Вкус на твоих губах

      Лань Ванцзи сопротивлялся. Он отчаянно не желал идти с братом в эту набирающую популярность шоколадницу, но Лань Сичэнь хоть с виду был и мягким человеком, добиваться своего умел.       — Нет, Ванцзи, ты сходишь со мной туда. Это не обсуждается, — настаивал Сичэнь, сидя напротив своего брата.       — Ни за что! — воскликнул Лань Ванцзи, с громким стуком ставя на стол пустую кружку, из которой буквально мгновение назад допил последний глоток зеленого чая.       — Хватит маяться дурью! Отпусти его, освободи себя, — эмоционально проговорил Сичэнь, глядя в светло-карие глаза младшего брата, где плескалась злость вперемешку с застарелой болью.       — Я обещал ему, что буду есть только приготовленный лично им шоколад, — зло ответил Ванцзи.       — Брат, вам было по семнадцать лет. Оставь уже в прошлом это обещание. Вэй Усянь погиб семь лет назад. Он никогда больше не приготовит его для тебя, — немного резко произнес Сичэнь и осекся, увидев пустоту, возникшую в глазах Ванцзи, что пришла взамен иным эмоциям.       — Значит, я никогда не буду вновь есть эту сладость, — холодно и отстраненно ответил Ванцзи. Встав из-за стола, он убрал чашку в посудомоечную машину и, не глядя на брата, ушел в свою комнату.       — Ванцзи, и в кого ты такой упрямый? — спросил Сичэнь, обращаясь больше к себе, чем к ушедшему брату.       Хлопнула дверь, ведущая в комнату Ванцзи. Молодой мужчина прошел мимо кухни, вновь не удостаивая Сичэня и взгляда.       — Я ушел, — громко проговорил Лань Ванцзи спустя пару минут, и входная дверь щелкнула, оповещая оставшегося в одиночестве человека, что и ему следовало бы поторопиться.       — Увидимся на работе, — тихо произнес Лань Сичэнь, отставляя в сторону недопитую кружку с чаем.       Любовь его младшего брата к погибшему в авиакатастрофе Вэй Усяню казалась ему болезнью. Эти двое были влюблены друг в друга много лет. Еще со времен средней школы, когда сами не понимали, что испытывают друг к другу, а желание постоянно быть рядом, считали лишь проявлением крепкой дружбы. Но к пятнадцати годам мальчишки поняли, что они не просто друзья — между ними та самая любовь, что называют романтической, страстной, когда хочется прикасаться, хочется обнимать и целовать, быть как можно ближе. Родители обеих сторон были против этих отношений, но и давить на детей не решались, видя их яркие пылающие чувства, надеясь лишь на то, что с годами это пройдет.       Не прошло. Но, когда Вэй Усяню и Лань Ванцзи было по семнадцать лет, Усянь погиб во время авиакатастрофы. Взрыв прогремел, едва самолет начал взлетать. Погибших было не так уж и много, но юноша попал в то небольшое количество, кто всё же умер. Тело Вэй Усяня сожгли, а пепел развеяли над морем, и ни на одной из церемоний Лань Ванцзи не был. Их с Сичэнем дядя, являющийся на тот момент его опекуном, запретил Ванцзи даже попрощаться с телом любимого, резко отправив юношу в другую страну на обучение. Будучи несовершеннолетним, он не мог противиться воле Лань Цижэня, своего дяди.       Погрузившись в воспоминания о давних днях, Сичэнь добрался до офиса их фирмы, но постояв несколько минут на парковке, позвонил своему секретарю уведомить о том, что немного задержится. Белый автомобиль S-класса поехал в сторону шоколадницы, что крайне быстро набирала популярность среди сладкоежек, к которым они с братом тоже относились. Вот только Ванцзи не прикасался к шоколаду с тех пор, как Вэй Усяня не стало. Да и в целом сладкое игнорировал, позволяя себе лишь иногда пить кофе с сахаром, когда требовался двойной заряд бодрости.       Видеть его неугасающую печаль было очень больно, и Сичэнь мечтал хотя бы немного растормошить младшего брата. Если он вновь начнет есть сладости, то это будет маленькой, но победой.

