Тёмные Возлюбленные

      Ну здравствуй, милая!       Готова отправиться в пешее эротическое путешествие?       Как нет? Не хочешь? А придётся! Ведь тебя именно туда мы и пойдём.       Только не делай такое лицо. Шучу я. Это просто шутка. Не хотелось начинать с банального: «Привет, как дела?». Или с вот этого вот: «Доброго времени суток!». Нет серьёзно, кто это придумал? Люди так не говорят! Это… чудовищно. Бестолковый канцеляризм.       «Доброго времени суток!» — слышит собеседник и уже заранее не ждет от разговора ни чего хорошего. Само выражение вызывает негатив. А ещё его называют чуть ли не самой ненавистной фразой в деловой переписке. Оно добавляет беседе излишней серьезности, а я предпочитаю менее формальное общение. Да и если задуматься, может ли время суток вообще быть добрым? А? А?!       Что? Хочешь знать, кто я? А есть разница? В самом деле, есть? Слышишь, как я вздыхаю в тишине? Ты не представляешь, как же меня достал этот вопрос. Ладно, скажем так: я — человек многих обличий. У меня нет имени. Или наоборот, слишком много имён. И ещё больше прозвищ. За долгие десятилетия, что мотался по миру, люди называли меня Путешественником, Странником и Ночным Бродягой. Но для тебя, моя дорогая, я стану проводником и верным спутником в нашем маленьком странствии между мирами.       Где мы сейчас? Так между мирами — ты меня вообще слушаешь, или нет? Что? Почему на загородное шоссе похоже? Ну… я не знаю, это у твоего подсознания надо спросить — почему? Может это такая метафора жизни — нескончаемый путь в темноте и неизвестность впереди… Хотя знаешь что? Не парься. Всё классно. Уж получше чем, мост без перил, подвешенный над бездной, или другая подобная хрень. Ты только взгляни — тянущееся в бесконечность дорожное полотно ложится нам под ноги, а фонари освещают путь, проплывая мимо пятнами оранжевого света. Мокрый после дождя асфальт блестит, маня сделать следующий шаг…       Знаешь, что это? Это свобода. Почувствуй её во влажном воздухе ночи. Мы можем отправиться куда угодно. Как же там было? А!

Время выбирать — Остаться или, бросив всё, Бежать к перекресткам дорог. Нечего терять,

Тем, кто никогда не ждали.

Чья судьба — ночь, дорога и рок.

      Почему по сторонам ничего не видно? Ну, так ночь же… темнота сгустилась, словно чёрная краска, обступив эту узкую трассу со всех сторон. Но сквозь её наплывы смутно прорисовывается стена деревьев, в просветах между которыми можно различить очертания заброшенных строений неясного назначения… Что это? Склады, или может быть какие-нибудь технические постройки? Чёрт знает…       Так, стоп! А вот с дороги лучше не сходить. Достаточно сделать шаг в сторону и ты окажешься опасно далеко от меня. И неизвестно, что тогда случится. Перемещение между мирами вещь ненадежная, так что держись поблизости. Если ты потеряешься, пока мы будем на шоссе, то скорее всего останешься скитаться по угрюмым и бесплодным равнинам Межмиря вечно. Ну или до тех пор, пока что-нибудь ужасное не отыщет и не сожрёт тебя. И второе случится скорее первое. Здесь такое водится, что самому жутко…       Ну что опять не так? Рука ледяная? Ну, так правильно, я же не человек. Когда это я утверждал обратное? Когда назвал себя «человеком многих обличий»? А что, надо было сказать: имя мне Легион имен, ибо я многолик? Не хотел нагонять жути… или быть ошибочно принятым за того, другого. К тому же я когда-то был человеком. Или, не похож? Вроде всё на месте: две руки, две ноги…       Точно! Я же со своим обликом не определился. Наверное, кажусь тебе сейчас чёрным сил уэтом, скривлённой тенью со светящимися глазами… То-то я думаю, откуда вся эта… подозрительность. Прости, что напугал. Иногда я забываю о вещах, которые кажутся мне не важными. Так, ладно, давай-ка с тобой подумаем, какой облик мне принять? Как на счёт высокого мужчины неопределённого возраста. Он красив, харизматичен и кажется приятным, но его лицо теряется в тени. Ты слышишь лишь голос, идущий ниоткуда, идущий отовсюду. Низкий, напоминающий урчание ночного хищника. Ну как? Достаточно подробно?       Нет? Я так и думал, но… описывать мою внешность бессмысленно, ибо я могу принять любой облик. Поэтому и не имеет значения, кто и как видит меня — для каждого я выгляжу по-разному. Да, в один и тот же момент времени. Одновременно. Как такое возможно?       Хм… ну вот представь себе стихийный митинг. Толпа недовольных выплёскивается на улицы, ручейками стекаясь к центральной площади. Среди налётчиков, осаждающих здание муниципалитета смешалась самая разношерстная публика: религиозные сектанты, всевозможные активисты, правозащитники, представители рабочего движения и чёрт знает кто ещё — вся эта социально-активная накипь. Взаимодействие отдельных групп так тонко спланировано, что их членам даже в голову не придёт, что их согнали в одно место к определенному часу. Будто стадо овец на убой. Им это невдомёк, ведь они захвачены сильнейшим порывом — ненавистью.

Тише звук, это мой зов,

«Встань для революций!»

Нам пора изменить все,

«Встань для революций!»

Сплотись, дерись,

И сделай лучше жизнь!

Все сейчас до одного,

Тише звук! Это мой зов:

«Сейчас восстань! Встань!»

      Живое море волнуется, плескаясь меж каменными стенами. Рябь волн проходит по нему как судорога, а воздух звенит от переполненных яростью голосов. Протестующие скандируют лозунги, но ты не можешь разобрать ничего, кроме отдельных призывов к насилию. Толпа вопит на разные голоса и от этих криков кровь стынет в жилах. Страшные, нечеловеческие, они походят на хриплый вой и визгливые вопли, приличествующие скорее стае шакалов. Отблески факелов скользят по телам собравшихся, от чего кажется что их одежды запятнаны кровью, а лица покраснели от гнева. Глаза демонстрантов горят безумием и жаждой насилия. Они готовы!       И тут появляется он… ну то есть я. Их лидер. Я иду сквозь толпу, приветствуя каждого, кто откликнулся но мой зов. Не делая различий и не припоминая прошлого, хотя знаю всё о каждом, кто стоит здесь сейчас. Собравшиеся приветствуют меня, пока я восхожу на импровизированный помост и выпрямившись во весь рост, широко раскидываю руки в стороны. Возвышаюсь над приветствующей, тянущейся ко мне толпой. Разъярённые голоса умолкают. Теперь все они смотрят на меня и внимают моим словам:       — Послушайте меня. Во имя чего мы восстали из праха ядерного огня? Чтобы идти к золотому будущему, о котором прежде и мечтать не могли, или чтобы и дальше прозябать под гнётом богачей и корпораций? Подчинятся мерзавцам, не желающим чтобы мы наслаждались свободами нового мира. Они хотят заковать вас в кандалы ими же изобретенной морали! Но этому не бывать. Конец их мира настал задолго до того, как разорвалась первая бомба. Потому что в их мире никогда не было довольства. Всегда победители и неудачники, хищники и добыча. Но теперь мы стали хищниками, а они — добычей. И наше право уничтожить этих паразитов! Навсегда!       Толпа слушает, но моё заклинание заставляет видеть во мне того, кого смотрящий хочет увидеть, понимаешь? Нет? Хорошо. Объясню. Например студент с активной гражданской позицией увидит перед собой молодого, но энергичного мужчину, озабоченного проблемами социальной справедливости, а простой парень из бедного района, другого такого же парня, выбившегося в авторитеты и вписывающегося за своих пацанов. При этом, если их спросить описания чёрт будут разниться вплоть до того, что один опишет гладко выбритого чернокожего, а другой — длинноволосого рокера. Но все они понимают, что меня нельзя не любить, и за мной нельзя не следовать.

Now — You will be mine,

This is my time.

To start a great incision,

There — can only be:

The light or me,

So make up your decision!

Black Wings I spread wide open,

Wipe off the cruel sun.

My pale face is the moon and,

Let my children come.

Better join us, sing child,

Sin child, sin child,

To make the darkness come

      Я умею быть незамеченным на виду. Это чертовски удобно, когда несёшь людям старый добрый хаос. В разные времена я состоял в сотне запрещённых организаций. Участвовал в демонстрациях и митингах, которые устраивали студенты. Противостоял алчным корпорациям, зажравшимся чиновникам и предприятиям, загрязняющим окружающую среду. Что значит: зачем? Я ненавижу политиканов. Это они довели наше общество и эту планету до нынешнего состояния. Лживые демократы, извращённые либералы, фанатичные святоши, зажравшиеся олигархи — я ненавижу их всех и с удовольствием полил бы их бензином и поднёс бы спичку.       Иногда я так и делал, кстати. Но чаще приходилось действовать исподволь. Подкидывать оппозиционным ведущим материалы, отправлявшие в отставку десятки чиновников, и, произносить речи, результатом которых становятся народные восстания. Стихийные забастовки, яростные демонстрации, а иногда и погромы с перевёрнутыми машинами, массовыми драками и поджогами магазинов.       Считаешь, что в этом виноват я? Но я всего лишь предоставил людям возможность выразить свои чувства. Открыть сокровенные желания сердец. Я даровал им свободу. В мире, который я создаю, есть только один грех — отказаться следовать собственному желанию. Представь себе каково это — оказаться свободной от навязанных обществом правил. Что бы ты делала, если бы все законы вдруг разом исчезли? Интересный вопрос, не так ли. Не хочешь отвечать? Понимаю. Как это не парадоксально, но многие люди боятся свободы. Думают, что стоит избавиться от оков морали, как их тут же понесет вразнос. Инстинкт потянет грабить, убивать и насиловать. Творить непотребства, неприемлемые в цивилизованном обществе. И по опыту скажу, что так оно, обычно, и бывает.       Я видел это много раз. Зрелище, которое не может надоесть. Серьёзно, что может быть лучше, чем наслаждаться разрушением и хаосом, шагая по дороге из ниоткуда? Деньги и власть — лишь ресурсы. Средство достижения более высоких степеней разрушения. И я использую их, чтобы творить зло. Вызывать конфликты там, где раньше их никогда не было, и раскалывать сообщества только потому, что они были едины. Искажать восприятие людей, отыскивать тьму в сердцах и вытаскивать её на поверхность. У меня есть преимущество. Зло, по своей природе более притягательно. И если бы в каждом из нас не было зла, то мы все были бы ангелами.

