нормальный, а сейчас… А сейчас, потому что они уже доверились друг другу и это привело к трагедии. Он перестал винить Снейпа ещё в прошлой жизни, он видел и понимал, что жизнь директора утекала из-за проклятия.       Возможно, то, что в последний путь он пошел сам, в одиночку. Рона удержала Гермиона. И это последнее чувство того, что он один идет на смерть сейчас дало Гарри понять, что он сам решит, что делать с Томом и его крестражами. Не сейчас, так позже, когда все соберет или не соберет вовсе. - Поттер – окликнули его с далека знакомым голосом. - Зови меня по имени, Драко, я-то обращаюсь к тебе по имени – откинул руку со лба и все также лежа повернул голову в сторону. - … Гарри, тебя декан искал. – подошел к брюнету мальчик – А у тебя и вправду проблемы. – Драко посмотрел туда же куда и Гарри на небо и пошел обратно. - Ничего не решаемого, поверь. А если не решается, я не буду париться. – Гарри уже встал и пошел за блондином в сторону школы.

***

      Это был высокий брюнет, он был немного в весе но в его фигуре улавливалась сила подкрепляя впечатление рельефом мышц. Будь у него какая-нибудь миленькая ведьмочка, она бы точно звала его «медвежонок», но у Льюиса Лонгтейла не было ни женщин, ни романов, ни партнёров ибо был слишком загружен работой, а подводящее тело требовало тренировок что он себе обеспечивал. Все на несколько месяцев вперёд было расписано делами, тяжбами, которые он должен вести и начать. И обязательно крупный документооборот требовал педантичности, дотошности к мелочам и формулировке предложений.       Получив на утреннюю воскресную почту - да он не позволял себе работать пять дней на дню из-за срочных корреспонденций, нет ничего худшего чем упущенный шанс - он был сильно удивлен, увидев в строке отправителя самого знаменитого мальчика в Британии. Письмо хоть и написано было корявым почерком, но само содержание говорило о серьезной подготовке к письму, ибо одиннадцатилетний мальчик такое сам с первого захода вряд ли мог написать. Проверив письмо на проклятия, подпись не поддельная – прошла валидацию, но верифицировать он до конца не мог бы, потому что мальчика не встречал, он открыл письмо и к шкале удивления подключилось ещё один пункт, заготовленный договор о неразглашении, это какое же к нему дело у одиннадцатилетнего мальчика?       Как только Льюис подписал договор, края пергамента засветились и сзади выпал ещё один пергамент уже с сутью дела. То, что прочитал Льюис шокировало его, мальчик просил разобраться в деле его крестного (!) – самого отъявленного преступника Британии – Сириуса Блэка. Сама фамилия уже внушает трепет и опасения. Льюис зарекся работать с черными, маньяками и вообще быть адвокатом дьявола, с него хватит. Есть вещи, которые нельзя делать за деньги – убивать невинных, давать врагам «ядерную бомбу» магглов - любые проклятия/оружие, которое потом используют против тебя самого, давать гоблинам палочки – уже междвидовые распри, столько жизней на этом положено как бы предки с того света не прокляли. И просьба мальчика разобраться в деле пожирателя смерти! И что же сам мальчик! Он уверен, что его крестный невиновен! Будь это какой-либо другой мальчик он бы просто проигнорировал или сказал, что у него не все в порядке с головой или убедил бы что лезть в такое дело совершенно не стоит, человек уже в Азкабане – легче не допустить его попадания туда чем вытащить, но это был Мальчик-который-выжил. Уровень подготовки письма и само заявление требовало уточнения у самого мальчика. Он не мог просто отклонить письмо. Также верификация подписи требовало увидеть мальчика лично, вдруг это совершенно другой мальчик с таким же именем? Такой вопрос не хотелось откладывать надолго, Льюис подсел к камину чтобы связаться по нему с его давним знакомым Северусом Снейпом который как раз работает в Хогвартсе.