***

      Вернувшись с обеда, Лань Ванцзи обнаружил у себя на рабочем столе маленькую золотистую коробку с красивым рисунком на крышке и большой стакан с кофе.       — Кто это принес? — спросил Ванцзи у своего помощника.       — Шеф заходил, в смысле, твой брат. Сказал, чтобы ты попробовал обязательно, — ответил мужчина, что только собирался уходить на обед и действительно видел Лань Сичэня, оставившего угощение младшему брату с таким напутствием.       Лань Ванцзи тяжело вздохнул и отставил в сторону подарок. Ему стало понятно, что именно находится в коробке и где это всё куплено. Кофе он чуть позже выпьет, даже если он с молоком и сахаром, а вот к конфетам не притронется. Он не может позволить себе забыть вкус шоколада, что готовил ему Вэй Усянь. Этот вкус запечатлелся в памяти, осел тягучей сладостью на губах, ароматом острого перца, добавленного в лакомство.       «Ванцзи, съешь это! — Усянь протянул ему на золотистом кусочке фольги шоколадное сердечко с трюфельной посыпкой сверху. — Я придумал новый вкус! Ты точно такого еще не пробовал!» — одними губами Ванцзи тогда взял конфету. Она оказалось сладкой и острой одновременно, но невероятно вкусной. Он, действительно, подобного никогда не пробовал. — «И как? Тебе нравится?» — конечно ему понравилось. Весь шоколад, что готовил Вэй Усянь, был исключительно вкусным. — «Ой, у тебя посыпка осталась на губах. Я уберу», — Усянь тогда не стер ее пальцами, а слизал языком, смешал послевкусие конфеты со сладостью поцелуя. Это было столь вкусно, что отпечаталось навечно. Это была последняя сладость, что приготовил для него Вэй Усянь. На следующий день тот должен был улететь на каникулы в гости к родственникам, и перед долгой разлукой они наслаждались каждым мгновением, проведенным вместе.       Прикрыв глаза, Лань Ванцзи провел указательным пальцем по губам, вспоминая бережно хранимый им вкус и прикосновения любимого к губам.       — Я никогда тебя не забуду. Я не забуду этот вкус, — тихо произнес мужчина. Его коллега уже ушел на обед, и некому было услышать эти слова.       «Как ты назовешь эти конфеты? Ты уже придумал название?» — спросил тогда Ванцзи.       «Нет. Хочу, чтобы это ты сделал. Прямо сейчас. Сможешь?» — ответил Вэй Усянь       «Конечно!» — Ванцзи думал не более пары минут. — «Вансянь. Давай их назовем так?»       «Забыть о сожалениях? Тебе есть о чём сожалеть?» — удивился Вэй Усянь.       «Нет, мне сожалеть не о чём. Просто в этом названии есть символы из наших имен», — ответил Лань Ванцзи.       «Вот оно что. Понял. «Забыть о сожалениях» — красиво и интересно получилось», — проговорил Вэй Усянь.       «Да. Когда станешь известным мастером, эти конфеты будут твоим коронным десертом. Вот увидишь».       «И ты будешь вспоминать о наших чувствах каждый раз, когда будешь есть их», — ярко улыбнувшись ответил Вэй Усянь.       «Я никогда не забуду этот вкус», — произнес Ванцзи.       «Обещаешь?»       «Обещаю. Ты моя единственная любовь во все времена», — серьезным голосом тогда ответил Ванцзи.       И сейчас, спустя семь долгих мучительных лет, это не изменилось. Он помнил этот вкус, как и Вэй Усянь оставался его единственной любовью.       Вернувшись из воспоминаний обратно в реальный мир, Лань Ванцзи взял стакан с кофе и снял крышку. С осевшей пенки на него смотрел улыбающийся смайлик, сделанный из мелкой посыпки.       — Мило, — произнес мужчина и пригубил напиток. В стакане оказался капучино без сахара. — Хитрый брат. До сих пор помнит, что я раньше любил такой кофе пить с шоколадом. — Взгляд соскользнул на стоящую в стороне коробку со скрывающимися внутри конфетами. — Нет.       «Хотя бы взгляни на них», — прошелестел в голове голос Лань Сичэня и Ванцзи напряженно сжал губы.       Уже вечером, перед уходом домой, Лань Ванцзи хотел было выкинуть коробку с конфетами в мусорную корзину, но подумав о том, что это всё же подарок от брата, передумал — Сичэнь старался, тратил свое время. Ему хотя бы стоит заглянуть внутрь, а после можно отдать секретарю. Она никогда не отказывается от бесплатных угощений.       Присев обратно на свое рабочее место, Ванцзи поставил коробку перед собой и наконец-то решился открыть: под крышкой, поверх белой упаковочной бумаги, лежала маленькая открытка.       «Забыть о сожалениях», — гласили золотистые символы, нанесенные на белоснежную глянцевую бумагу.       Открытка выпала из задрожавших ладоней, а память вновь подсунула вкус шоколада на любимых губах, смешанный со жгучим перцем. Сладко, остро и так восхитительно вкусно. Обволакивающая нежность поцелуя, страсть, загорающаяся внутри, проходящая сквозь тело и оседающая огнем прикосновений на коже. Они плавились в объятиях друг друга, совсем как шоколад в теплых ладонях.       Под тонким пергаментом в выемках подложки лежали шесть конфет в форме сердечек с трюфельной посыпкой.       Лань Ванцзи стало сложно дышать, внутри всё сжалось от ужаса и непонимания… от болезненных воспоминаний, новой волной обрушившихся на его сознание.       — Совпадение. Просто совпадение, — прошептал мужчина, а руки сами потянулись к конфетам. Он должен попробовать. У них однозначно будет другой вкус и это сразу же вернет всё на свои места.       Сладкая и острая одновременно. Точно такой же вкус, какой он запомнил.       — Вэй Усянь… неужели, — слезы покатились из глаз, прокладывая влажные дорожки на побледневших щеках, — неужели это ты? — в миг охрипшим голосом прошептал Лань Ванцзи.       Утерев слезы, Ванцзи покинул офис и поехал в ту самую шоколадницу, куда так старательно заманивал его Лань Сичэнь.

