Наконец то ты отвязался от меня...

Гром раздращающе бил по барабанным перепонкам, а после отзывался эхом какое то время. Мрачные темно синие тучи полностью перекрыли небесное полотно. Еще недавно яркое солнце беззаботно обливало своим светом эти серые улицы, что ж, сейчас их обливают капли осеннего дождя. Но даже самый сильный ливень не в силах стереть всю эту тоску и апатию с улиц. Вот уже на дорогах образуются ручьи. Сначала маленькие, но после они обретают союз с такими же малехами, собираясь в более крупный поток мутной воды. А я стою. Стою и смотрю как эта мерзотная вода затекает мне в потрепанную обувь. Чувствую как она пробирается под ворот старого пальто... Чужого пальто. Труп молодого человека лежал под ногами. Взгляд его потерявших блеск глаз был направлен прямиком на мои ботинки. Забавно. Разлегся тут на асфальте и с удивленной гримасой смотрит на мои развязанные шнурки. "На себя бы посмотрел..." "Холодно". Леденящий душу ветер то и дело норовил забраться мне под расстегнутое пальто и потрогать меня за мерно вздымающуюся грудную клетку. Лежащий у моих ног тип.... Кажется Валентин... Да, Валька, Валюшка... Так искренне верил что мы друзья. Даже как то навязался в гости на новый год, мол, негоже в одиночестве томиться, годы молодые на депрессняк менять. И ему было совершенно плевать на мое мнение. Он.. Он не чувствовал что навязывается... Он в упор не видел что не только я, но и мое социофобное логово именуемое квартирой на улице Родовольского 11, было против него. Казалось, все в моем доме, от липкой паутины в гостинной до фотографии каких то оболтусов из моей шараги, было враждебно настроено против Вали. Он был так не похож на все что меня окружает. Весь такой светлый, с ярко рыжими волосами, россыпью веснушек на вечно красных щеках, он намертво пригвозжен к сырому асфальту. Уродливый серо - зеленый свитер в клетку в некоторых местах был порван. Душа наверняка покинула его тело именно через эти дыры в бабкином свитере. Кожа давно уже остыла, хотя всю жизнь его намазоленные руки, как и все тело, были аномально горячими. И конечно же, он хвастался этим в шараге: "Вот он я! Валька Кнутов! Самый горячий парень!". Даже предлагал мне согреть руки в его ладонях. И сколько бы я не высказывал претензий этому идиоту, он все равно сгребал меня своими лапищами. Мерзость. Как будто мои пальцы может согреть что то кроме горячего воска от церковных свечей или тлеющая дешевая сигарета. Я знал что он умрет молодым. Это было для меня предсказуемо. Инфантильный он был, врагов нажил много. Я бы на его месте шарахался бы от каждой мимо проезжающей машины, а он... Жил. Жил в радость себе. Покупал нам обоим минералку и читал лекции о том, как же это неправильно, быть таким угрюмым душнилой. Признавался мне в вечной любви до гроба, хоть и видел, что мне на него откровенно плевать, оставлял засосы на моей шее и чуть ли не на коленях вымаливал что бы я тоже оставил на нем "знаки любви". Дурак. И тем не менее, он был единственный кому я позволял трогать мои волосы, обнимать меня, поднимать на руки с такой легкостью, словно я ничего не весил. Противный запах крови добрался до моих ноздрей. Вышев из вороха тусклых воспоминаний я заметил что потоки воды несли кровь Кнутова по течению, и моя и так уже многое повидавшая обувь запачкалась еще сильнее. Черт.. "Наконец то ты отвязался от меня". Поправив кожанную сумку на плече, я медленно побрел дальше. Будет неплохо если успею ко второй...