Серьёзные намерения

      — Я так не извернусь. Кто вообще додумался это туда засовывать?       — Ничего, лежи, я и так дотянусь. Ага, вот!       — Стоп, это ещё что за вибрация? Выключай, а то меня тут сейчас!..       — Спокойно, птичка, всё окей, я знаю, что делаю.       — В прошлый раз ты тоже знал, а Онни потом спрашивал, почему у меня синяк на шее. И это он ещё мою спину не видел. Надо же было так умудриться... Ты не думай, я не жалею, но не хочу, чтобы Онни волновался лишний раз.       — Фигня случается. Ну так что, двигаем дальше, или ты передумала?       — Конечно, нет, вот ещё! У меня тоже есть опыт, и я не побоюсь его применить. Нажми-ка вот здесь... Ага, вот так, хорошо. И немного поверни, и...       — А если вот так?       — Мне определённо нравится твой инструмент.       — А то ж — сделано в Исландии!       — ...кажется, у нас проблема.       — А?.. Вот дерьмо!       — Они иногда рвутся, привыкай. Хоть и тоже сделаны в Исландии.       — Я-то ладно, но на тебя же всё вылилось. Дай хоть вытру...       — Брось, не отвлекайся, а то мы тут никогда не закончим. Подумаешь, перемазалась немного, ничего мне не сделается, лучше найди новую резинку — ни за что не поверю, что у тебя нет в запасе.       — Ага. Вот. Но ты уверена?..       — Уверена. Ну-ка подержи эту... штуковину.       — Штуковину?       — Ну, вот эту! Держи-держи, и подвинься немного, твоё колено мне мешает.       — Это... неортодоксальный метод. У вас так в Финляндии делают?       — Ага. Не всегда же в наличии все удобства, как у вас. Ну всё, вставляй.       — По-моему, не влезет.       — Влезет, влезет — смазка на что?       — А я говорю — не влезет.       — А я говорю — попробуй, потом говори. Дома у меня всегда всё влезало!       ...Влезло.       Для девушки из «дикой-дикой Финляндии, где электричество только по праздникам», Туури разбиралась в механике очень даже неплохо. И у неё было отличное чутьё, так что, хоть она иногда забывала, как называется та или иная деталь — но зато знала, что делать. И не стеснялась спорить, если считала, что права.       Очаровательно.