***

      Сны — они всегда были очень красочными и рассказывали ему о той жизни, которой у него никогда не было. Или всё же была?       «Мне очень нравится. Твои шоколадные конфеты самые вкусные. Никогда не буду есть другие», — говорил ему кто-то во сне. Он не видел лица этого человека, но понимал, что это точно парень. И он очень сильно любит его, Вэй Усяня, потому что каждое слово было пропитано такой невероятной нежностью, какую он ни разу в жизни не получал.       Во сне были прикосновения, поцелуи и даже секс. Неловкий и слегка болезненный, но безумно желанный. Он пылал в объятиях незнакомца, плавился, как шоколад под солнечными лучами, и любил в ответ сам. Вэй Усянь был абсолютно уверен, что любит этого человека. Он ни разу не видел его лицо четко — лишь размытый образ, но всегда чувствовал эмоции — и свои собственные, и его, ощущал прикосновения, а проснувшись продолжал искать его. Искал в толпе, среди знакомых и бесчисленного количества прохожих на улице. В тысячный раз перебирал фотографии, сделанные до авиакатастрофы, после которой потерял память, спрашивал родителей о человеке из снов, но не получал ответ и не находил его ни на одном из снимков. Да и осталось их крайне мало, ведь телефон и ноутбук сгорели в пожаре, возникшем после взрыва. Ему повезло выжить, пусть он и потерял память. Хотя, изначально, все думали, что Усянь действительно погиб, ведь тем же рейсом летел юноша, очень сильно похожий на него. Мо Сюаньюй — так его звали. Они даже сидели на соседних местах. Их перепутали, скорее всего из-за того, что тело Сюаньюя было сильно повреждено, и Усяня объявили погибшим, а ошибка выяснилась только тогда, когда к нему начали пускать родных, и родители умершего парня поняли, что перед ними чужой ребенок, не их сын.       Вэй Усянь потерял воспоминания, но с ним осталось его увлечение, переросшее в полноценную профессию. Готовить десерты, а в особенности шоколадные конфеты, было его невероятным талантом, который не стерла даже потеря памяти. И с годами ему начало казаться, что это единственная связующая ниточка, которая может привести его к тому человеку из снов. Вэй Усяня даже отправляли к психологу, чтобы убрать эту навязчивую идею, но исправно посещая специалиста, он оставался при своем мнении.       «Я никогда не забуду этот вкус», — однажды произнес незнакомец во сне. И Вэй Усянь, уже имея свою шоколадницу, открытую, в городе, где он жил до катастрофы, отчаянно пытался вспомнить, что же это за вкус. Его родители просто сдались, приняв его решение вернуться в город юности, покинутый ими, когда пришлось переселиться в столицу из-за реабилитации, которую ему было необходимо пройти, чтобы восстановить хотя бы часть воспоминаний. Он сумел вспомнить родителей и свои увлечения — то, что было у него с раннего детства, а в остальном учился жить заново.       «Обещаешь?»— спросил Вэй Усянь в очередном сне, понимая, что сидит у этого человека на коленях.       «Обещаю. Ты моя единственная любовь во все времена»,— получил в ответ.       Единственная связь — сны и вкус шоколадных конфет, который Усянь пытался уловить. Он ускользал, истаивал, оседая невесомым воспоминанием на губах. И засыпая в очередной раз, Вэй Усянь думал только о губах незнакомца и поцелуях с ним.       «Когда станешь известным мастером, эти конфеты будут твоим коронным десертом. Вот увидишь»,— проговорил уже ставший родным и привычным голос. И вслед за ним мягкие губы прикоснулись к его, накрывая их, даря обжигающе нежные поцелуи. И растворяясь в этих ласках, Вэй Усянь наконец-то уловил то, что так долго пытался отыскать — вкус сладости и перца на губах.       Резко проснувшись, молодой мужчина, ощутил, как бешено колотится его сердце, как вспотели ладони. А дыхание стало таким, словно он несколько километров бежал без перерыва.       Вскочил с кровати и практически побежал на кухню — готовить конфеты со вкусом из сна.       К утру, спустя несколько ошибочных рецептов, в его шоколаднице появился новый десерт.       — Эти конфеты обязательно станут известными. Я найду тебя, если, конечно, ты не плод моего воображения, как твердят мне родители и психолог, — проговорил Вэй Усянь, глядя на десятки конфет в трюфельной посыпке в форме сердечек. Посыпка точно должна быть — ее сладко-горькое послевкусие он чувствовал во сне, когда любимый незнакомец целовал его. Форма сердца — символ странной любви к тому, кого может быть и нет в этом мире.— Нужно придумать название, — уже задумчиво проговорил мужчина. — Название… оно должно, как-то нас связывать…       «Вансянь. Давай их назовем так?»— всплыло в памяти, но Усяню показалось, словно это на ухо кто-то проговорил, и перед глазами вдруг всплыли два символа, совмещая которые получалась фраза: «Забыть о сожалениях».       — Забыть о сожалениях? Так и назову, — проговорил Вэй Усянь. И едва начался рабочий день, он позвонил в типографию, чтобы ему напечатали партию небольших открыток с названием для нового десерта.

***

      — Господин Вэй, — обратилась к Усяню официантка, — там какой-то очень красивый мужчина хочет лично поблагодарить кондитера, придумавшего рецепт «Забыть о сожалениях», — девушка нерешительно заглядывала в дверь. Она не хотела беспокоить уставшего за очередной длинный день начальника, но клиент был очень вежлив и очень настойчив, да и чаевые дал более, чем щедрые. — Ваши конфеты с перцем невероятно популярны. Вы, кстати, так и не решились продать рецепт?       — Ни за что! — воскликнул Вэй Усянь, вставая из-за рабочего стола, где он подготавливал меню шоколадницы на следующий месяц. — Очень красивый посетитель?       — Очень! Такой же красивый, как и Вы, — чуть покраснев, ответила девушка.       — Ладно, веди меня к нему, — улыбнувшись, произнес Усянь.

