знал, что можно

      — По тебе видно, что не ложился, — Волков сложил на ремне руки в красивом жесте, что ожидаемо вызвало звук брякающего металла. Серёжа мгновенно поджал хвост и даже немного попятился краснея. Только через пару секунд до парня дошла степень абсурдности его реакции, когда Волков свалился в заливистом хохоте.       — Прости, Серёж, — Олег сделал над собой усилие и выпрямился, продолжая улыбаться, но уже виновато, — не хотел тебя напугать.       Разумовский едва заметно выдохнул. Он сел на краешек стола, зарываясь пальцами в свои волосы и нервно теребя ткань одежды.       — Я оставил тебя на пару недель, — Волков говорил успокаивающе, не нравоучая, с тревогой в голосе. Он, так же медленно как и его речь, в такт словам, подошёл к парню с боку и приобнял одной рукой за плечо, позволяя Разумовскому утыкаться ему в грудь носом. — Ты совсем себя извёл, Серёж, — Олег никогда не использовал имя как манипуляцию, просто так называл, привычка.       Волков специально коснулся кончиками пальцев рёбер парня через тонкую белую рубашку. Он был осторожен в каждом прикосновении, понимая, что Разумовский может дёрнуться. Дотрагивался, только проследив, что Серёжа контролирует.       — Прости, — Разумовский тупил глаза, сдерживая наворачивающиеся слёзы. Он правда испугался. Волна страха была внезапной и неконтролируемой. Парень был уверен в том, что его не ударят. Олег никогда не поднимал на него руку серьёзно, но сердце сейчас предательски вырывалось из груди, казалось, отдавало диким гулом, казалось, что даже Волков, стоящий в считанных миллиметрах слышал.       Олег знал, что у парня эта привычка из-за комплексов и психологических травм — пустые, лишние извинения без повода. Он не понимал как на них реагировать, потерял счёт времени и силам, которые затратил на перебарывание этого в Серёже. Всё шло в пустоту. Волков заставлял этими беседами на тему «тебе не за что извиняться» Разумовского загоняться в ещё большее чувство вины, поэтому сейчас просто отмолчался, не отреагировал.       — Идём, я уложу тебя? — Олег осторожно развернулся на парня, опуская вопросительный взгляд на его ноги. Решил сейчас не расспрашивать за количество часов сна и пропущенных приёмов пищи, отложил на потом, это делу бы не помогло, а Разумовский только больше бы расстроился.       — Да, пожалуйста, — губы зашевелились в тихом громком шёпоте. Он послушно раздвинул ноги, понимая, чего от него хотят.       — Всё будет хорошо, — Олег вторил такой же тихой интонации, какой говорил парень. Он осторожно зашёл между его ног, разводя их чуть шире, дождался, пока Серёжа ухватится за шею, и постепенно опустился руками от поясницы к ногам.       Разумовский затаил дыхание, чуть сильнее прижимаясь всем собой к груди мужчины. Он рвано выдохнул, когда его подхватили под бёдра. Волков знал Серёжу наизусть, вдоль и поперёк. Знал, что сейчас ему хорошо, потому что они сто раз это обсуждали, потому что Волков чувствовал парня, потому что Разумовский сейчас опустил голову ему на плечо и умиротворенно посапывал.       Серёжа молчал в ответ не потому что нечего было сказать и не потому что засыпал. Он просто не мог. «Ты мне дорог», «я тебе благодарен», «люблю тебя, Олег» — ранили язык, вынуждали всего изнываться от жажды сказать. Но парень молчал. Демоны изнутри заставляли заткнуться, разумом он понимал, что Олег не осудит за эти слова, но говорить о своих чувствах не мог. А Волкову были и не нужны громкие признания, он всё и без того знал, видел трепетное отношение к своей персоне в поступках Серёжи. Сейчас парень без возмущений и споров оставил работу, шёл спать, не потому что боялся что ударят, знал же, что Волков не позволит себе такое, а потому что Олег попросил.       — Тебе придётся помочь мне, лисёнок, — Олег подошёл ко входу в спальню и стал полубоком, — открой дверь. — Он повернулся к парню на его руках в профиль и невесомо поцеловал в висок, предварительно выждав несколько секунд, чтобы Разумовский был готов и не испугался внезапности.       — Yes, daddy, — Серёжа расплылся в довольной улыбке, искренне хихикая. Ему нравилось обращение лисёнок, нравилось в шутку называть Волкова папочкой, нравилось получать законный шлепок за такие шутки. Олег правда не отставал, легонько прихлопнул парня по бёдрам, знал, что можно. Разумовский в ответ игриво прикусил волчье ушко, параллельно опустив дверную ручку.       — Серёж, я спускаю. — Волков поставил парня на пол, продолжая придерживать уже за талию, пока тот не наладит равновесие. Олег спокойно оглядел его, изучая тёмные мешки под глазами, побледневшую кожу, трясущиеся губы и в противовес этому всему одежду с иголочки, выбритую кожу и чистые волосы, парень всегда ходил в душ, несмотря ни на что. — Нужно переодеться, дорогой, — мужчина сделал шаг назад, оставляя выбор за Серёжей, готовый выйти, стоит ему только самому начать расстёгивать пуговицы, но тот не шевелился, только отвёл взгляд в сторону, отвернулся.       Волков считал это негласное согласие, разрешение. Он быстро расстегнул Серёжину рубашку снизу вверх, провозившись с воротником дольше всего, избегая контакта пальцев с оголёнными участками кожи, оставил висеть на плечах, встал на одно колено и, почувствовав, что парень опёрся на его плечи, снял с него обувь. Олег также бережно, как и всегда, расстегнул кожаный ремешок, красиво удерживающий штаны на талии, которая у Разумовского была ярко выраженная. Брюки и сами свалились вниз, они были слишком велики для худощавого парня, пусть и самый маленький размер во всём магазине. Парень переступил через лежащие теперь на полу брюки. Волков по-очереди расстегнул пуговицы на манжетах рукавов парня и, подойдя к нему со спины, сдёрнул рубашку. Он остался в одном белье, Олег сдерживал себя, чтобы не рассматривать, знал, что тот будет стесняться, испытывать дискомфорт.       — Ты можешь… — Серёжа от волнения начал привычно теребить и заламывать пальцы, но одёрнул себя, вспоминая как Олегу это не нравится. Разумовский развернулся к нему лицом и пролепетал на одном дыхании, — остаться со мной ночью? Волков спокойно кивнул, глядя парню прямо в глаза.       — Если ты этого хочешь, то ложись, — Олег сказал, пропустив нотку металла между слов. Сам волновался такому предложению, но отказать не мог. Он быстро погасил лампы, щёлкнув выключателем. Единственным источником света в комнате оставались ночники у кровати. Волков стянул с себя чёрную водолазку, снял брюки, предварительно расстегнув и даже вытянув из них ремень, который оставил сложенным пополам на комоде.

Делал шоу, знал, что Разумовский глаз не отводит.