Ты открывал ночь,

Всё что могли позволить.

Маски срывал прочь,

Душу держал в неволе.

Пусть на щеке кровь,

Ты свалишь на помаду.

Чёрту барьер слов.

Ангелу слов не надо.

      Ты опять за своё? Я тебе уже ответил, кто я. Вечный Странник. Бродяга. Изгой. Этот мир опустошил меня и заполнил ненавистью. Превратил в циничного, насмехающийся над устоями общества трикстера, чья жизнь — бесконечная дорога без начала и конца. Путь во тьме. Как шоссе в никуда… всегда на заднем плане, всегда в тени. На обочине жизни. Я вдохновляю восстания и бунты, переходя из одного места в другое. Оставляя после себя хаос и опустошение. Я провокатор с загадочным прошлым и яркой харизмой.       Да! Именно так. Я не собираюсь преуменьшать собственные достоинства в угоду ханжеской скромности, навязанной нам консервативным обществом! Я завлекаю людей, предлагая им то, что о них хотят, и удерживаю подле себя с помощью страха. Меня называют Обманщиком, потому что я манипулирую события из-за кулис, играя на невидимых струнах человеческих страхов, пороков и слабостей словно на дьявольской арфе. Я искуситель и совратитель, черпающий силы из таинственных и мрачных источников. Тёмный колдун, появляющийся в моменты смятения и беспокойства. Процветающий за счёт разобщённости, недоверии и нетерпимости.       Высокомерный чудак? Серьёзно? Хотя знаешь… ты права. Меня можно назвать высокомерным. Я верю, что всё сложится так, как я хочу, потому что я всегда добиваюсь, чего хочу, и это достаточная причина. Я верю, что мне суждено победить и возвыситься, в то время как мои многочисленные враги падут. Порой я поддаюсь эмоциям и начинаю действовать нерационально и разрушительно, но это не важно. До тех пор, пока я хорошо провожу время, а вокруг ломаются чужие жизни, меня это устраивает. Подрыв устоев как залог хорошего времяпрепровождения. Ну а чего ты хотела. Я — агент хаоса. Пустота, что образуется там, где нет понимания.       Это мой талант — извлекать выгоду из хаоса и разобщённости. Моя супер-сила, если угодно. И что самое забавное, люди сами мне её дают. Ваша ненависть щедро питает меня. Вы — истинные Дети Тьмы, саморазрушительные по своей сути. Я обожаю людей!       О! Тебе наконец-то стало интересно куда мы идём? Что же, лучше поздно, чем никогда. Видишь зарево вдалеке? Вот туда и идём.

I'm on the highway to Hell,

Don't stop me!

And I'm going down, all the way down.

I'm on the highway to Hell

      Ну давай, подпевай! Это AC/DC. Это классика. Это знать надо. Погоди, ты сейчас вздрогнула? Расслабься. Ну чего ты шуток не понимаешь? Не в ад я тебя веду. Там впереди город. Зарево его огней, выжигает звёзды с ночного неба, а очертания построек даже отсюда поражают своими размерами и грандиозностью. Архитектурным размахом. Ведь это не просто город, а апофеоз всех городов, превосходящий своим величием и блеском даже Вечный Рим. Перед тобой, дорогая — Новый Вавилон. Город-сказка, город мечта.       Но подожди, я не могу ступить на его улицы, не определившись с обликом. Местные, конечно, всякого навидались, но даже они разбегутся, увидев меня таким. Поэтому, начнём. Зная твои вкусы я, пожалуй, стану красавчиком со стильной причёской. Высоким, но не настолько, чтобы выделяться в толпе. Худым, но не тощим. Прямым, как стрела. И симпатичным, конечно. Нет, даже красивый, не смотря на мрачность. С правильными чертами и лишённым возраста, светлокожим лицом. Волосы русые, конечно, не хочу привлекать внимание. Глаза серые… и светятся в темноте, как у пумы. Походка — лёгка, как у человека, привыкшего преодолевать значительные расстояния. Одежда обычная для сезона — чёрное пальто, джинсы, ботинки. И пусть остальное дорисует воображение. А, да, и плеер, конечно. Один наушник — мне, другой — тебе. Всё по-честному. Что может быть романтичнее ночной прогулки под музыку?

Он ходит всегда в очень стильном прикиде — Рубашка, пиджак, пусть в расстегнутом виде. Плащ, сапоги или просто ботинки, Короче, прикид как на модной картинке. В кармане бывает немного монет, Он может быть курит, а может быть нет. В фильме любом есть такие злодеи, Любые герои пред ними бледнеют

      Теперь взгляни на город, что лежит посреди пустоши как огромный, драгоценный камень. Его небоскребы, нависают над улицам и проспектам подобно тёмным монолитам, подножья которых омывают ручейки света. Автомобильное движение здесь никогда не прекращается, а тротуары полны прохожих даже в самый глухой, полуночный час. Сон? Ха! Сон для слабаков! Ночь — время великих дел. Особенно в этом городе соблазнов, пороков и грехов. В этой Утопии Зла, созданной не без помощи твоего покорного слуги.       Я же говорил, не отходи от меня! Мы между мирами, забыла? Здесь пространство и время… даже не знаю как описать. Короче всё сложно. Бывает, что за один шаг одолеваешь целые мили. Засмотрелась на город, замешкалась, и чуть не потерялась из виду. Следующий шаг увёл бы меня опасно далеко от тебя. Хорошо, что я вовремя заметил. На будущее — держись рядом и старайся шагать в ногу со мной. Ходить между мирами и одному-то не легко, а тащить ещё и тебя с собой бр-р-р. Отнимает у меня массу сил.       Пустое. Ладно, вот мы и на месте. Прогулки по улицам Нового Вавилона это всегда нечто-то особенное. Низкое ночное небо, сокрытое тяжёлым пологом облаков здесь засвечено. Городские огни окрашивают его в нездоровый, желтовато-сероватый оттенок, на фоне которого безжалостно выделяются очерченные неоном контуры башен из стекла и бетона. Нависают над головами, демонстрируя всё величие и мощь владеющих ими корпораций. Остальные здания ютятся в их тени, сверкая и переливаясь разноцветными рекламными вывесками. Сияющие аллеи полны роскошных магазинов, мотелей, казино, баров, стрип-клубов и даже борделей — есть всё, что пожелаешь. Ночи в этом городе могут быть очень горячими, если ты конечно понимаешь, о чём я.

Вавилон, Вавилон! Что ты построил, что разрушил? Вавилон, Вавилон! Плавятся души дьявольским огнём.

      Узнаю этот взгляд… по первому разу всех впечатляет. Не спеши. Дай себе время. Вдохни прохладный ночной воздух, несущий десятки различных запахов. Насладись причудливой игрой света к тени. Мерцанием неоновых вывесок, бросающих цветные пятна на блестящий после дождя чёрный асфальт, и ровным свечением светодиодных фонариков, которыми обмотаны задыхающиеся от смога деревья в немногочисленных парках и скверах. Здесь всегда как на рождественских каникулах. Новый Вавилон — Город-Праздник.       Да, вот так. Пусть твоё сердце бьётся в унисон с сердцами миллионов других людей, заточённых застенках из бетона, стекла и пластика. Холодные и страстные, трусливые и храбрые, жестокие и милосердные — все вместе они создают пульс этого города. Чувствуешь? Теперь ты его часть. Люди дают жизнь Новому Вавилону. Без них он был бы мёртвой и пустой оболочкой без души. Видишь? Издали разветвлённая сеть дорог напоминает кровеносную систему и когда жители спешат куда-то, выстраивая вереницы автомобилей, потоки желтых и красных огней движутся в обоих направлениях словно кровь по артериям живого существа. А шумные компании демонстрируют смешение рас и народов и этносов, характерное только для по-настоящему больших мега-полисов.       Нет, они всё ещё не видят нас и не увидят. Мы как призраки, не существуем для них. Не бойся. Просто иди и смотри. Столько людей на улицах, но при этом всякий здесь одинок. Даже в толпе. Некоторые подобного не выносят, но для меня это дело привычное. Я везде чужой, куда бы не пошёл. Я долгое время думал, что так будет всегда, пока не пришёл в этот город… и не понял, что принадлежу ему. Это моё место и я буду держаться за него зубами и когтями. Но давай не будем об этом. Пока ещё слишком рано.