***

      Отпуск Бьярни взял с запасом, решив, что Рейниру может понадобиться поддержка, моральная и не только, в общении с мамой — но Рейнир справлялся и сам, отгораживался своими финско-шведскими приятелями: то город показать, то помочь с практикой исландского, то все идут купаться, — а потом начались магические курсы. Так что Бьярни мог бы уехать — но задержался.       В конце концов, давно у него не было настоящего отпуска, а не коротких выходных между рейсами: побродить по холмам одному или в компании, заглянуть на радиоузел к старым приятелям, починить соседке граммофон, помочь маме лепить пирожки, потом собрать пирожки в узелок и уйти на весь день — показывать Туури вид с самой высокой местной горы (она так забавно удивлялась, когда прямо на вершине обнаружились овцы!), сходить с отцом на рыбалку, вспомнить детство и пострелять из рогатки по столбикам забора, только не с Рейниром, а с Туури. Её даже учить не пришлось, она и так умела.       Хороший отпуск.       — Бьярни, — старший брат Туури окликнул его без особой уверенности, будто с трудом вспомнил имя. Может, и правда так, потому что с тех пор, как их представили друг другу в день прибытия, они не обменялись и парой слов кроме «Доброе утро» или «Передай соль» за завтраком.       Онни Хотакайнен, судя по всему, не был любителем разговоров. Как и Лалли (хотя тому, может быть, мешало незнание языка): в их семье вся общительность досталась Туури. И на это Бьярни точно не собирался жаловаться. Её общительность ему пришлась весьма по душе.       ...Туури, маленькая финка, которую в Рейкьявике больше всего заинтересовала местная техника, так что они с Бьярни как-то незаметно откололись от обеих семей, и он успел рассказать ей немало о своей работе вперемешку с байками, пока они шатались по городу в поисках интересных образцов. В исторический музей, где имелась в том числе и техника времён «до эпидемии», правда, не попали — пришлось съездить в Рейкьявик ещё раз специально для этого.       А потом — ещё раз, чтобы сходить в нормальное кафе, а не местную пекарню.       — Что? — оглянувшись, лениво откликнулся Бьярни.       Надо полагать, что-то важное, раз Онни не поленился найти его на берегу реки, где в этот раз он рыбачил один.       — У тебя серьёзные намерения насчёт моей сестры?       Ну, наверное, стоило рано или поздно ожидать такого вопроса. Матушка вон уже начала намекать, что хочет знать, чего ждать от всех этих экскурсий на местный радиоузел и в его маленькую мастерскую в сарае, поездок в Рейкьявик и прогулок по холмам.       Но вот так, с места в карьер? Прямолинейные финны. Туури обычно тоже сразу говорила, что думает. Но сейчас и сам он не видел смысла нагонять тумана:       — Да, весьма.       Например, совместная работа — а дальше как пойдёт, но, кажется, они неплохо подходили друг другу. А что она не иммунная... от экспедиции в Тихий мир её это не удержало. А для других вопросов, где имеет значение иммунитет, есть программа «Дагреннир».       Онни смерил его строгим и, кажется, слегка недоверчивым взглядом, но вслух не высказал ни сомнений, ни возражений. Только вздохнул:       — Если Туури тебя ещё не предупредила... Морально готовься, что рано или поздно твои сны посетит наша, кхм, семейная фюльгья.       — Фюльгья? — не совсем то, что он ожидал услышать от старшего брата девушки, за которой ухаживает. Но это определённо лучше, чем «отвали от неё немедленно, ты её недостоин». — Да без проблем.       Бъярни уже знакомился с одной фюльгьей: Рейнир приводил в его сон свою — обаятельную и добродушную рыжую псину. Хотя он никогда не слышал, чтобы маги могли приходить в сны обычных людей, но и Рейнир, похоже, не слышал — так что пришёл. Хорошо посидели. Хотя откуда там взялись летающие овцы, Бьярни так и не понял, и Рейнир, кажется, тоже.       Онни смотрел на него с непонятным выражением: казалось, что с оттенком сочувствия.       — Постарайся не испугаться. Она... жуткая.       — Жуткая?       — По крайней мере, Рейнир так считает. Мы-то привыкли, — Онни пожал плечами и умолк, почти отвернулся, глядя вниз по течению реки, туда, где не так давно за холмами скрылось заходящее солнце. Помолчал пару минут, прежде чем неторопливо добавить: — И вот ещё что: если обидишь Туури, неприятности у тебя будут и во сне, и наяву.       Вот это уже больше походило на то, что Бьярни ожидал услышать. Старшие братья... Олафур вечно говорил что-то такое ухажёрам Гудрун — даже когда она уже сама могла устроить неприятности почти кому угодно.       — Ага, ладно. — (Жаль, младшей сестры у него нет, только младший брат. А то шутки ради вернул бы сейчас Онни предупреждение.) — Кстати, порыбачить не хочешь? Батя не пришёл, а я, как дурак, две удочки притащил.       — Спасибо, нет: я не люблю рыбалку.       — Окей...       Семейное это у них, что ли? Туури тоже не любит. Впрочем, нелюбовь к рыбалке Бьярни недостатком не считал. Как и наличие некой жуткой фюльгьи и строгого старшего брата.

***

      — Я не дотягиваюсь.       — А вот так?       — Ой! Ага. Да, вот так... Эй, ты что, аккуратнее, а то уронишь!       — Всё окей, птичка, всё под контролем.       — Ну ладно, давай... упс, ключ на шестнадцать упал.       — Забей, потом поднимем, сейчас-то он зачем? Дотягиваешься? Вот и не будем отвлекаться!

июль 2020