Мы должны разрушить нашу дружбу.

Желтоватые обои, дряхлый диванчик, зеркало. Она вновь репетирует. Оливия вновь репетирует признание. Оливия Стар вновь репетирует признания Ботану. Тому самому очкастому, прыщавенькому дохлику. Такая сильная и независимая. Жесть, похлеще российского сериала будет. Нет, все просто: она видит в нем беззащитного котеночка, которого хочется тискать и кормить молочком, как бы двусмысленно это не звучало. Она влюбилась в Ботана. Фу, как слащаво, но зато хрустальная правда. Стоя перед заляпаным зеркалом в своей комнате девушка что-то бормочет: «Ты мне… Нет», «Я тебя… Фу», «Ты секси. ТАК СТОП ЭТО НЕ ТО». Она резко становится перед зеркалом и отчиканивает: «Я хочу разрушить нашу дружбу. Мы должны встречаться! Шедевр, я просто гений!». Так, отлично, слова придуманы, а как сказать. Он же ее лучший друг, блин. А может, прям так выбежать и заорать на всю квартиру? Бля, она че, больная чтоль. Так нельзя. От волнения она вновь и вновь повторяет слова признания, всё громче и громче. Скрип прервал ее дискуссию. — Оливия? Ботан услышал. Всё? Неизвестно. Ливия даже не заметила его в первые секунды, и продолжала кричать, избивая несчастную подушку-кота: «Ботан, твою мать! Почему, блять, именно это задрот!» она обернулась. Кровь прилила к мозгу. Сердце глухо и бешено застучало. «О, Ботан. Как говорится: вспомнишь говно-вот и оно!» вновь эта маска безразличия. И похуй, что она красная и зрачки как после наркоты, так и задумано. — «Оливия, не строй из меня дурака, а из себя ледышку. У нас стены картонные» — он постучал по гипсокартоновой стене — «я все прекрасно слышал, Брайн все прекрасно слышал. Да даже гребанные Тигра с Джеральдом в курсе, что я тебе нравлюсь!» — последние слова звучали эхом в голове Оливии. Кажется, все идет немного не по плану. Ну, надо действовать. Вперед и с песней, ебанаврот. — «Да, пирожочек. Так тебя бывшая твоя называла, верно? Нравишься ты мне» — ее тяжелая рука врезалась в стену возле шеи Ботана. — «имеешь что-то против, малыш?» — «Имею» — он уже выучил все слабые места Оливии. С ней никогда нельзя быть шелковым и послушным, это дает ей власть. Он осторожно коснулся руки девушки, и та, как ни странно, мигом ее убрала. Оо, глаза ее прожигали ненавистью. Кажется, сейчас она схватит его за глотку и… И вот… И вот Ботан ее поцеловал. Легко, словно ветерочек, чмокнул в уголок губ. И точно так же, как ветерочек, вылетел из комнаты. Оливия остолбенела. До нее дошло. Она улыбнулась. Это больше было похоже на оскал северного волка, но она улыбалась. Впервые. Усмехнувшись, хмыкнула: «вот же засранец». Она улыбается. Он улыбается. Они счастливы.