Unlimited sin, unlimited power, Just a whisper away. Unlimited sin, unlimited power, One with pleasure and pain. Unlimited sin

      Лучше смотри на город. Чувствуя его. Дыши им. Стань его частью. Красиво? Как же легко ввести тебя в заблуждение! Этот всего лишь фасад. Ширма, красивая декорация, скрывающая неприглядную правду. Да, здесь есть, где разгуляться. Бары, дискотеки, клубы, казино-отели… за их стенами целый мир. Яркий и красочный, но пустой, словно вызолоченная скорлупа гнилого ореха. Уж поверь, я достаточно времени провёл в подобных местах, чтобы понять — заманчивые переливы неоновой вывески, снова и снова рисуют один и тот же простой узор. И не предлагают ничего, кроме заводных танцев, крепкой выпивки и случайных связей, конечно.       Нет, я не против повеселиться время от времени, но не сегодня. У нас другие планы. Сверни в ближайшую подворотню и ты увидишь настоящую ночную жизнь. Да, здесь пахнет не розами. Везде грязь, мусор. А там, в в густой тени рассеиваемой неоновым светом, за коробками ютятся те, кто лишился крыши над головой. Обнищавшие и спившиеся работяги, малолетние отморозки, проститутки, торчки… Этот город — не такой, каким должен быть. Он упадочный, погрязший во мраке и безысходности. Экономика лежит в руинах, подорванная действиями коррумпированного правительства и жадных корпораций. Поджоги, грабежи, вандализм, убийства здесь — обычное дело. Уровень преступности запредельно высок. Живущие за чертой бедности, доведённые до отчаяния люди берутся за оружие и пополняют ряды преступников, пытаясь выбиться из нищеты…       …остальные не делают даже этого. Они просто смиряются и продолжают жить так, как жили их родители — медленно умирать во время двенадцатичасовых смен. Выгорая внутри, иссушая свою душу пока не останется лишь пустая оболочка, запрограммированная делать, что скажут. Неспособная мечтать или даже мыслить абстрактно. Творить. Воистину они заслужили всё, что с ними происходит!

Твой чай давно остыл, а ты опять без сил,

И только без конца смотришь на часы…

Побыстрей заснуть под утро как-нибудь,

Ведь завтра снова рано вставать…

Дожить бы… до завтра…

Дожить бы… до смерти…

      Что? Говоришь они это не выбирали? Выбирали! Ещё и как выбирали разменивая свободу на уверенность в завтрашнем дне и стабильность. Рабство всегда было невероятно выгодным делом. Всегда. Во все времена. Иначе в мире бы не было столько рабов. Подумай сама рабу не надо ни о чем беспокоиться. У него есть простые обязанности, которые он должен выполнять. Рабский раб должен рабски работать работу. Работать до тех пор, пока не сломается и хозяин не заменит его на нового. Finita la commedia.        Не спорь, я же вижу, что в душе ты согласна. Вон там, видишь? Да, торчки с истерзанными иглой венами. Молодые ещё совсем. Могли хотя бы попытаться восстать, но вместо этого ищут забвения в наркотических грёзах. Эскапизм как норма жизни, а бегство от реальности заменяет надежду. Веры здесь, кстати тоже нет. Институт Церкви разрушен, а возникшую пустоту заполняют культы. Духовно обнищавшие массы готовы пойти за всяким, кто даст им надежду на что-то лучшее здесь и сейчас. Даже если она ложная.

Никто не будет спасён,

В мире нет больше веры.

Порочен и обречён,

Вавилон нашей эры.

      Что люди могут сделать против системы? Хм… да много чего. Ведь она только на них и держится. Нужно лишь отказаться от установленного порядка порядка ради хаоса возможностей. Если же ты спрашиваешь, что я могу сделать прямо здесь и сейчас, то смотри. В этой крохотной пробирке новый улучшенный штамм бубонной чумы. Бактерии обладают способностью мутировать, не позволяя человеческому организму выработать противостоящие им антитела. Я позаимствовал его в одной правительственной лаборатории. Я умею становиться незаметным, когда это нужно. Там хранились сотни таких возбудителей — на любой вкус, как говорится. Ряды пробирок с аккуратными наклейками. Холера, сибирская язва, спартанский вирус. Если такую пробирку разбить…       Не дёргайся. Я и не собирался. Зачем убивать тех, за чьё освобождение сражаешься? К тому же мы не существуем для них, забыла? Мы лишь тени. А-а-а, ты о себе беспокоилась? Что же, в твоём стиле. Ну да ладно, в любом случае я не стал бы выпускать чуму, но оцени возможные последствия. Можно было бы, например, подбросить пробирку в кейс государственного служащего. Самого незначительного, главное чтобы вращался в нужных кругах. С его дыханием бактерия проникла бы в систему вентиляции и тогда…       Умение смотреть и видеть возможности, находить лазейки и использовать случайности — первое, что должен освоить колдун. Я мог бы угробить этот город за несколько вечеров, но зачем? Какой смысл? Я хочу не уничтожить его, а переделать. По своему образу и подобию. Мы со сторонниками жили бы в красивейших отелях, высотках из стекла и стали или просто в роскошных особняках. Одевались бы как богачи и проводили жизнь в вечном празднике, отмечая освобождение от оков прежнего общества. Лелеяли бы свою свободу и разгульный образ жизни, обеспеченный за счёт рабского труда тех, кто стоит у власти сейчас, и их приспешников.

I've seen pain,

I've seen need,

I've seen liars and thieves abuse power with greed.

I had hope, I believed,

But I'm beginning to think that I've been deceived.

You will pay for what you've done No, No more sorrow

I've paid for your mistakes.

Your time is borrowed —

Your time has come to be replaced.

      Чтобы изменилось? То что мы, все те кто сейчас внизу, оказались бы там, а они здесь. На нашем месте. Мне этого достаточно. Угнетённые не хотят свободы. Угнетённые хотят угнетать угнетателей. И не говори, что сама не думала о таком. Конечно же думала!       Ладно, пошли дальше. Этот город нельзя узнать по настоящему. Постоянно появляется что-то новое. За это мы его и любим. Кто мы? Ну мы, бессмертные. Те, у кого нет ничего, кроме времени, которое не знаешь куда деть. Ну ладно, квази-бессмертный — при некоторых весьма трудноосуществимых, но не невозможных условиях меня можно убить окончательно. Только не надо всей этой пошлости про отрубание головы, огонь и прочее. Я пережил взрыв ядерной бомбы, оставшейся после Третьей Мировой.       Не хочу. Это болезненные воспоминания. Лучше посмотрим по сторонам. Вдали от центра улочки уже не такие широкие. Здесь царит вечный сумрак, серость которого тут и там разбавляется уличными фонарями и немногочисленными неоновыми вывесками. Новый Вавилон иногда ещё называют Городом-на-Краю-Полуночи. И не потому, что он порочен и развращён, а зло в нём — осязаемо и вездесуще. Не-е-ет, просто в тенях его подворотен и переулков крадутся ночные хищники, испокон веков алчущие людской крови.       Конечно вампиры существуют! Правда мало кто из них дожил до наших дней, но они есть. Как и колдуны. Понимаю, тебе трудно в это поверить. Ты родилась в век неверия, век разума и науки. Все колдуны умерли, а их заклинания канули в лету. Но я тот, кто я есть — единственный оставшийся носитель магии в уязвимом мире неверия. Никакой разум не защитит заклинаний, и никакая наука не спасёт от ужаса перед теми, чьи глаза веками следили за ночными улицами тысяч городов, подобных этому.       Сейчас мы пронаблюдаем вампира в естественной, так сказать, среде обитания. Вон, видишь парня в потасканном сером пальто? Да тощий, сутулый, лохматый. С волосами истинно-мышиного цвета. Жалкое зрелище. Милый? Серьёзно? Не, ну так-то вообще да, мордаха может и смазливая, с генами чуваку явно повезло, но впечатления не производит. В любом случае сейчас его сожрут.       Так, стоп! Какое ещё «помочь»? Мы не вмешиваемся в естественный ход событий. Просто стой и… Ай! Больно же! Чего дерёшься?! А-а -а, достала моя жестокость. Ну, что могу сказать — бывает. Честно говоря, дорогая моя, мне глубоко насрать. Читай по губам…       Серьёзно? Будешь продолжать пытаться меня ударить? А ты отчаянная. Слушай, ты всё равно ничем не сможешь ему помочь. Во-первых мы не существуем для них, а во-вторых это я. Да-да, именно так я и выглядел в молодости. Пока не научился менять облик. И ничего и нет. Не похож я на бомжа. Почему так одет? Время было тяжёлое. Я уже пару месяцев-ка к бродяжничал. Знаю, я не похож на парня, воспитанного улицей, потому что это не так. Я вырос в полной семьей. Мы жили не богато, но и не бедствовали. Отец работал на производстве. Заведовал холодильными установками. Зарплата приличная, но и ответственность большая. Плюс нервы и ненормированный рабочий день. Так он загнал себя. Сгорел на работе. Сердечный приступ. Это было давно, но… всё равно спасибо.       После смерти отца матери пришлось крутиться на двух работах, чтобы я хотя бы школу закончил. И вот, вернувшись однажды вечером я увидел у парадной копов… было темно и сыро, как сейчас, красные и синие вспышки полицейских мигалок отражались в лужах, мокром асфальте и лакированных корпусах чёрно-белых машин. Я сразу почуял неладное, но увидев как двое человек вытаскивают на носилках окровавленное тело матери не выдержал. Рванулся к ней. Полицейские открыли огонь, едва заметив меня.       Стреляли на поражение, но я каким-то чудом выжил. Знаешь, я всегда принадлежал к породе тех, кто умеет выходить сухим из воды, а потому не терялся даже в самых критических ситуациях. Это позволило мне вовремя среагировать. Впрочем, спасла меня не скорость рефлексов, конечно, а инстинктивно пробуждённая магия. Она-то и отклонила летевшие мне в спину пули. Тогда я этого даже не понял. Испугался и убежал так далеко, как только смог. Покинул Зажопинск и затерялся в трущобах Нового Вавилона.       Это было ужасное время… я потерял единственного оставшегося у меня родного человека, остался на улице без крыши над головой… и не контролировал магию. По правде сказать, я тогда даже не понимал, что обладаю сверхъестественными силами. Думал, что мне просто провезло проскользнуть мимо патрулей незамеченным и избегнуть взглядов камер. Но чем дольше я скитался, тем больше странностей происходило вокруг меня. Уличные фонари перегорали и гасли, стоило мне пройти мимо них. Не все разом, естественно, один или два, но это всегда происходило внезапно. Когда я злился. Моя злость… становилась ядом, разъедающим мир.       Она окутывала меня, как саван, влияя на всё с чем я соприкасался и рядом с чем оказывался. Электрические приборы взрывались снопами искр, а птицы замертво падали с телефонных проводов, стоило мне посмотреть на них. Я видел как моя злость выжгла муху прямо на лету и та упала на на асфальт, дёргая крылышками. Бродячие собаки, копавшиеся в мусорных баках, начинали грызться, едва завидев меня. Как будто моя злость каким-то образом передавалась им. Это потом я понял, что обладаю сверхъестественной властью над животными. Могу призывать их и видеть их глазами, но тогда я считал себя проклятым. И злился из-за ещё сильнее из-за этого. А чем сильнее я злился, тем сильнее магия выходила из-под контроля. Образовался замкнутый круг, по которому я блуждал, постепенно теряя чувство реальности.

