Home, sweet home

Родство еще не делает нас семьей…

В башне редко бывали такие дни, но Нил ценил каждый из них. Спокойные. Тихие. Когда даже Эндрю поддавался этой умиротворенной атмосфере и позволял ласково смотреть на него. Этот день был как раз таким. Тренировки не предвиделось, поэтому Аарон ушел куда-то с Кейтлин, Мэтт и Дэн засели перед телевизором, Никки заперся у себя, болтая с Эриком, Кевин занимался домашкой, а Нил и Эндрю сидели на крыше, курили. Элисон и Рене, кажется, решили сгонять в торговый центр. Они как раз вернулись в комнату, где почему-то обосновались все Лисы, чтобы пообедать (и Эндрю даже не был против совместного приема пищи), когда Нилу позвонили. Это была не такая уж редкая вещь, чтобы заставить кого-то переживать, но сейчас все, кто мог ему звонить, были в общежитии, Аарон не позвонил бы ему даже под угрозой смерти, а номер тренера определился бы. Контакты Мориямы были одни и те же, и Нил пометил их в телефонной книжке. Поэтому парень немного нахмурился и отложил вилку, смотря на неизвестный номер. — Ответь, — ехидно посоветовал Кевин, и Джостен принял вызов. — Алло? — Нил Джостен? — послышался голос, и рыжий закатил глаза против воли. Этот голос он знал. — Агент Брауннинг. — Я знаю. Я не расплачивался за кофе под поддельным именем, у вас нет причины мне звонить, — недовольно пробормотал Нил и губами прошептал ребятам, кто звонил. Он откинулся на спинку стула, расслабленно перебирая салфетку. Но последующие слова заставили его напряженно выпрямится. — Мы закончили ревизию дома твоего отца в Балтиморе, — Нил перестал дышать вообще, — это дом твоего детства. Кажется, там остались твои вещи. Если хочешь, можешь приехать. Брауннинг, казалось, вообще не волновался о том, что рыжий сейчас удар схватит. Нил вцепился в угол стола, отчетливо чувствуя боль. — Это не дом моего детства, — прохрипел он в трубку, и Эндрю перестал жевать. Остальные Лисы уставились на Нила так, словно у него выросла вторая голова. Агент ФБР просто хмыкнул. — В любом случае, его скорее всего снесут к концу недели. Так что, если захочешь, приезжай. Ключ у тебя должен быть. — Мфх, ага. Нил пробормотал что-то нечеловеческое, а потом сбросил звонок. — Что он тебе сказал? — поинтересовалась Дэн, наливая себе в стакан еще немного сока. — Дом в Балтиморе прошел ревизию, — выплюнул Нил, — Брауннинг почему-то решил, что я захочу туда вернуться и собрать детские игрушки. — И ты поедешь? — мягко спросила у него Рене, улыбнувшись. Нил задумался. Честно задумался. Он не сильно хотел возвращаться в то место, которое олицетворяло его вечный кошмар. Весь Балтимор таким был. Но потом он вспомнил, что отца больше нет, что Натан Веснински — мертв, а он жив. И пусть вернуться на место его убийства было страшно, Джостен готов был признать, что хотел бы войти в те двери не как пленник или будущий труп, а как свободный человек. Парень поднял глаза на Рене, а потом осторожно кивнул. — Думаю, да. — Если ты не против, мы поедем с тобой, — предложила Дэн, и рыжий неопределенно пожал плечами, мол, как хотите. — И когда отправляемся? — равнодушно вскинул брови Эндрю. — Пообедаем и поедем, — кивнул Кевин, что-то просматривая в телефоне. — И ты тоже? — изумился Никки, подавившись содовой. — Мы же тут все Лисы, разве нет? — недовольно нахмурился Дэй, словно парень сказал что-то на арабском. И если бы Нил не пытался подавить паническую атаку, то он бы удивился тому, как окрепла их с Кевином дружба, что он признает его своим сокомандником и семьей. Джостен как раз хотел запереться в ванной, чтобы отдышаться, когда ручку двери перехватил Эндрю. Блондин сложил руки