Cоседка

«Давать, брать, делиться тайной, расспрашивать, угощать, принимать угощение — вот шесть признаков дружбы», — Дхаммапада.

      Эрен уныло ковыряет брокколи на тарелке, слушая разговор отца и матери. Родственники нагрянули, как гром среди ясного неба, и теперь приходилось разбираться с последствиями. Даже обычно бойко скачущая по квартире Викки (имя предложила Хистория) притихла на своём месте на диване.       Ладно бы одни родители приехали, так нет же, с Гришей и Карлой были Дина и Зик. Прямо-таки шведская семья. Эрена до сих пор удивлял тот факт, что первая жена отца, напросившаяся жить с ними из-за того, что у неё не было достаточно средств для того, чтобы растить Зика, осталась даже тогда, когда у неё появились деньги и хорошая работа. Но больше всего Йегера поражало то, что мама не была против этого.       У Гриши есть цель визита — давить на младшего сына, чтобы тот пошёл по его стопам и поступил в медицинский. Всё это приправляется успехами Зика на этом поприще, что вызывает у Эрена скрежет зубов.       — Мне нужно прогуляться, — заявляет он, бросаясь в коридор и хватая вместе с пальто пачку сигарет. Никто не спешит его догонять.       Он буквально сбегает.       Звонит Армину, но опадает на автоответчик; к Микасе тоже обратиться не может — она уехала из города на несколько дней вместе с Леви, кажется, они отправились в поход, а связь там не ловит.       Закутавшись в пальто, Эрен идёт на детскую площадку, садится на лавочку, закуривает. Слух улавливает чужие шаги.       — О, так тут занято.       — Места тут много, ты же не слепой крот. Садись давай, раз уж пришёл.       Жан игнорирует высказывания Эрена и садится рядом с ним. Йегер достаёт пачку сигарет из кармана и протягивает её Кирштайну, он берет одну.       — А ты чего тут?       — Семья приехала. А ты? Сашу доконал?       — Очень смешно. А если серьёзно, то у нас дома моя мама и родители Саши. Это просто вынос мозга.       — У меня аналогично.       — Что такое?       Эрен кратко описывает Жану взаимоотношения в своей семье, от чего тот приподнимает брови.       — Ну и дела…       — И не говори. Они теперь сидят, нахваливают Зика и гнут свою линию. Дина тоже хороша — считает нужным меня учить. Ну и что, что ты мать моего сводного брата, я разве спрашивал твоё мнение?       — Это ужасно.       Они выкуривают по ещё одной сигарете.       — Надо что-то решать с ночлегом, — говорит Жан, — я сегодня не планирую возвращаться домой.       — Я тоже.       — Ну и куда мы можем пойти?       — Есть один вариант.       Они приходят к Эрвину, Ханджи и Майку, которые в столь поздний час ещё не спят.       — Проходите-проходите, — тараторит Ханджи, выслушав Эрена и Жана. — Всё сейчас вам организуем. Идите в гостиную, я принесу вам постельное белье.       — Вот так вот всё и начинается: вместе приходят, а потом и спят, — усмехается Майк, расправляя диван.       — Ну и ладно, — пожимает плечами Эрен.       — Только не на нашем диване, — вклинивается в беседу Эрвин.       — Это мы для вас оставим, — ставит точку Жан, отписываясь Саше, что с ним всё в порядке, и выключая телефон.       Он и Йегер вполне довольны тем, что им досталось на ночь. Они переодеваются в одолженную Захариусом и Смитом одежду, ложатся и укрываются одеялами, Ханджи гасит свет в комнате.       Парочка смотрит в потолок.       — Здесь так тихо, — произносит Жан.       — Ага. Очень непривычно.       — Бывает же такое.       — И не говори.       Они молчат, пока Эрен со вздохом не произносит:       — Спасибо, что выслушал. Я никому не рассказывал о том, что творится в семье. Маму жалко, что этот цирк терпит. А тебе я так легко выговорился.       — Да не за что. Тебе тоже спасибо, что меня послушал.       — Вам всегда здесь рады, — на пороге комнате появляется Ханджи, вышедшая из душа в белом халате и с полотенцем на голове. — Приходите, как почувствуете, что вам это нужно. Только аккуратнее с диваном, может и развалиться от активных телодвижений.       — Спасибо, Ханджи.       — Пожалуйста.       С того дня в квартире троицы они появляются периодически.