I am crazy, mad, insane, Out of my brain. I am all the things you hate. Crazy…

      Моё восприятие… подвергалось пугающим изменениям. Всё вокруг выглядело неправильным и далёким, как если бы я смотрел на мир сквозь водную толщу или мутное стекло. Очертания окружающих предметов причудливо искажались, меняя привычную форму. Помню как медленно брёл улице, глядя на проплывающие мимо высотки — обшарпанные, размытые. Трудно было переводить взгляд, потому что дома тут же расплывались, изгибаясь под неестественно-большими углами. Нависали надо мной, хороня в своей тени. Законы геометрии нарушались прямо на моих глазах. Линия горизонта кривилась зигзагом, а короткая и узкая улочка внезапно вытягивалась, превращаясь в бесконечный туннель. Всё это ужасно дезориентировало. Сбивало с толку. Ну и пугало, конечно же.       Со слухом творилось то же, что и со зрением. Он обострился, став чувствительным, но неясным. Я слышал, как люди разговаривают за стенами своих квартир, но не мог различить, о чём. Телесная сила то прибывала, то убывала, подчиняясь неким ритмическим законам. Когда она сходила на нет, я останавливался, придерживаясь за стену или фонарный столб. Давая телу короткий отдых и, одновременно, стараясь вернуть себе обычный темп восприятия. Чтобы всё вокруг не плыло так тягуче-плавно…       А тени… с тенями творилась настоящая чертовщина. Они стали объёмней, словно обрели отдельное существование. И их было куда больше, чем предметов на пустых улицах. Некоторые же и вовсе двигались, как живые, заставляя меня сомневаться в своём здравомыслии. И каждый раз краем глаза замечая их смутное шевеление, я не мог отделаться от мысли, что темнота наблюдает за мной, изучая каждое моё движение. Помню, как поднёс руку к лицу и многочисленные тени, отбрасываемые светом возвышавшегося над тротуаром уличного фонаря, принялись извивались на асфальте подобно змеиному клубку, свернувшемуся у моих ног.       Тени были повсюду. Нет, тела отбрасывают тени и их видно, но там я увидел тени человеческих душ. Тени их истинных сущностей. Они парили рядом с людьми, то полностью сливаясь с ними, то обретая самостоятельность. Плясали на стенах домов, тянулись ко мне, извивались, шептали… По теням я с лёгкостью читал эмоции прохожих. Видел, кто из них грустит, кто злится, а кто в страхе бежит от чего-то. Лицо умеет не показывать чувств, тень — нет. Я словно заглянул за изнанку мира и увидел этот город и его жителей таким, каковы они есть. И знаешь… в тот миг озарения мне в голову закрадывается странная мысль. Я спросил себя: может тот мир, содержащий подлинную суть всех вещей, и есть настоящий, в то время как успокоительная приземлённость материи лишь иллюзия?       Да, ты правильно поняла, я застрял на границе двух миров — того, что доступен простым людям и иного, потустороннего. Мира теней. Будто обрёл вторую пару глаз и ушей, позволявших мне видеть и слышать в двух мирах одновременно. Мгла то смыкалась вокруг меня, грозя задушить в своих ласковых объятьях, то вновь расступалась, позволяя вернуться к привычной действительности. Реальность мерцала перед глазами, неузнаваемо меняясь каждые несколько минут. И вот в таком состоянии я и встретил её.       Она бродила дождливыми днями по улицам, вырезая людей. Оставляла после себя растерзанные и обескровленные тела. Бывало, что и по несколько десятков за раз. Этот город не удивить жестокостью, а насилие на тёмных улицах обычное дело. Не говоря уже о трущобах. Придурки, бродяги, наркоманы, отморозки, уроды, дебилы — этот район довольно популярен и у маргиналов с преступными наклонностями, поэтому никто не удивится, обнаружив поутру парочку трупов. Да и расследовать особо не станут. У полиции и без этого хватает дел. Поспрашивают — не видел ли кто чего, и сваливают. Один панк замочил другого — кому есть дело?       Трущобы были её охотничьими угодьями. А населявшие их люди — добычей. Она могла выбрать любого, но положила глаз на меня. Одинокого парня, бредущего по улице нетвёрдой походкой и бормочущего что-то в себе под нос. Учитывая, что к выбору жертвы вампиры всегда подходят ответственно, думаю, она следила за мной какое-то время. Проверяла — есть у меня родственники или хотя бы друзья? И станут ли они искать, если я вдруг исчезну? Убедившись, что нет, решила напасть. Думаю, я был лёгкой мишенью, поэтому она позволила себе немного развлечься. Не прикончила сразу, как делала это обычно, а сначала вышла ко мне.       В свете кроваво-красной вывески, зазывавшей посетителей в какой-то задрипанный бар, я увидел миниатюрную девушку в жёлтом дождевике, надетом на голе тело. И ни чего и не уёбищно это выглядит! Наоборот — красиво и сексуально. Да не надевала она лишних вещей на охоту. Не хотела забрызгать их кровью, хлещущей из прокушенных артерий. Ты хоть представляешь, как тяжело отстирывать кровь с ткани? А полиматериал не впитывает влагу. Пара минут под дождём и всё — одежда снова чистенькая.        К тому же очертания её изящной фигуры так соблазнительно проступали сквозь полупрозрачную желтизну. Да и фасон у дождевика был довольно коротким, не достигая даже середины бедра. Что позволило мне оценить длинные ровные ноги со спортивными икрами, изящными лодыжками и маленькими, аккуратными стопами, легко переступавшими по мокрому асфальту. Дождь лил как из ведра и по улицам разливались грязные реки, но её это не беспокоило. В каждом движении была осторожная уверенность хищницы, подкрадывающейся к жертве. Я не слышал её шагов. Они были такими тихими, что я обернулся, когда она была уже рядом.       Красный свет неонки пылал на поверхности жёлтой ткани, облекая кровавым зарево. В то же время лицо оставалось в густой тени, отброшенной низко надвинутым капюшоном. Наружу выбивалась лишь пара прямых, чёрных прядок. Гладкие, как стекло и сияющие как зеркало они были густыми, плотными и тяжёлыми. Миндалевидные глаза светились, полу скрытые прямой чёлкой.       Я видел красные капли крови на жёлтом дождевике и понимал, что незнакомка опасна. Что она, скорее всего, станет моей погибелью. Но даже это знание не смогло заставить меня отвести взгляд. Она была едина со своей Тенью. Это бывает крайне редко. И только у тех, кто полностью принял свою истинную суть. Кто больше не притворяется и не лжёт. Себе в первую очередь. Может быть для людей, живущих в свете, она была тьмой, но для меня, затерянного в клубящемся в море теней, стала светом. Моей звёздочкой.       Это была любовь с первого взгляда… во всяком случае с моей стороны. С её…что же если желание вампира высосать из человека кровь можно назвать любовью, то да. Секунду-другую мы смотрели друг на друга, а затем моя новая знакомая исчезла. Я успел почувствовать вздох ветра на своём теле перед тем, как она напала. Знаешь… хороший удар начинаешь ощущать не сразу, а лишь по прошествии определённого времени. И это, определённо, был хороший удар. Я отлетел к стене здания, врезавшись в ней спиной. В глазах потемнело, все тени разом надвинулись на меня и я начал терять сознания. Однако упасть на асфальт мне не дали.       Вампирша прижала меня к стене своим холодным, но мягким телом, таившим силу, способную сокрушать кости как щепки.       — Ты прекрасна… — прошептал я, завороженный неземной красотой, но её обладательницу это, почему-то разозлило. Сперва она зашипела мне в лицо, пытаясь вызвать страх, а затем схватила за лацканы, подняла над в воздух и со всей силы швырнула на пол.       Ага, жесткое приземление. Второго подряд удара я, естественно, не выдержал. Отключился. Пришёл в себя от того, что дождь заливал мне лицо. Капали падали в приоткрытый рот и глаза, заставляя смаргивать их. Одежда быстро пропитывалась грязной водой, а дыхание стесняла тяжесть взгромоздившегося сверху тела. Вампирша нависала надо мной, упираясь руками в грудную клетку. Её глаза горели в тени капюшона как угли, и кажется, я даже видел блеск клыков, в приоткрытом рту. А над нами, ниже проводов, прочертивших небо резкими чёрными линиями, растекался кроваво-красный свет, окутывавший её голову кощунственным нимбом.       — Как красивая… — повторил я, не обращая внимания на боль, разливавшуюся в отшибленном об асфальт спине. — Ты…       — Заткнись! — прорычала она нечеловеческим голосом, нависая надо мной. — Я перегрызу тебе глотку! Это заткнёт тебя!       Она действительно собиралась поступить так. Её тень сказала мне об этом, но в тот миг мне было всё равно. Знаешь… я с самого детства верил в сверхъестественное. Верил, даже когда мои немногочисленные единомышленники стали «достаточно взрослыми, чтобы отвергнуть глупые выдумки» и начали убеждать меня повзрослеть. Поэтому встреча с вампиршей на тёмной улице виделась мне подарком Судьбы. Я боялся не умереть, а обнаружить что сошёл с ума и сидящая на моей груди девушка — ещё одно видение.       Шли последние мгновения моей жизни. Она уже готовилась впиться мне в шею, а моё сердце билось от восторга. Я протянул руку и дотронулся до её лица. Эта простая ласка заставила хищницу отпрянуть. Отдёрнуться, как прикосновение моих пальцев обожгло её. Она выглядела потрясённой. Ярость и голод, пылавшие в глазах красным отсветом, погасли и на миг я увидел перед собой простую девушку. Растерянную и немного испуганную произошедшим. Затем она исчезла, оставив меня валяться на асфальте в луже воды.       Думаю, я вызвал достаточно её интереса, чтобы временно перестать рассматривать меня в качестве ужина. И он же не давал ей забыть обо мне, заставляя возвращаться снова и снова. Я замечал её — в толпе прохожих, переулке, или на пожарной лестнице. Она всегда останавливалась, позволяя нашим взглядам встретиться, и вновь пропадала из поля зрения. Видимо пыталась напугать.       Но лишь подогревала мной собственный интерес к ней. Зная, что она где-то рядом, я всматривался во тьму, выискивая жёлтое пятно её дождевика в каждой подворотне. Искал её черты в лицах прохожих и водителей проносившихся мимо машин. Я стал одержим ею. Жаждал новой встречи, пусть даже ценой собственной жизни. Впервые со смерти матери у меня появилась цель — найти эту девушку. Впервые я бежал не от чего-то, а к чему-то. И это изменило всё. Моя воля окрепла, и постепенно я научился разделять своё ви́дение, по желанию заглядывая в Мир Теней или и вовсе расширяя своё восприятие на несколько городских кварталов.       Не знаю — это как развить в себе некое подобие «третьего глаза», который может летать и жить в ворóнах. Других птиц, конечно, тоже можно использовать, но вороны — это стильно. Я подкармливал их и обучал различным трюкам. Приносить мелочь для кофейных автоматов и опускаться мне на плечи по щелчку пальцев. Они предупреждали мне об облавах и рейдах, время от времени проводимых полицией, и помогали выслеживать мою вампиршу. Крылатая стая оказалась достаточно умна, чтобы отыскать её.       Осматривая улицы их глазами, я довольно быстро наткнулся на жёлтое пятно, влившееся в поток прохожих. Люди не обращали внимания на неё внимания. Не думаю, что кто-то вообще видел её до тех пор, пока она не решала напасть. Идеальная охотница, способная часами следовать за выбранной жертвой и оставаться незамеченной, даже шлёпала босыми ногами по грязным лужам.

