По разные стороны

Руки изодраны в кровь. Удар за ударом. Перевёрнут стол, разбита лампада. Маленький огонек перешёл на пол. Деревянный дом вспыхнул, словно зажженная спичка, унося с собой его бывших обитателей. Но Джисону плевать, он лишь сжимает в руке клочок бумаги - портрет короля. Глаза опухли от рыданий: два часа покорности судьбе прошли. Теперь только сражаться. Сражаться, чтобы выжить и отомстить. Его глаза горели, отражая пламя горящего дома. Нет, он не умрёт здесь, в пожаре. Он будет жить. Два часа и десять лет он был трусом, прячущимся под скамьей, пока его родных убивают. Он достоин смерти за свою трусость, но судьба ему даровала жизнь, и он воспользуется этим шансом. Умрёт, но заберёт с собой всех виновных. И в особенности главных убийц - семью Ли.

***

Шаг. Ещё шаг. Капля. Дождь. Весь промокший под дождём, он шёл к городу. Что он хотел найти? Джисон не знал. Зачем шёл? Но и этот вопрос без ответа. Лишь его горящие глаза вели его вперёд, вели к столице. Маленькая деревушка, в которой он жил, была удобно расположена возле столицы. Удобна для набегов, для разбоя, для любых причуд короля. Лишь деревушка за стеной. Но теперь в ней нет жителей. Нет домов. Лишь пепел и трупы. Шаг за стену. Первый шаг в столице. Но всё такой же зловонный запах. Такие же вымученные от тяжелой работы лица. Но дворец... Его было видно из каждого угла столицы. Из бедных трущоб окраины, из богатого пригорода, из королевских садов - везде. Золото, что сияло ярче солнца; мрамор, что отражал чистую невинность, так контрастирующую с действиями обитателей этого рая. Помпезные колонны, парадная лестница, ведущая прямо ко входу. Туда, где проживают убийцы, чьи руки в крови тысячи невинных. Туда, где выносят самые жестокие приговоры, способные утопить города в крови. Вот он ад. Дождь не сможет потушить огонь. Темнело. Чем дольше он шёл, тем меньше людей было вокруг. Заплетающиеся ноги оступились, и он упал прямо на колени посреди улицы. Он не хотел вставать. Хотел, чтоб разыгравшийся ливень утопил его или его прикончила молния. Только не вставать. Пока он не увидел, что упал в ноги какому-то господину. Красные бархатные туфли с золотой вышивкой. Нет. Он должен встать. Он ни перед кем не будет на коленях. — Что тебе надо, попрошайка? — прозвучал громкий голос явно бывшего "вояки". Джисон резко вскочил и отряхнулся. — Я не попрошайка, — не понимая от чего, начал вскипать Хан. — Проваливай. Уязвлённая гордость. Откуда она взялась, если минуту назад он хотел умереть? Но сейчас он лишь хотел разозлить этого господина, хотел поделиться той злостью, что засела в нём. Джисон подошёл к нему вплотную, смотря прямо в глаза, хоть и был значительно ниже и меньше его. — Я не попрошайка, — уверенно, жёстко, как никогда в своей жизни. И эти глаза вновь загорелись огнём ярким, разрушительным и таким болезненным. Мужчина смотрел на него, на его глаза, и какая-то совсем смутная мысль промелькнула в его голове. — Как тебя зовут? — Джисон. — 10 ударов кнутом этому сорванцу, — откомандовал он неприметным мужчинам подле него.