Сказки зимние, сказки магические

      Лес завораживал. Тянул вглубь, чернотой заманивал в свои ветвистые объятия. Шепотом шелестел нежные мелодии, напевал старые, давно забытые колыбельные, и Локи казалось, что откуда-то он их знает.       Как из забытого сна, плавающего каждую ночь на грани сознания. Какие Мара поет, пока он не провалится в сон. Пока перебирает его волосы, заплетает косички на висках, пока мягко массирует лоб. Пока просто была молчаливой и теплой нежностью, с теплыми руками, и мерцающими глазами.       Но такие ночи были не часты — когда они оба нежились в тепле друг друга. Были ночи, когда его будила глубокая, первобытная магия, из самых укромных уголков космоса: как вставшее, а потом забившееся в лихорадке сердце. Как дыра в груди, как грань обморока. А Мары рядом не было — она была в лесу, танцевала свои языческие танцы, приносила жертвы древним — древнее Девяти Миров — хтоническим божествам.       В такие дни у Мары глаза черные, почти мертвые — смотрят с белого лица молчаливо, смотрят, как зеркало: устало и прозрачно. Она бледная и холодная, на руках новые порезы — трава режет нежную кожу, хлещет по икрам, берет свою жатву кровью, пока Мара танцует, возведя руки к маленьким, безжалостным звездам. Она как дерево: питает землю, а сама питается от воздуха.       От магии питается, заглатывает больше, чем может, давится и плачет, впитывает через кожу звенящий воздух и пьет слезы вселенной. Магия хлопьями оседает на ее белых волосах, и когда она возвращается к нему под утро, они змеятся между его пальцев.       Они просто молча дотрагиваются друг до друга, снимают одежду, рвут последние барьеры между своими телами, между темными, холодными душами.       И она танцует. Так, как танцует в лесу — с упоением, со страстью, с остервенелым голодом. Словно не дышала целую вечность, словно не пила и не ела никогда, словно не дотрагивалась до людей целую жизнь.       Нет. Не дотрагивалась до него. До Локи.       Мара танцует, а бог не может оторвать от нее взгляд. Какие жертвы она приносит? Кому?       — Не спрашивай. — Мара тянется, своими окровавленными пальцами чертит дорожки на его лице и груди, мягко целует шрамы, проводит губами по ключицам. — Захочешь, научу. Но не спеши.       — Не хочу. — Локи запускает ладонь в ее спутанные волосы, обнимает бедра, разукрашенные странными рунами, круглыми, притягивающими взгляд. — Ты моя.       — Твоя, мой лорд, — Мара тянется, целует мягко, как целует крайне редко. Тепло, уютно.       Его. И только.       Может в следующий раз, когда она снова уйдет в лес, он пойдет вместе с ней.