Ощути что ты в дали,

Я верю предстоит,

Когда-нибудь найти тебя,

Ощути в незримой дали,

Поток моей любви,

Обо мне мечтай

      Что? Конечно же я наблюдал за тем, как она охотится! И предвосхищая твой вопрос сразу скажу: нет, я не пытался вмешаться и предотвратить нападение. Зачем? Я был увлечён ею. Нашей игрой. Нашей охотой друг за другом. К тому же я утратил веру в Человечность. Очень трудно сохранить тёплое отношение к людям, видя их Тени. Их тёмные стороны. Всю ту мерзость, которую они копят в себе на протяжении жизни. Не забывай, я знаю обо всех плохих вещах, совершённых ими, и поступках, которых они стыдятся больше всего. С моей точки зрения люди — настоящие монстры этого мира. Какое уж тут сочувствие. Вампирша же казалась мне существом совершенным. Убивающая ради выживания, она точно знала, чего хочет. Её желания были ясны и чисты. Ею двигал голод.       И азарт преследования. Иногда она заигрывалась, становилась беспечной, позволяя мне заметить себя. Лишь издали и на несколько мгновений. Потому что стоило ей почувствовать на себе мой взгляд, как она либо исчезала, либо прерывала наблюдение. Вот уж не знаю: «как», однако стоило нашим глазам встретиться, как птицы сразу же разлетались. Я терял над ними контроль, возвращаясь в своё тело. Похоже, что вампиры черпают из того же источника, что и я. Да и так ли важны объяснения?       Важен сам факт. Ведь поняв, что я тоже заинтересован ею, и ищу встречи вместо того, чтобы пытаться сбежать, она сменила тактику. Перестала выслеживать, предоставив мне возможность делать это. Она хотела, чтобы я сам пришёл к ней. И сам отдал себя ей без остатка. Потому что видела моё одиночество, тоску и потребность в ней. Ей нравилась власть, которой она надо мной обладала. Нравилось, что я сам выбираю её, что я хочу быть её добычей. А что тебя так удивляет? Есть определённый кайф в том, чтобы быть преследуемым и медленно пойманным в ловушку таким могущественным существом. Так, наверное чувствует себя мотылёк, привлечённый пламенем костра. Понимает, что умрёт, но желание соединиться с источником света сильнее страха смерти.

Струн натянутых тонкий звон и безумие проникло в сон, Так ступай на зыбкие тропы, где не властен людской закон! Где в лесу свистит каипора, а в зрачках пляшет лунный луч, Если Бог тебе не опора — хлопни дверью, выброси ключ!

И зови, вновь зови, что остается? Горсть земли, след в пыли, камень в колодце. Тихо в воздух скажи: «Прощай! ‎»‎ — сделай шаг и Его встречай. Сделай шаг и Его встречай

