Steady

      Дамиано целует руки Итана, его длинные тонкие пальцы, его ладони.       Итан провёл больше времени, чем кто-либо другой, глядя на спину Дамиано. Когда Давид сделал там первую татуировку, то лежал под тату-машинкой, думая: «Итан увидит больше, чем я». Поначалу, пока тату заживала и чесалась, Дамиано просил Итана быть его зеркалом. Каждый раз, сбрасывая рубашку на сцене, он знает, что показывает и кому.       Дамиано целует ноги Итана, свод его стопы, его подошву.       Итан трахает его с настойчивостью, твёрдостью, ритмичностью, которых так жаждет Дамиано. Порой ему кажется, что он — инструмент, на котором играют, распростёртый, открытый, тяжело дышащий, подчиняющийся темпу, который задаёт ему Итан. Раскрытый, извивающийся, предлагающий всего себя. Сцена, выступление, проступающий на коже пот, слёзы победы, вновь спиной к Итану, затем — Итан, крепко прижимающийся к нему, внутри него. На выдохе мурлычущий мелодию, которую Дамиано может лишь напеть, однако прекрасно знает.       Дамиано целует Итана в губы, в нос, в лоб.       Торкио запускает пальцы в волосы Дамиано, проводит тыльной стороной ладони по его ушам — Дамиано снова чуть не забыл вынуть серьги. Порой он бывает не слишком осторожен, и тогда украшения путаются в волосах и тянут за прядки. Страдание во имя красоты, по жемчужине за раз.       Они практикуются в этом, как практикуются во всём. Бесконечные репетиции, студийные записи, разогревы и перерывы. Время от времени Дамиано оттачивает хореографию во сне, а очнувшись, видит, что пальцы Итана подрагивают, запястья сгибаются, локти наготове. Карьера музыкантов следует за ними повсюду, их мечты — в их снах и в их постели.       Иногда — после — Дамиано заплетает волосы Итана. Его пальцы бездумно путаются в густых прядях, прежде чем привести их в порядок. Он расчёсывает волосы Итана: те рекой струятся в его руках, спадают ему на колени, и он чувствует себя умиротворённым — и очень, очень счастливым.       Итан целует его в шею. Дамиано начинает носить всё больше и больше воротников.       Однажды Дамиано найдёт на теле Итана место, куда не дотянутся его губы, — и тогда он напишет песню, которая навсегда врежется-впечатается в сердца им обоим.