на груди и уставился на него с выражением «ты тупой?»: — Так сильно хочешь быть мучеником, Джостен? — поинтересовался он. — Я никогда не был в этом доме свободным, — хрипло отозвался Нил, опираясь руками на раковину. Его мутило. — Я должен это как минимум себе. — А как максимум? — Миньярд подошел ближе и положил ему ладонь на заднюю часть шеи. Нил не знал, почему, но это действие его значительно успокоило. Эндрю, ощутив, как от одного его прикосновения рыжий расслабился, отдернул руку, будто обжегся. Нил не стал это комментировать. — А максимум — я никому ничего не должен. Но я хочу. Мне кажется… — он помолчал, а Эндрю не давил. — Мне кажется, я смогу отпустить. — Тогда давай шевелись, все уже готовы, — бросил Миньярд и вышел. Нил продышался, потом подавил в себе желание заползти под ванну и больше не вылезать, перекрестился и направился следом. Предупредив тренера, они отправились в Балтимор, до которого доехали в рекордные несколько часов, если не брать в расчет остановки и перекусы. Никто из Лисов тут не был, никого из них не пытали в этом доме, но даже им стало не по себе. Это был небольшой особняк, огороженный забором из белого кирпича с раскрытыми сейчас воротами. Небольшая подъездная дорожка, гараж, в который Нил не захотел заезжать, а потом широкая лестница до крыльца. Дверь была заперта, а шаги Нила были слишком тяжелыми. Лисы неустанно следовали за ним, Никки держал в руке свою сумку. Он единственный позаботился о том, чтобы взять ее с собой на случай, если Джостен все же захочет что-то забрать. Нил в этом сомневался. Его руки тряслись, и он не сумел попасть ключом в замок. Его руку перехватили. Эндрю осторожно забрал ключи и открыл ими дверь. Лисы вошли внутрь. Хэммик присвистнул, но свист потонул в болезненном вздохе, когда Кевин слегка ударил его в бок, приказывая захлопнуть рот. — Как там говорят, — поинтересовался Нил, осматривая коридор и виднеющийся диван из гостиной, — дом, милый дом? — Не смешно, блять, — буркнул Кевин, не решающийся идти дальше, пока сам рыжий того не захочет. Нил дал короткую отмашку, и Лисы решили пройтись по дому, чтобы не мешать ему, да и им было интересно, где прошло детство парня. Только Эндрю остался подле рыжего, следуя за ним по пятам. Сначала они обошли гостиную. То было огроменная комната с диваном. Где-то до сих пор виднелись пятна крови, в стене — дырки от пуль, одно стекло выбито. Нельзя сказать, что после ревизии ФБР все было перевернуто, но Джостен определенно не досчитался одного ковра и двух книжных шкафов. В гостиной не было ничего примечательного, но Лисы, пришедшие следом, так не думали. Их заинтересовала лишь одна деталь. Фотография большого формата, повешенная на стену в рамке. Даже Эндрю подошел ближе, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. Джостен на фото даже глаз не поднял. Отец, сидящий на диване в самом центре, хищно улыбался в камеру. Он был одет в дорогой костюм, и только самые внимательные глаза Миньярда смогли увидеть пятна крови на его штанах. Видимо, только что закончил работу. Мама Нила сидела рядом, и ее больше беспокоила цепкая хватка мужа на собственной талии, чем свет, падающий прямо в глаза. Мэри была уставшей и немного зашуганной, а ее темные волосы были собраны в высокий пучок. Кажется, отец тогда вырвал ей несколько клочков прямо на макушке, в очередной раз таща ее за волосы по коридору. Маленький Натаниэль сидел по другую сторону от родителя, и он честно старался не кривиться от того, как сильно отцовская рука пережимала его шею и плечо. После той съемки отец оставил на нем три новых шрама за «неулыбчивое личико». — Мне здесь