      Я знал, что ничем хорошим наши брачные танцы не кончится и вампирша убьёт меня, когда наиграется. Вызвать интерес и удерживать его — не одно и тоже. И так бы всё и случилось, если бы не вмешалась Судьба. Люди, которые убили мою мать и обвинили меня в её убийстве, пришли раньше, чем я наскучил ей. Трудновато найти бездомного бродягу в большом городе, но они как-то справились и однажды ночью, когда я в очередной раз гулял без своей подружки, напали на меня в переулке и оглушили…       Хороший вопрос. Учитывая, что они были охотниками на нечисть, им, видимо, нужно было убить меня как-то по-особенному, чтобы изжить ещё и мою силу. Так или иначе, когда я очнулся, всё было уже кончено. Тускло освещённое пространство склада, в который меня приволокли, напоминало скотобойню. Или сцену из фильма ужасов того типа, где пугающий эффект достигается за счёт выплёскивающихся на экран литров бутафорской крови. С той лишь разницей, что кровь пролитая в ту ночь, была настоящей. Возле осколков разбитого окна, через которое моя спасительница и пробралась внутрь, лежали два безголовых трупа. Их так сильно ударили друг о друга, что их черепа раскололись, расплескав по полу мозговое вещество. Третий лежал в непосредственной близости от меня. По большей части. Я разглядел ноги и нижнюю часть туловища с торчащим из кровавого месива обломком позвоночного столба. Верхняя приземлилась на сложенные штабелем ящики в глубине зала. Этого разорвали на двое с ужасающей жестокостью. Его органы были буквально разбросаны по полу окрасившемуся в красный, а кишки прилипли к стенам, как гирлянды.       Моя спасительница тоже была красной от крови, ручейками стекавшей по её жёлтому дождевику, но при этом оставалось прекрасной как ангел. Как видение небес. Я не думал, что она ещё раз позволит мне приблизиться после того, как я сорвал её охоту, но она стояла посреди забрызганного потрохами склада. И она спасла мою жизнь. Помню, как затаил дыхание, глядя на неё снизу вверх, а она подошла, наклонилась и погладила по щеке холодной рукой. Так нежно, что я мигом забыл о тяжёлой боли в затылке.       Её красное от засыхающих разводов лицо украсила осторожная улыбка и я понял, что моё сердце навеки принадлежит ей. Не имело значения, что она была вся в крови и что она разорвала напавших на куски, одного за другим, игнорируя их мольбы о пощаде.       Я был её. Весь. Всецело. Я принял поцелуй окровавленных губ и позволил взять себя за руку, прижав ладонь к окровавленной щеке. Символически запятнав себя её грехом. Как будто это могло меня оттолкнуть! К тому времени человеческая жизнь уже мало что для меня значила. Для одиночки нет законов. Такие как я сами себе закон. Поэтому я позволил вампирше увести себя оттуда, равнодушно ступая по разбросанным под ногами частям человеческих тел. Знаю, это должно было хоть немного меня обеспокоить, но, как ни странно, не обеспокоило. Мне было всё равно, единственное, что меня волновало, была моя спутница. Она с лёгкостью дотащила меня — всё ещё находившегося в лёгком, мягко говоря, шоке — до своей квартиры. Или скорее логова.       В большинстве фильмов вампиры всегда богаты благодаря «долгосрочным инвестициям», но она поселилась в заброшенном здании, облюбованном бродягами и наркоманами. За хлипкой входной дверью не было ничего, кроме забрызганных кровью стен, наглухо забитых окон и старого матраса, брошенного прямо на пол. Мёртвым ведь не нужны удобства. В тусклом свете единственной лампочки квартира выглядела нежилой. А ещё там пахло пылью, старыми, отслаивающимися обоями и смертью. Ванна, в которой подруга отмывала меня, была вся в красно-бурых разводах и я не решился определить — ржавчина это была, или кровь? Затем, завернув меня в ветхое полотенца, она искупалась сама, сменив дождевик, на старый, растянутый свитер в серо-синюю полоску.       Она уложила меня на матрац и устроилась рядом, обронив короткое: «Ты в безопасности. Я позабочусь о тебе». Так и мы и уснули. Вместе, в объятьях друг друга. Оба рискуя при этом своими жизнями. Пробудившись, она могла съесть меня, а я — сорвать фанерные щиты с окон, впуская внутрь дневной свет. Однако мы оба доверились друг другу. Интуитивно, без ненужных споров.       Спать с вампиршей… то ещё удовольствие на самом деле. Я обнимал ей, а она была такой холодной и этот холод просачивается в меня, глубоко оседая в костях, нервах и сухожилиях… Помню как вглядывался в её прекрасно лицо, когда проснулся. Она была абсолютно неподвижна. Не переворачивалась, не двигалась и даже не дышала. Конечно, она и не должна была этого делать. Технически вампиры мертвы и не спят, а скорее цепенеют в околосмертном состоянии с восходом солнца. Я понимал и всё же мне было трудно совместить образ безжизненного тела с той охотницей, которую я встретил в ночи. Я боялся, что она уже не проснётся.       И вот сидя рядом с безжизненным, как мне казалось, телом и ожидая пробуждения, я понял, что никогда не уйду. Не брошу её, даже если она сама этого захочет. А она хотела. Пыталась меня отвадить. Выгнала меня из квартиры и запретила возвращаться.       Защищала свою территорию или меня? Не знаю, но так или иначе приручать её пришлось постепенно, как приручают дикое животное. И воистину сначала она была животным — осторожным и недоверчивым. Почти не говорила, хотя ещё помнила человеческую речь. С вампирами так бывают. Если они поддаются голоду то начинают терять себя в нём. Ну вот представь, что ты — луковица, где каждая чешуйка — слой твоей личности. Голод снимает их с тебя один слой за другим. Первым исчезает внешний фасад. Маска, которую большинство людей одевают, чтобы быть принятыми в обществе. Прожив какое-то время все вампиры перестают притворятся и становятся самими собой. Такими как есть. Без прикрас. Поэтому и общаться с ними поначалу довольно сложно. Потом привыкаешь. Но процесс на этом не заканчивается. Голод продолжает свою работу, постепенно забирая у вампира все прочие атрибуты человечности — логическое мышление, воспоминания, волю и, наконец, самоосознанность. Превращает жертву в дикое, неконтролируемо-прожорливое существо, следующее первобытным побуждениям. Знающее только, как спать, есть и убивать.       Она была уже на грани умственного распада, когда мы встретились. Балансировала, на краю забвения, и только слабый шёпот разорванного в клочья Эго ещё стоял между ней и полной деградацией. В таком состоянии вампир не видит смысла ни в чём, кроме пропитания и отдыха. Моя… зазноба забыла не только прошлую жизнь, но даже собственное имя, существуя подобно дикому зверю.       Я спас её так же, как она меня. Стал её светом, спасительной соломинкой, за которую в последний момент цепляется утопающий, чтобы выбраться из болота. Моя рука, коснувшаяся её лица за миг до укуса, верну ей силы бороться. Вернула свободу воли и выбора. Вернула часть себя. По этому она не убила меня. Поэтому преследовала, не решаясь приблизиться. Боялся что не сдержится. Осушит, снова поддавшись голоду. И вмешалась, только когда на меня напали… Я спас её, а она меня — мы спасли друг друга.       Мы были нужны друг другу. И как бы вампирша ни пыталась отстраниться, она в конце концов всегда возвращалась, с каждым разом подходя всё ближе. В одну из ночей, когда желтый дождевик снова мелькнул в сумраке грязного переулка, я порезал себе руку, пустив кровь. Хотел доказать, что она не причинит мне вред даже ради пропитания. Это была действительно отстойная идея. Только чувства ко мне, позволили сохранить достаточно контроля над своими инстинктами, чтобы не выпить больше чем следовало.       Но всё же она укусила меня. И рассказывала потом, как ненавидела, что я оказался таким вкусным. Было так трудно оторваться, но после несколько секунд борьбы с собой, она разжала челюсти, сомкнувшиеся на моей шее и отстранилась. Но не раньше, чем оставила небольшой поцелуй и потёрлась носом о рану, давая понять что не видит меня в качестве еды. Понимаешь, есть разные виды добычи. Те, кого убивает ради их крови, и другие, от кто привлекает сам по себе. Характером, обаянием складом ума.       Вампирша видела не только мою потребность в ней, но и готовность принять. Оба раза, когда она нападала на меня, я не отводил взгляд. Не отворачивался, даже когда она превращалась в монстра с мертвенно-бледным лицом, на котором безумным огнем сверкали сузившиеся глаза. Я принимал её независимо от того, кем или чем она была. Именно это и привлекало её с самого начала. Ну смотри сама, что подумало бы большинство людей, увидев её такой, как увидел я — голодной, оскалившейся, готовой убивать? Они увидели бы чудовище. Какого-то демона из ада. Грязную пиявку, в которую захотели бы воткнуть деревянный кол и оставить жариться на солнце. Но не я. Я посчитал её красивой. Был очарован и вовсе не потому, что меня завораживала её жажда крови. Просто я увидел то, чего не мог увидеть никто другой. Ту её часть, которую она давно считала мёртвой. Увидел и вытащил наружу.       Можно было сказать, что вернул её к жизни.

Верни мне жизнь!

Разбуди!

Разбуди меня.

Я не могу,

Проснуться без тебя.

Слышишь?

Помоги мне выбраться из Тьмы,

Разбуди.

Оживи меня.

Дай мне сил,

Не потерять себя.

Вытащи меня из Пустоты

      Хм… разглядел девушку там, где все остальные видели только нечестивого вампира. Да, она сама мне это сказала. Я знал, кто она, но всё равно продолжал искать встречи. Всё ещё хотел её настоящую. И это склонило чашу весов в мою пользу. Наверное… хотя возможно она просто влипла в паутину моей привлекательности. Так или иначе после моей маленькой шалости с кровопусканием она перестала избегать меня. Мы встречались каждую ночь. Гуляли, разговаривали. Я рассказал ей про смерть матери, бегство и то, как затерялся в тенях и нашёл путь обратно. Благодаря тому, что мы встретились. Я рассказывал, а она слушала, изредка подкидывая крупицы информации о себе. Да и помнила она не так, чтобы много. Длительное пребывание в полу животном состоянии фрагментировало её воспоминания. Я смог выяснить, лишь что моя новая подруга была достаточно древней, чтобы помнить времена, предшествующие Третьей Мировой. И ночь, когда был заложен первый камень Нового Вавилона. Вот тебе и разница в возрасте.       Наверное для неё я был идеальной жертвой. Испуганный, неуверенный в себе и своём новом месте в мире. Отчаянно нуждающийся в компании. Мог ли я хоть что-то противопоставить изощрённости её разума, заключённого в вечно-юной оболочке? Едва ли. Моя охотница была нежной, но безжалостно-эффективной. Она привязала меня к себе парой ласковых прикосновений и утешительных фраз. Притягивала в ледяные объятья и уверяла, что всегда будет рядом и позаботиться обо мне. Защитит от всех.       Стоит ли говорить, что сломался быстрее, чем она смела надеяться, и попал под её тёмное влияние. Она могла бы превратить меня в свою игрушку, если бы захотела. Не оставить ни воли, ни собственных желаний. Только потребность быть с ней и служить… до тех пор, пока я не состарюсь и не устану от жизни, прося избавить от страданий. И я бы принял это. Сам, по доброй воле. Потому что единственное, что имело тогда значение для меня — чтобы мы были друг у друга. К счастью у вампирши были другие намерения.       Ей нужен был не раб, а спутник на пути декадентства и гедонизма. Поэтому она взялась обучать меня. Заставляла часами ходить по городу, всматриваясь в людские тени. Раньше я думал, что человеческая жестокость является ответной реакцией на несправедливость мира. Что система, созданная власть имущими, разрушает простых граждан, но на самом деле семена разрушения прорастали и внутри них. Этот город такой потому, что создавшие его жители порочны в самой своей сути. Я понял это, когда перестал отворачиваться от правды. Я шёл по улице, заглядывая в души случайных прохожих, и видел прелюбодеев, педофилов, воров, убийц, хулиганов, негодяев и жадных идиотов, прячущихся за масками благообразности. Их Тени поведали мне обо всех их грехах. Я шёл, а они нашёптывали мне, вливали все эти ужасные вещи мне в уши как яд. Их голоса шипели в моей голове…       Да, я вижу только плохое. Потому что всё «хорошее» по большому счёту это иллюзия. Добрая сказка, которую люди рассказывают друг другу, чтобы спрятаться от правды и спрятать её от других. Каким удовольствием было обличать их! По настоянию моей кусачки, я начал осваивать искусство манипулирования, играя на слабостях жертв и их страхе перед разоблачением неизбежных последствиях. Ты не представляешь себе, как легко запугивать и шантажировать, когда буквально видишь своих жертв насквозь!       Со временем я научился проецировать в разумы своих жертв безымянные и бесформенные ужасы ночи, став повелителем кошмаров. Я насылал сны, заражая целые кварталы всепроникающим чувством уныния, отчаяния и обречённости. Преступность и насилие набирали обороты, незначительный гнев разрастется до жгучей ненависти, браки распадаются из-за глупых ссор, и мир, с точки зрения местных обитателей, становится куда более поганым местом. Как легко было подвигнуть их к бунтам и вандализму, направив клокочущую ненависть против власти и ненавистных богачей. Посеять хаос, в котором моя возлюбленная могла пировать без страха привлечь внимания. Ну серьёзно, лишний труп во время уличных беспорядков никого не удивит. Как, впрочем, и десяток.       Мы отрывались как могли, утоляете свою тягу к чужим страданиям и вымещая её на тех, кому не посчастливилось обратиться на себя наше внимание. Я был озлоблен, после всего пережитого, а моя компаньонка… что же, она была жестокой и любила испытывать пределы человеческой психики подобно тому, как палач испытывает прочность человеческого тела. Ей недостаточно было просто убить. Перед этим она лишала жертву веры в доброту, любовь и человечность, заставляя корчиться в мучительной душевной агонии.       За нами тянулся из разрушенных надежд, выжженных душ и сломанных тел. И каждая ночь предлагала нам новый вызов. Моей спутнице хотелось новый наряд? Я заставлял случайного прохожего купить его ей, угрожая раскрыть его тайны. А если улица была пуста, мы просто грабили магазин одежды, разбивая витрину кирпичом, а заодно забирая выручку, если таковая имелась. Потому шли в ближайшее круглосуточное кафе, где я завтракал (вампиры ведут ночной образ жизни, поэтому и завтрак проходит не раньше одиннадцати вечера), а она подбирала себе жертву. Кого-нибудь из посетителей, как правило, но помню как один раз мы убили официанта. За то, что пытался обмануть со сдачей. Не люблю мелких мошенников. А ещё моя спутница съедала и убивала всякого, с кем я пытался подружиться, говоря что я должен принадлежать только ей. Ревнивая, что сказать… прямо как императрица Цы-Си.       Со мной она тоже не особо осторожничала, кстати. Могла впиться зубами в шею, прямо во время близости. Ну или там коготь куда-нибудь в область ягодицы воткнуть. Но другим от неё, доставалось сильнее. О наших похождениях даже в новостях говорили.       Да-да, вбитые в твою голову моральные принципы заставляют тебя осуждать, но на самом деле ты просто завидуешь. С людьми всегда так. Каждый раньше или позже встаёт перед выбором: переступить черту, преодолев ограничения морали, либо остаться на месте и завидовать тем, кто уже сделал это. Представь, что правила, по которым ты живёшь, исчезли и ты внезапно поймёшь, что свободна. Способна на всё, в том числе — исполнить все свои самые заветные желания и жить в согласии с собой. Не зависеть ни от кого и ни от чего. Это и есть свобода. Разве тебе не нужна свобода? Разве не этого ты всегда хотела — брать то, что ты хочешь, наказывая всякого, кто встанет на твоём пути. Давай, ври самой себе, девушка бьющаяся в паутине противоречивых желаний.       Тьма давно укоренилась и разрастается в твоей душе.

