жарко

жарко. влажный петербургский воздух на повышенных температурах создаёт эффект сауны — всё живое мгновенно покрывается испариной. всё неживое либо плавится, либо перегревается и отказывается работать под палящими солнечными лучами. примерно тоже самое происходит и с дубинским ноутбуком: первый час он работает нормально, на второй начинает издавать страшные звуки, затем — жалобно гудеть вентилятором. апогеем сего выступления становится самопроизвольное выключение, которое заставляет диму сдаться: раздосадованно захлопнуть крышку, буркнуть себе под нос нелепое ругательство и откинуться на спинку старого дивана грома, оттянув ворот майки. если быть предельно откровенным, самого диму дубина тоже уже посетила мысль о том, что было бы неплохо отложить расследование до лучших времён и самопроизвольно отключиться где-нибудь в ледяной ванне. позволить себе такой роскоши он, к сожалению, не мог — пока игорь беспечно толкался на сенном в поисках лучшей в городе черешни, кому-то из них нужно было продолжить работу. перерыв на мороженое и пару молитв за здравие старого боевого товарища dell — пожалуй, единственный компромисс с совестью, на который он мог согласиться. — мамочка дома, — вслед за хлопком входной двери с порога раздаётся ироничный гогот грома. дима закатывает глаза, не скрывая, впрочем, ленивой улыбки. — мороженое будешь? — кричит не отходя от морозилки. из-за открытой дверцы так приятно веет холодом, что отходить не хочется совершенно. — да нахера мне это мороженое, смотри сколько припëр! — судя по звуку, игорь скидывает на пол в коридоре по крайней мере десяток пакетов разной степени тяжести. что-то внутри, назовём это ментовской чуйкой, подсказывало диме, что покупкой одной черешни дело вряд ли обойдётся, но даже он не мог предсказать, насколько велика любовь игоря грома к рынкам и свободной торговле. особенно, когда она не очень законна. — ты даже не представляешь, как удобно торговаться с ментовским удостоверением, — гром звучит весьма довольным собой, а дима вновь ухмыляется и ведёт плечом, наконец захлопывая морозилку. он, конечно, не имеет ничего против свежих овощей и фруктов (особенно учитывая то, что их обычный рацион на 60% состоит из полуфабрикатов, на 20% из шавермы, и ещё 20% из пельменей супруги прокопенко), да и искреннее стремление игоря его порадовать вызывает лишь умиление, но температура воздуха за окном давно перевалила отметку в +30, а мороженое есть мороженое. ему же больше достанется. стоит только распрямиться и достать миску побольше, как за спиной слышатся тяжёлые шаги. много времени грому не нужно — буквально секунда, и дима оказывается прижат всем весом игоря к столешнице. от игоря пахнет остатками дезодоранта и потом; липкая грудь майора прижимается к диминому плечу; широкие ладони по-хозяйски и без лишних прелюдий скользят под подол растянутой майки и резинку домашних шорт, надавливая на низ живота. колени подкашиваются, и на пару секунд дубину кажется, что он сейчас буквально рухнет в обморок словно кисейная барышня: от новой волны жара от распаренного на солнце игоря, от духоты и тяжёлых запахов, от возбуждения, почти невыносимого разморенному телу. одной рукой он пытается вытащить лапу грома у себя из штанов, второй опирается на столешницу. чёртово животное. — что, даже не посмотришь на улов? — не хочешь сначала сходить в душ? у грома какой-то талант говорить на грани голоса на самых низах и откровенного рычания, а также игнорировать любые вопросы, на которые ему не хочется отвечать; своим дыханием он и вовсе обжигает дубину шею. перед глазами сама собой рисуется его самодовольная ухмылка и из вредности хочется ему воспротивиться. у игоря грома, на самом деле, бесчисленное множество самых разных недостатков, и упрямство — главный из всех. жарко. влажный петербургский воздух на повышенных температурах создаёт эффект сауны, и огромный липкий волосатый мужик, который всем телом вжимается сзади, не облегчает задачу. скорее, напротив — под каждым движением его горячих ладоней дима плавится, как плавится прямо перед носом и его несчастное мороженое. правая ладонь игоря обводит его торс под майкой, нарочно задевая шершавыми пальцами соски и слегка царапая кубики напряжённого пресса. левая неспешно гладит член сквозь тонкие боксеры. поначалу диме казалось, что он не производит на грома такого же эффекта, какой гром производит временами на него самого: не вызывает такого искреннего восхищения или почти-мгновенного возбуждения — но сейчас он отчётливо ощущает, как игорь подаётся бёдрами вперёд, толкаясь в его ягодицы, и удовлетворённо выдыхает. 1:1. в одну секунду дубин ощущает, как по шее к ключице бежит капля пота — в следующую игорь повторяет её путь языком, задерживаясь губами на изгибе плеча и оставляя на солёной коже череду влажных поцелуев. одновременно с этим он наконец оттягивает резинку трусов и обхватывает его ладонью целиком, большим пальцем медленно обводя головку. дима как всегда старается сдержать стон, плотно сжимая челюсти, а игорю как всегда плевать на его старания: он жадно стремится выбить из партнёра все звуки, которые сможет. сначала массирует пальцами взбухший сосок, затем ускоряет движения запястья, на котором уже совсем безвольно болтается димина ладонь. дышать тяжело, воздух такой густой, что, кажется, проще было бы черпать его ложками, чем пытаться втянуть через высохшие губы, но дубин старается изо всех сил, и гром чувствует, как часто и высоко вздымается его грудь. — всё ещё хочешь прерваться на душ? — снова тихо рычит на ухо с очевидной издёвкой в голосе. колкий ответ уже крутится на кончике языка, когда игорь снова толкается в него бёдрами — вместо осмысленной фразы наружу вырывается стон. щёки дубина, и без того красные, покрываются багровыми пятнами. игорь жалеет его напоследок — он же не зверь — сначала достаёт руку из-под майки и слегка сжимает ею напряжённую шею, вовсю наслаждаясь хрипами, что раздаются в унисон с ритмичными движениями второй его ладони; затем и вовсе заставляет диму повернуть голову к нему и глубоко целует. они поочерёдно отрываются от губ друг друга лишь для того, чтобы не задохнуться окончательно. дубин царапает затылок грома, путаясь пальцами в волосах и замирает только ощущая подступающий оргазм. для разрядки ему не нужно много: только ладонь игоря, что снова замирает на его горле, и твёрдое «‎давай» горячим шёпотом. жарко. а ещё, безумно липко. локтем дубин оказывается в луже потёкшего мороженого, в трусах тепло и мокро от собственной спермы, остатки которой со своей ладони гром вытирает об его же шорты с железным аргументом: всё равно стирать. да и влажный петербургский воздух на повышенных температурах создаёт эффект сауны. вполне вероятно, что возвращаться к работе сейчас — идея и впрямь утопическая. зато, в коридоре его ждёт несколько килограмм черешни, а рядом — вечно самодовольный игорь с аппетитом, испортить который не способна никакая жара. они точно найдут чем заняться, даже если старенький ноутбук так и не соизволит перезапуститься.