***

      Этот человек сидел к нему спиной и не видел неспешно подошедшего Вэй Усяня.       — Господин, вот этот мужчина желает лично поблагодарить Вас, — произнесла официантка, останавливаясь в паре шагов от начальника.       Вэй Усянь обошел столик и встал перед посетителем. И обмер, встретившись взглядом с этим человеком.       Молодой мужчина медленно встал из-за стола, глядя на Усяня глазами, в глубине которых плескалось неверие, радость, боль и любовь.       Они смотрели друг на друга и, казалось, весь мир остановился, замер, чтобы лицезреть эту встречу.       — Вэй Усянь? — севшим, словно чужим голосом произнес Лань Ванцзи, глядя на любимого. Повзрослевшего, возмужавшего, но именно его — Вэй Усяня.       — Да. Но разве мы знакомы? — не отводя взгляда, спросил Усянь и вдруг увидел обреченность, вспыхнувшую в светло-карих глазах.       — Когда-то были знакомы, но ты умер… так мне сказали, — тихо проговорил Ванцзи.       — А как Вас зовут? Может быть, услышав имя, я и вспомню, — произнес Усянь.       — Лань Ванцзи. Первый символ в названии этих конфет происходит от моего имени, — ответил он и кивнул на лежащий перед ним десерт «Забудь о сожалениях». — Как я и говорил тебе семь лет назад — эти конфеты станут твоим коронным десертом.       А Вэй Усянь пристально смотрел на удивительно красивого мужчину, слушал его такой знакомый голос, и все сны начали обретать четкость. Незнакомец имел имя и лицо. И на сознание Усяня вдруг обрушился поток информации, что раньше скрывалась за некими барьерами, не позволяющими ему вспомнить то, что было до катастрофы. Голову будто пронзили сотни раскаленных игл, и Усянь неожиданно потерял сознание, не выдержав этой боли.

***

      Сознание возвращалось медленно, вместе с ним и утерянные воспоминания.       — Усянь, ты очнулся? — донеслось словно сквозь толщу воды. Голос до боли знакомый, бесконечно родной.       — Ванцзи, это ты? — щурясь от яркого света, льющегося сквозь большое больничное окно, спросил Вэй Усянь.       — Это я. Ты вспомнил меня? — спросил Лань Ванцзи таким голосом, словно от ответа зависела вся его дальнейшая жизнь.       — Да. Ты тоже моя единственная любовь во все времена, — сипло ответил Усянь, вспомнив одну из фраз, сказанных Ванцзи в их последнюю перед потерей памяти встречу.       Объятия нежные, дрожащие руки сжимают так бережно, словно Вэй Усянь рассыплется на осколки, исчезнет, как сон с первыми лучами утреннего солнца.       И разговоры долгие-долгие, почти бесконечные. С перерывами на еду и кофе. Вэй Усяню не разрешили кофе, но Ванцзи можно и он пил капучино без сахара, заедая его теми самыми шоколадными конфетами, что связали их жизни воедино, не позволив разойтись, разминуться в этом огромном мире.       — Ванцзи, — произнес Усянь, когда его любимый с наслаждением доел последнюю конфету из небольшого запаса, купленных вчера лакомств. Ванцзи разместился на стуле рядом с его кроватью в больничной палате и уходить не собирался даже на ночь.       — Да?       — У тебя на губах осталась посыпка от конфет, — произнес Вэй Усянь, а Ванцзи в ответ провел рукой по губам, стирая остатки лакомства.       — А я хотел попробовать твои губы на вкус, — надувшись, проговорил Усянь. Лань Ванцзи ничего не ответил, но пересел на кровать и наклонился над любимым, нежно прикасаясь к его губам.       — Сладкие? — спросил он, спустя долгий нежный поцелуй.       — Очень. Лучше любого шоколада. Хочу еще, — прошептал Вэй Усянь и сам первым потянулся за новым поцелуем.