The darkness of my mind,

Where life and death divide.

The ending of mankind —

Demise is our design.

A wreath built of withered roses,

How long till it decomposes

      Прислушайся к ней. Чувствуешь эту неуловимую, почти неразличимую сущность, скрытую в самых тёмных твоих снах? Это и есть ты. Ты отворачиваешься, игнорируя эту сторону своей личности, потому что может оказаться, что у неё не человеческая природа.Ты боишься, что это и есть ты. Потому что тебя научили бояться себя. Боятся своих желаний. Это результат неправильного воспитания.       Кто ты? Рано или поздно все задают себе этот вопрос. Стоило умереть чтобы найти ответ. Но лучше поздно, чем никогда, верно?       Ты это она. Её реинкарнация. Что значит нет? То есть ты не чувствуешь, что не принадлежишь своему миру? Что ты чужая на этом празднике жизни и занимаешь не своё место? Ни разу не слышала в свой адрес: какая странная? Знаю, что слышала! Даже не пробуй отрицать. Согласен, многие сейчас чувствуют себя неприкаянными, однако в твоём случае это не заблуждение, а реальность.        Не веришь мне? Хорошо. Тогда у тебя, наверное, и вспышек ярости не бывает? Почему сразу беспричинной? Нет. Если у тебя всё хорошо, а ты всё равно злишься, значит у тебя беды с башкой. Нет, я имел ввиду другое. Вот например кто-то сказал тебе что то неприятное, а тебя уже охватывает такая злость, что хочется убить этого человека. Разорвать ему глотку зубами, ощущая как они с треском погружаются в плоть, а кровь стекает по твоему под бородку на шею и за воротник. Или бить его чем-нибудь тяжёлым, пока лицо не превратится в кровавую маску, а зубы не посыпятся как клавиши с ломанного пианино. Пока череп обидчика не расколется и разлетевшись на маленькие кусочки и не забрызгает твое лицо кровью и мозговым веществом. Это пугает тебя. Ты боишься себя, боишься своих эмоций, не похожих на чувства обычного человека. Этой жажды крови. Боишься случайно навредить кому-нибудь.

Моя душа таит, Зло, что не видел ты. Оно внутри меня все сильнее, Прошу, не подходи, я — порождение Тьмы. Лучше беги ведь я озверею.

Везде следы когтей, Словно их оставил Зверь, Его сдержать почти невозможно. Он прячется во Тьме, В моем теле, в голове, Никто не в силах уничтожить монстра, Он во мне

      Но больше всего ты боишься, что они узнают о тебе. Узнают, что ты не такая как все. Поэтому и сдерживаешься. Живёшь не своей жизнью, создавая социально-приемлемый образ, в то время как настоящая ты похоронена глубоко внутри. Так глубоко, что иногда сомневаешься, сумеешь ли найти выход. Нет! Не отворачивайся от меня! Я знаю, каково тебе! Знаю насколько это ужасно. Тебя заставили жить внутри кого-то другого. И ты была только голосом. Просто сидела там, похороненная под кучей бессмысленных запретов и ограничений, называемых моралью. В трезвом уме и твёрдой памяти, но скованная не в способная ни двигаться, ни говорить. Бессильная действовать по собственному желанию. Вынужденная подчиняться и соответствовать ожиданиям семьи, подруг…       Поэтому в конце концов ты и осталась одна. Разорвала все связи с окружением, которое не давало тебе дышать. Душило тебя… да-да, цепляйся за привычное. Друзья потерялись после универа, разъехались кто-куда, с парнем рассталась, нового не завела. Конечно. То есть, может оно так, конечно, и было, но случившееся — лишь показатель твоего отношения. Тот, кто хочет что-то сохранить, сохраняет. Можно расстаться, но не терять друг друга и дружить на расстоянии. Раньше люди вели переписку с помощью писем и телеграмм, а сейчас позвонить на другой конец земли как на улицу выйти. Ты не пыталась их удержать. Более того, была рада когда все они исчезли и оставили тебя в покое. Потому что смогла вздохнуть свободно и жить более не притворяясь кем-то другим. Не делая вид, что тебя интересует человеческий мир с его мелкими, суетными достижениями вроде работ, семей и квартир.       Нет, всё что он может тебе предложить, кажется слишком пресным. А если и попадается что-то стоящее, этого всегда не хватает. Всегда. Ты не можешь насытиться. Сколько бы их мир ни давал тебе, этого всегда будет мало. Мало вкусной еды, мало секса, мало острых ощущений, риска, опасности… это голод вампира. Отголосок твоей прошлой личности. Реинкарнация это как стирание памяти. Стирание, понимаешь. Вот только даже соскоблив письмена с бумаги, оставленных ими следов всё равно не вытравить полностью. Ты до сих пор жаждешь. Изголодавшаяся, но беспомощная. Это агония. Голод в кишках как острые ледяные лезвия. И конца этому нет.       И хуже всего, что ты понимаешь, почему не можешь остановиться? Почему никак не насытишься? Ведь другие смогли. Большинство сверстниц уже остепенились к твоему возрасту. Создали семьи, родили детей, а ты продолжаешь жить так, словно тебе до сих пор восемнадцать. Да, потому что ты больна и всегда была такой. Это спрятано глубоко, на самом дне твоей гниющей души.       А вот драться не надо. Мы это уже проходили. Да успокойся ты! Не пытаюсь я тебя оскорбить. Разве что разозлить и вывести потаённое наружу… а вот это было больно детка, но мне понравилось. Да! Вот так! Это моя девочка я знал, что ты где-то там. Умираешь от желания выйти и поиграть. Я знаю, каково это притворяться тем, кем ты не являешься, больно до мозга костей. Настоящая ты всё еще там. Внутри. Острые обсидианово-чёрные сколки твоей истинной сущности впиваются в лёгкие при каждом вдохе. Рвут тебя на части изнутри. Твоя душа истекает кровью и ты знаешь — единственный способ унять боль: сделать больно кому-то другому. Вот откуда твои злость и жестокость. Пропитанные цинизмом слова, которыми ты ранишь своих близких и окружающих.       Ну-ну, я же на твоей стороне. Я люблю тебя. Твои глаза и волосы, может и поменяли свой цвет, но внутри ты всё та же. И ты никогда не изменишься. Ты убийца. Чудовище и тебе это нравится. Прямо как мне. Помнишь, как называла меня монстром в начале прогулки? Так вот: таким сделала меня ты. Совратила на тёмную сторону, позволив погрязнуть в ненависти и саморазрушении. Выпестовала меня. Теперь я возвращаю свой долг. Возвращаю тебе тебя. Всё очень просто, одно маленькое заклинаьнице и…       …да, память начнёт возвращаться… не полностью и не на всё время. Когда живёшь так долго, как мы с тобой, с памятью начинает творится… неладное. Слишком много событий. Нельзя помнить всё одновременно. Воспоминания тускнеют и выцветают, будто их застилает туман. Иногда я могу заглянуть на десять, на двадцать и даже на тридцать лет назад, а иногда ясно помню только события последней пары лет. Так что да, память бессмертных такие фортеля выкидывает, что просто атас. Привыкнешь. Или с ума сойдёшь.       Вот что ты сейчас видишь? Так… так… хорошо. Сосредоточься. Не заслоняйся от этих образов. Сосредоточься на них. Позволь им течь сквозь себя, оседая в памяти. Пусть больно, пусть разрывает на части. Не сопротивляйся. Впусти их. Плачь, если хочется, кричи хоть до самого неба, кричи, потому что это крик не смерти, но рождения. Твоя душа освобождается от оков. Ты рождаешься заново. Поэтому так больно. Потерпи. Это ненадолго… наверное… Рассказать что нибудь? Что именно? Очень абстрактный вопрос, знаешь ли…       Как ты умерла? Ну конечно. Я бы, наверное, тоже хотел это знать… Что же, нам нравилось издеваться над жертвами, но присутствие большого количества людей тяготило нас, поэтому мы держались окраин города. Ты частенько уходили в глушь тайными тропами, а следовал за тобой. Мы устраивали пикники на пустырях, глядя на звёзды, сверкавшие над нами холодным огнём. И бродячие псы сопровождали нас и пели нам во время свиданий… во время одной из таких вылазок мы и столкнулись с охотниками.       При нашем образе жизни врагов у нас хватало в тот раз они достали тебя… колом в сердце… всё произошло у меня на глазах. Только что ты стояла передо мной и тут раз… и тебя уже нет рядом. Я не мог поверить в это. Я просто остолбенел и если бы не наша свора, то лежать бы мне рядом с тобой на том пустыре. Конечно потом я очухался, разобрался с ними, но что толку? Тебя было уже не вернуть. Я смотрел как твоё тело распадается у меня на руках и понимал, что никогда не найду другую, похожую на тебя. Ты была всем для меня. Была моим лучшим другом, моей девушкой и второй половиной души. Причиной, по которой я жил. Буквально. Если бы не ты, те трое борцов с нечистью прикончили бы меня. Вне всяких сомнений. А я даже не смог отплатить тебе за спасение. Не спас, не защитил… это мучило меня ты даже не можешь представить как. И я поклялся вернуть тебя! Во что бы то ни стало. Любой ценой.