***

      Драко оставил сокурсника около кабинета декана. Гарри, чуть-чуть помявшись, постучал в дверь. Дверь открылась слишком резко и за ней стоял его декан: - Мистер Поттер, с вами хотят встретиться один очень уважаемый и занятой человек. Пропустив мальчика внутрь, Снейп закрыл дверь и наложил кучу заклинаний на дверь и стены. - Ааа, Мистер Поттер. Льюис Лонгтейл, адвокат. Скажите, это письмо вы написали? – перешел сразу к делу адвокат. - Верно. Я присяду тут, сэр? – ответив новому мужчине, спросил у декана Гарри. Получив кивок, Гарри расположился напротив Мистера Лонгтейла. - А вы уверены в том, ЧТО вы написали, Мистер Поттер? – решил уточнить Лонгтейл. Он не мог спросить конкретно уже по теме из-за присутствия декана Слизерина. - Да. – Гарри смотрел прямо в глаза со всей решимостью, он хочет спасти Сириуса и зажить с ним семьей. - Могли бы вы, Мистер Поттер, подписать этот пергамент, я бы хотел удостовериться и верифицировать ваш подпись от письма который я получил. – спросил адвокат. Получив подпись и взмахнув палочкой, Лонгтейл слегка улыбнувшись продолжил: - Чтож, прежде чем перейдем к теме нашего разговора и попросим декана Слизерина не присутствовать при нашем разговоре, или быть за кругом чар конфиденциальности, или мы дополним договор о том, что Мистер Северус Снейп также будет в курсе дела, хотелось бы спросить Мистер Снейп, можем ли провести проверку связей у Мистера Поттера с кое с кем вне Британии? – намекнув на ход разговора Гарри, спросил уже у декана Лонгтейл. - Нет, Мистер Поттер как национальное достояние – не вывозной. – ответил декан и отошел к своему столу, не сводив глаза с мальчика и мужчины. Кивнув Льюис Лонгтейл поставил несколько заглушек и искажение мимики и губ, чтобы никто не смог прочитать. - Итак, Мистер Поттер вы просите меня разобраться в деле М-м-Мистера Сириуса Блэка. – начал уже по делу Лонгтейл. Кивок. - Вы уверены, что он не виновен так как он ваш крестный, и что есть виновный в живых которого раньше считали мёртвым. Кивок. - Откуда такая информация? Вы знаете, что Сириус Блэк сам сознался в преступлении? Он был невменяем и далее очень агрессивен в ходе заключения его под стражу? - Я абсолютно уверен, что он не виновен. Я принесу вам настоящего виновника. За это прошу вытащить Сириуса из Азкабана официально. Я готов заплатить всем что у меня есть и займу что не достанет. – твердо и рубленно заявил ему мальчик. - Можно ли полюбопытствовать откуда вы знаете кто настоящий преступник и где он находится? – ответил Льюис. Он подумает, что я сумасшедший, плохо я учился быть слизеринцем! – думал про себя Гарри. – Но есть, конечно, ещё один вариант, благо магии! - Клянусь, я уверен, что Сириус Блек невиновен. – ответил мальчик.       У Льюиса дернулся глаз на слове «клянусь» и на словах «Блэк» и «невиновен» он уже немного вспотел. Быть хоть и косвенно виновным в уроне здоровью, жизни и магии мальчика из-за клятвы он не хотел. Какой безбашенный ребенок, необразованный маленький гаденыш или же хитрец! - Прежде чем начинать кампанию по высвобождению вашего крестного, я бы хотел провести расследование, расследование платное. И по итогам расследования я хочу оставить себе возможность продолжать дело или приостановить. Вы можете со всеми теми документами, которые я раскопаю идти к другому адвокату в случае приостановления дела с моей стороны. – посмотрела адвокат на мальчика, получив кивок продолжил. - Я составлю смету и план расследования, бюджет может меняться в ходе дела. – получив ещё один кивок, адвокат закруглялся. – И не смейте при мне и ни при ком кляться, Мистер Поттер. При мне и в ходе этого дела, я требую, чтобы вы не клялись ничем пока мы с вами это не обсудим по буквам. – пот на спине уже почти засох. – И напоследок, пока не выйдут итоги расследования, никому не распространяться о теме дела.       Мужчина встал, и кивнул декану, который неотрывно смотрел на них, снял все заклинания. - Я пришлю договор с Мистером Поттером на магии – скосив глаза на декана сказал Льюис. Это значило что это тайна только между Мальчиком-Который-Выжил и адвокатом, Снейп. Лонгтейл кивнув теперь уже обоим ушел в камин назвав свой офис «Офис Логнтейл Солиситорс» четко как будто для маленьких. … - Вон отсюда, Мистер Поттер.