Метро.

Кэйа всегда легко поспевал за суетливым ритмом городской жизни, словно был рождён для того, чтобы умело подстраиваться под самые неожиданные обстоятельства — будь то внезапная пробка или же неуместная стычка в метро. Жизнь вокруг него кипела, что-то кипело и в нем, что-то не очевидно-тёплое, что-то, что никак не хотело выбираться из зимней спячки — это и к лучшему. Он не любил, когда торопили его, скорее из чувства собственной неприкосновенности. Других это не касалось вовсе — другим стоило бы заняться делом, ведь на большее, как казалось мистеру «А может лучше выпьем?», они способны не были. Но это вовсе не раздражало, люди они такие..такие крохотно-забавные, вечно копошащиеся, бегущие и торопящиеся, за ними так весело наблюдать! Вагон, по-привычному, был довольно пустым, а что ещё можно ожидать от последнего поезда? Возвращаться «домой» поздно — это неотъемлемая часть работы служителя порядка. Возвращаться..хорошее слово, возвращаться, особенно, если есть куда. К прелестной, заботливой жене, которая что в сорок, что в двадцать — всё также по-невинному мила, к озорным детишкам, которые просто маячат где-то на фоне как часть общей идеологической конструкций идеального семейства. Это..кажется называется счастьем? Кэйа уже давно не верил в детские сказки. Непристойная парочка где-то в самом конце вагона заставляла искреннее смеяться где-то глубоко-внутри — тяжело сдерживать эмоций, когда видишь столь комичную картину, не уж то он с ней со стороны выглядят также уморительно? Вероятнее всего, только вот его это мало волновало, по-крайней мере в моменте времени, когда в голове звучит лишь жалобное: «пожалуйста, просто..давай сделаем это так, как и всегда, я снова хочу почувствовать себя нужной, понимаешь?» Как мерзко. Кэйа никогда не был трусом, даже если и казался таковым. Он просто не готов был так отчаянно доказывать людям собственный героизм, как делал его названный брат, не готов был так отчаянно бороться за бравое дело, как делала его милая начальница, не готов был так отчаянно следовать глупым, как ему казалось, совершенно неказистым, но таким..по-детски правильным идеям, как делала это _она_. И это, наверное, и был главный его недостаток — бесцельное блуждание ради..бесцельного блуждания? Не так уж и плохо, если не задумываться, а просто жить по-наитию. В любом случае сейчас всё было несколько иначе, это незнакомое чувство в груди тревожило его, да так, что какие-то другие глупые мысли о забавных надписях на стенах и пропагандистких плакатах — даже не могли закрасться в голову. Лишь излюбленный образ метался где-то в мыслях, отчего-то так и не собравшись в цельную картину. Встречи с ней никогда не давались ему сложно, даже наоборот — это было самое лёгкое время-препровождение в жизни, легче только было насмехаться над очередным неумелым воришкой в обезьяннике. Ей всегда было безумно интересно, почему такой человек, как _он_ пошёл в полицию, а у него никогда не было ответа на этот вопрос. Остальные, кажется, даже и не задумывались о том какой _он_ человек, а может быть лишь отчаянно не хотели думать об этом. Это отличало её от остальных — слишком много вопросов. Скоро ей наскучили вопросы, она всегда действовала наверняка, по крайней мере так думал об этом Кэйа, вспоминая ночные патрули, за которые их обоих бы следовало уволить, но кому вообще взбредёт в голову додуматься до того, что было на самом деле? Кэйа смеётся, воспоминания заставляют сердце отбивать глухой ритм где-то в ушах, неприятно, а главное — непривычно. Всегда неприятно копошится в прошлом, но ему нравилось нырять в него с головой. Так вот, о чём это мы? Она метила на повышение, у неё никогда не было чувств таких, о которых пишут в стихах или романах. И Кэйа невольно осуждал её за это, хотя сам ощущал абсолютно тоже самое, хотя, правильнее будет сказать — не ощущал ничего. Это как тревожная навязчивость, когда вместо одного раза, ты моешь руки три раза подряд — вроде бы и не критично, но вызывает некоторые..опасения. А она всегда была слишком критичная к себе, всегда неправильно, как ему казалось, расставляла приоритеты, из-за этого срывалась, один раз даже умудрилась оставить на стене внушительную такую вмятину. «Следующей будет твоя нахальная рожа!» Казалось бы, любой нормальный человек тут же попытался расстаться со столь пугающим партнёром, но Кэйю всё устраивало, ведь по-настоящему пугающим был именно он и она, уже давно приняв манипуляций как данность могла лишь рыбой на суше безвольно хватать глотать воздух, в очередной раз срываясь. И наконец это закончилось. Выдыхает, смотрит на остановки, ха-ха, в метро всегда так легко потеряться в мыслях и пропустить нужную станцию, стоит быть внимательнее! Иногда точка, оказывается запятой. И вроде как ты сдал все эти чёртовы экзамены, как внезапно тебе ставят новый, самый сложный. Такие люди, как Кэйа не волнуются по поводу экзаменов, но _этот_, кажется действительно сложным. А они вообще проходили такой материал? Чёрт. Дневное сообщение о встрече сначала не вызвало никаких эмоций, но осознание настигло абсолютно внезапно, в тревожном жёлтом свете метрополитена, когда ночные гуляки лишь начинают свою жизнь. Насколько он знал, бары были ей очень неприятны, эта склизкая, сальная атмосфера алкоголя, никотина и отчаяния вбивалась в лёгкие — как если бы птичка внезапно решила посетить выставку клеток, очень..необычно, хоть и более, чем обосновано. Наверное. Вздох. Это всё уже не имеет значение, он же изменился, верно? Значит и она совсем другая, вероятно, всё будет совсем иначе. Всё будет..хорошо. Конечно не так, как в той идеальной американской историй любви, но хотя бы как в третьесортной русской комедий — этого им вполне достаточно, так ему казалось. Ох, а сколько время? Точно, он как всегда опаздывает, не уступает своим привычкам. Она наверняка уже на месте. В метро люди обычно сидят, уткнувшись в свои гаджеты и Кэйа никогда не был исключением, соцсети были для него бескрайним потоком информаций, именно благодаря интернету он смог воссоздать свою личность с нуля, сделав её полноценной, социализировав и даже..даже решив, что она вполне готов обрести хоть что-то приятное, помимо ощущения бесконечной власти над самыми грязными людьми этого огромной захудалой столицы. И сейчас Кэйа бездумно листал какие-то абсолютно не имеющие значения новости о чьих-то смертях, о чьих-то подвигах, пока звонкий женский голос не обьявил о нужной станции. Нужно всё исправить, хотя бы попробовать. -…&3..&3&3&2.. -…!!!!!!!.!…!:₽2₽&2&2₽2₽ ..что? Срочные новости, только что в заведений «Доля Ангелов» по адресу ***** произошла перестрелка местных опг, преступники скрылись с места преступления, насколько нам известно все посетители заведения оказались жертвами данного насильственно…. …. ..::₽/&……….. …………….. . . Я……………… . . . …… — Конечная, молодой человек. Старушка с круглыми глазами и чуть обвисшими, как у бульдога, щеками чуть улыбнувшись слышимо произносит, чуть поправляя толстые линзы старых круглых очков, которые давно бы стоило обновить — но всё не хватает то ли времени, то ли средств. — Ох..да, точно, большое спасибо. Его точный, внимательный взгляд отрывается от потухшего экрана, привычно-дружелюбная улыбка скользит по лицу, время выходить. Как легко.