Твоё имя давно стало другим, Глаза навсегда потеряли свой цвет. Пьяный врач мне сказал, тебя больше нет, Пожарный выдал мне справку, что дом твой сгорел.

Но я хочу быть с тобой, Я хочу быть с тобой. Я так хочу быть с тобой, Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой

      Я исходил весь Мир Теней в поисках подсказки. Не только верхний его слой, являющийся тень знакомой нам реальности и тёмным отражением привычного мира, но и другие. Там, в Царстве Вечной Ночи, отчаяния и безымянного страха я видел много странного… спускался в такие бездны, перед которыми блекнет даже человеческое воображение. Видел провалы, в которых ворочались невообразимые могущества древности и странствовал по пустошам, полным обманчивых миражей. Я общался с сущностями, превосходящими даже человеческие кошмары. Порочные и злобные, они кишат во тьме, ожидая когда свет погаснет. Те, кто связываются с ними, рискуют никогда не вернуться. Или вернуться уже не собой, а пустой оболочкой, наполненной чуждой сутью. К счастью эти создания не слишком умны. Я перехитрил нескольких, и они нашептали мне, что сила, которую я ищу, уже есть у меня.       Моим отцом был один Великих Древних. Первородных сущности, что уснули в Начале Времён и пробудятся с приходом последнего часа. Иногда их грёзы овладевают смертными и тогда на свет рождаются подобные мне. Счастливчики, которые многое могут. В том числе и возвращать переродившимся память о прошлых жизнях. Ничего невозможного нет! Нужно просто знать, как сделать это. И я сделал! Я нашёл новую тебя… конечно, мне пришлось подождать, пока ты вырастешь, чтобы провести необходимые ритуалы.       А теперь пришло время тебе отбросить свою человечность, чтобы возродиться моей тёмной невестой. Очнуться от сна… ну да, конечно же это сон, а ты что думала? Сон это грань между земным и подземным мирами. А странствовали мы по воспоминаниям.

Тихонько солнце канет в сон,

Через сотни лет веков.

Стихнут волны и их нежность,

Отразит румянец снов.

Я живу в своих мечтах,

А где искать их как не в снах?

Всегда правда там где смерть,

Без веры всё сущий прах

      Добро пожаловать в реальный мир. Не торопись. Нужно время, чтобы прийти в себя после подобного испытания. Ну да, мы в старом очистном коллекторе. Где же ещё устраивать храм, посвящённый Тёмному Богу, как не под землёй. Да, запашок тот ещё, но ты посмотри сколько свечей. И не абы какие, а красные. Твой любимый цвет, между прочим… во всяком случае в прошлой жизни был. Видишь, как воск оплывает, оставляя на полу зловещие пятна, похожие на кровь. Ну да, светильники в виде изогнувшихся в экстазе женщин, и что это искусство! Алтарь, на котором ты лежишь вообще покрыты изображение мучающихся в агонии людей и нормально.       А вокруг — паства моего отца… а точнее теперь уже и моя, наверное. Вон стоят, в чёрных робах, руки к тебе протягивают. Знаешь… никогда не стремился принадлежать ни к одному из многочисленных культов и сект Нового Вавилона, возникших ещё в смутные годы после войны, но то как они приветствуют меня, приветствуют нас, вдохновляет. Да брось, я знаю, что тебе нравится.       Так, тихо, давай-ка снимем тебя с этого алтаря. Да ради Бога, давай сама если так хочется. Только не перенапрягайся. Ритуал, пробуждающий память о прошлой жизни отнимет много сил. Ресурсы твоего организма истощены. Понадобится время на восстановление. Ну да, признаю, я выебал твой мозг. Я сразу говорил, что мы отправляемся в пешее эротическое путешествие. Пришлось залезть к тебе под кожу, чтобы вытащить потаённое. Это было необходимо, чтобы… О, прошу ты переоцениваешь реальность. Я дал тебе нечто гораздо лучшее — свободу. Силу, превосходящую ограничения плоти. И дам ещё больше. Я поставлю тебя выше всех и сделаю свей королевой. Моя прошлая и будущая, нет, моя вечная любовь, когда придёт время, мы поженимся.       А пока проси всё, что хочешь, и это будет твоим. Ох уже это женское тщеславие. Ладно, дайте ей зеркало. Давай, дорогая, взгляни на себя обновлённую. Ты прекрасно как статуэтка, сделанная из алебастра и льда. Серьёзно, когда я впервые увидел тебя в новом теле, то поразился, насколько ты хороша. Лучше любой из тех моделек, что украшают собой развороты глянцевых журналов. Твоё лицо — выразительное, чувственное, создано чтобы с него писали полотна, а густые струящиеся волосы белы как соль и кость. Нет-нет, они не делаю тебя старой, скорее потусторонней. Как будто твою голову венчает ледяная корона. Только глаза остались такими же невероятными, как и прежде — тёмные, затягивающие омуты, в которых так легко у тонуть и так хочется потеряться.       Ты идеальна. Или настолько близка к этому, насколько это вообще возможно. Да! Вот так. Танцуй! Вышагивай посреди этого нечестивого храма как балерина. Босиком по грязному полу. И пусть твоя белой ночной рубашка развевается на сквозняке, словно платье невесты. Потоки воздуха треплют прозрачный до эфемерности материал. Прижимают к телу, обрисовывая бёдра, живот и грудь, обнажённую вырезом декольте ровно настолько, чтобы захотеть увидеть больше. Белые волосы развеваются вокруг лица.

Ты стоишь, а я бегу на месте,

Не могу сделать этот первый шаг.

Я не в масть, как чёрная невеста,

Твои глаза словно лезвия ножа —

Пронзай меня не спеша

      Совершенство. Нравится, как все здесь смотрят на тебя? Настороженно, со смесью страха и восхищения? Знаю, что «да». Ты всегда любила быть в центре внимания. Ну так наслаждайся им. Для них ты сейчас — незнакомка. Жертва, выбранная для обряда и, одновременно тёмная королева. Никто здесь не бросит тебе вызов. Я не заинтересован в гордых и властолюбивых. Их можно только использовать и выбросить. Но те, кто всю жизнь провели в грязи, будучи отвергнутым и нежеланными, затравленные, загнанные, лишившиеся надежды благодарны мне за то, что я их выбрал. Сплошная преданность и никаких амбиций. Но служить они будут нам.       Я проведу тебя по всем пустынным дорогам Нового Вавилона и покажу потайные двери, спрятанные в каждом кривом, вонючем переулке. Мы с тобой будем править этим загнивающим миром, а ты будешь моей королевой и матерью моего ребёнка. Ты хотела родить, помнишь? Но состояние вампира сделало твоё чрево бесплодным. Теперь у тебя есть шанс прежде, чем я обращу тебя вновь?       Нет, конечно я не забегаю вперёд. Я — твой тёмный возлюбленный. Твой неизбежный. Разве не меня ты искала в пустынях своих снов на протяжении всей жизни? Разве мой голос сейчас не струится по твоему телу как шёлк, мягкий и чувственный. А мои ласки? Царапанье ногтей по сонной артерии… я уже вижу, как твоя кожа покрывается мурашками. И это естественно. Романтика, все дела.       Ведь мы с тобой — тёмные возлюбленные! Что? Нет, я точно знаю. Ты не использовала меня. Я знаю это. Потому что когда мы ссорились… да, мы ссорились, при чём так что стены ходуном ходили, а по комнатам летала посуда. В основном потому, что у меня ещё есть проблемы с сохранением контроля над силой в припадках гнева, но не суть. Так вот, после очередной ссоры, когда я собирался уйти, ты набросилась на меня, обвила руками поперёк туловища — да со всей своей вампирской силой, и заливаясь слезами сказала: «Прости! Я не хотела есть тебя. Ты нужен мне. Я люблю тебя. Пожалуйста, останься. Прости. Не уходи!» И всё это надрывно с соплями… Вспомнила? И чего дерёшься опять, всё же хорошо кончилось, а значит это хорошее воспоминание.       Ну давай, дорогая, или сюда, поцелую…