Кровавое яблоко

— Меня привлекают твои голубые глаза, я хочу утопиться в них, позволишь ли ты мне сделать это? — спрашивает кареглазая девушка, белоснежные щёки которой после своей просьбы, заливаются большим румянцем. — Позволю, только в том случае, если ты отдашь мне всю себя, милашка. — ухмыляется собеседница и деловито поправляет свои рыжие кудрявые волосы, что совершенно не так давно остригла под мальчишку вновь. — Тогда, я вся твоя. — говорит, смущаясь она только сильнее: — Только позволь мне наслаждаться, цветом твоих глаз. — Шатенка была уже жутко покрасневшая от смущения, что сковало её тело. На белоснежной, как фарфор коже, красный румянец очень ярко выделялся. Ни для кого не секрет, что встретить человека в Японии с настоящим голубым цветом глаз, и такими же рыжими волосами. Европейская внешность была такой завораживающей. К тому же, не часто встретишь европейца в таком маленьком городке, что находится вдалеке от Токио. — Теперь ты всецело принадлежишь мне, Осаму. Запомни это, ведь за предательство ты не только получишь счастливый билет в травматологию, но и лишишься возможности видеть мои глаза. Тебе понятно? — угрожающе едва ли не рычит рыжая девушка. Поправив свою шляпу дерби на голове она одаривает смущённую девушку оценивающим взглядом. Она соврет если скажет, что ей не нравится вид собеседницы. Красивые, шелковистые длинные волосы, которым завидует каждая девочка в их школе. На ощупь они невероятно мягкие. У них нет ни единого посеченного кончика. Они как кукольные. Слегка волнистые, падающие приятными локонами на плечи. Карие глаза девушки притягивали к себе, как наркотик. Её фигура: пышная грудь, осиная талия, стройные ноги, тонкая шея, — каждый раз бросали в дрожь по всему телу. Пальцы покалывало от желания прикоснуться. — Ты мне совершенно не доверяешь, Чуя. — говорит своим нежным голоском смущённая Осаму. Её школьная форма её прекрасную внешность лишь подчёркивала, однако вместе с этим превращала в распутный наряд. Именно Чуе так и казалось. Чуя никогда не носила формы. Она ненавидит юбки, они её раздражают. Она их не носила с роду. Её гардероб состоял из джинс, брюк, шорт, джинсовок, кожанок, футболок, толстовок и множества одежды оверсайз. Вместо прекрасных нежных девчачьих украшений она предпочитала множество цепей и черепов. Она безумно любила мотоциклы. Регулярно посещала боевые искусства и спортивный зал. Она была физически очень сильная. Даже парни могли позавидовать. Да и фигурой она была подобна парню. Девушкой её не назовёт ни один человек, который её не знает и никогда не поверит, пока лично не убедиться в этом. Также ни для кого не секрет, что сама Чуя предпочитала далеко не мальчишек, и даже её взрывной характер был мальчишеским. Чуя любила драки, часто сама и была их инициатором. Она ненавидела учиться. Терпеть не могла учёбу. Она курила, давно уже пила алкоголь и даже не раз занималась непотребством, как с парнями, так и девушками. Веселия ради, говорит она сама. Осаму же была её полной противоположностью. Она была ребяческой и спокойной девочкой. Любила учиться и посещать школу. Она никогда не дралась и ни разу не испытывала прелести взрослых развлечений. Любила носить юбки, платьица, бантики и другие нежные женские вещички. Она любила мягкие плюшевые игрушки и блестящие украшения. Её гардероб сверху до низу был наполнен разнообразными платьями, юбками, маечками, блузками, рубашками, кофточками с котиками и другими милыми пушистыми зверьками. Разнообразие туфлей и босоножек и другой женской обуви зашкаливал. Сумочки разного вида и дизайна у неё тоже присутвовал. Осаму всегда при себе имела косметичку, в которой у неё всегда было всё, что ей необходимо. На милом рюкзачке у неё был плюшевый мягкий брелок кролика с морковкой. Девушка как самая милая японская девочка, кой она и являлась. Однако сейчас, когда с этого момента пролетело три месяца она изменилась. Она стала меньше носить милых вещей, чем ранее. Она меньше улыбается и смеётся. А через год, после летних каникул её было не узнать. Чуя была всё лето у родителей, поэтому не знала сразу, что у той произошла трагедия. Мать девушки погибла, и теперь той милой Осаму и след простыл. Она покрывала тело слоями бинтов, носила исключительно дресс-код. Ничего милого, никаких украшений, игрушек, плюшевых штучек. А её характер сменился пустотой. Она пользовалась теперь масками, стала часто совершать попытки суицида. Чуя поражалась тому, как же сильно уход её матери на неё повлиял. Однако в один из вечеров, когда Чуя сидела на крыше и перебирала волосы девушки узнала от неё, что отец стал после того события, вымещать свою агрессию на Осаму. Эту сцену она застала когда хотела придти в гости. А сейчас они находятся на крыше и смотрят на заходящее солнце. Сидят в молчании, которое их ни капли не смущает. Им и так приятно. — Ты можешь быть со мной, всегда. Я не против. Родители всё равно за границей, а здесь я живу сама. — Спасибо не стоит утруждаться. Это мои проблемы, но никак не твои, Чуя. — Осаму закурила. Она стала и курить, пила алкоголь не единожды. Давно не та милая чистая и непорочная малышка, коей Чуя её знала до каникул. — На вечер пятницы у меня с ребятами стрелка, хочешь, можешь присоединиться, хотя ты драться совсем не умеешь. — смеётся тихо рыжая, замолкая лишь с произнесенной фразой шатенки: — Умею. Я и стрелять умею. Не переживай, обузой вам там не буду это точно. Или ты стесняешься своей девушки? — спрашивает она и наклоняет голову, заглядывая в голубые глаза Чуи, что за это время превратила её колени в идеальную подушку для своей рыжей макушки. — Тогда я заберу тебя на своём байке в пятницу вечером. — улыбаясь говорит Чуя. Она смотрит в карие глаза, клянётся сама себе, что вновь вернёт своей девушке ту милую и нежную сторону и заставит прекратить попытки суицида. — Замётано. — Осаму расстёгивает пуговицы на своей белой рубашке: — Я хочу, чтобы ты меня взяла на этой крыше, прямо здесь и сейчас. — поперхнувшись воздухом, Чуя едва не упала со скамейки и колен девушки: — Если бы мне кто-нибудь раньше сказал, что самая милашка и отличница будет пить и просить трахнуть её на крыше я бы посмеялась и плюнула этому клоуну в лицо. — поднимаясь с такого удобного положения она утягивает Осаму в мокрый поцелуй, а разорвав его продолжает: — Твоё желание, будет исполнено, моя Осаму.