шесть, — чуть глухо произнес он, и Лисы посмотрели на Нила, который все же отважился поднять глаза на картину. — У тебя была очень красивая мама, — тихо сказала Элисон. — Была, — тупо повторил за ней Джостен, а потом одним движением снял фото со стены и кинул его на пол так, чтобы не видеть этой «семейной» идиллии. И он ушел дальше. Эндрю, словно тень, последовал за ним. Первым делом Нил решил спуститься в подвал, так что блондин закатил глаза. Все же, он был прав. Джостен — тупой. Но даже Эндрю не смог сдержать своего удивления и своей ярости при виде этого места. Да, сейчас ФБР конфисковало все ножи и тесаки, а также другое оружие, находящееся в доме, но следы на стенах не помешали его богатому на ужасы воображению дорисовать картину. Цепи, свисающий с потолка по сей день; тесаки, прикрепленные к стенам, а также разделочный стол и не вытертая лужа крови на полу. Слишком большая, чтобы даже предполагать, что человек выжил после нее. Нил отошел к дальнему концу комнаты, где находилась дверь в гараж. Тут тоже были следы крови. Их было меньше, но для Эндрю именно они были самыми ужасными — кровь принадлежала рыжему. Никто не помыл полы. — Нил, — чуть судорожно позвал Эндрю, и нападающий перевел на него пустой взгляд. Блондин сглотнул. Он сам вряд ли был бы в восторге, оказавшись в доме одной из приемных семей, но это. Это было куда более мрачное место, чем он когда-либо видел. — Он мертв, — напомнил Миньярд. — Они все мертвы. — Пользы-то от этого, — фыркнул Нил, опускаясь на корточки. На полу был отчетливый след окровавленной ладони, и он, чуть подумав, приложил свою руку сверху. Эндрю пришлось подавить вздох. Идеальное совпадение. — Хватит. Прекрати. Все закончилось, — сказал ему Миньярд, но, кажется, эти слова должны были успокоить его самого. Не получилось. — Ага, — уныло кивнул Нил, — идем отсюда. Хочу тебе кое-что показать. Выглядел Джостен при этом едва-едва довольным, и этого хватило, чтобы заинтересовать блондина. Они быстро поднялись на второй этаж и, пройдя мимо одной спальни (родительской, догадался Эндрю), толкнул дверь в другую комнату. Эндрю чуть не задохнулся. Это была его комната. Единственное место, в которое Нил не должен был его приводить. И он привел все равно. — Эндрю? — позвал его Нил. — Все нормально? — Ты уверен, что я должен тут быть? — спросил блондин и тут же прикусил язык. Вопрос был не в его стиле, но взгляд рыжего тут же смягчился, и он протянул руку, за которую Эндрю спустя пару секунд схватился. Нил осторожно переплел их пальцы. Комната была небольшой и типично детской. Видимо, отец Нила решил не выбрасывать ничего после побега жены и ребенка. В дальнем углу стояла кровать. — Я прятался под ней, — поведал ему рыжий, указывая на высокий проем внизу, — когда отец был дома. Я часто прятался там с фонариком и читал. Эндрю молча кивнул. Около кровати был небольшой книжный шкаф, столик для рисования и платяной шкаф для одежды. — В шкафу он искал всегда в первую очередь, — сказал Нил, увидев внимательный взгляд Эндрю. — Где игрушки? — как-то резко спросил Миньярд. — Их почти не было, — пожал плечами Нил и открыл ящичек, достав оттуда нож. Он покрутил его в руке, а потом резко бросил, всаживая в стену на другом конце комнаты. Повисла тишина. — Только такие. Меня Лола всегда этому учила. У отца времени не было, и он поручил это ей. Она дарила мне ножи по праздникам вместо игрушек, а на Рождество мы ездили в лес, и я там практиковался. Собственно, вот и все развлечения. — Это не развлечение, Нил, — глухо отметил Эндрю, приближаясь к немного затравленному рыжему. — Это не весело. Слышишь меня? Нил просто пожал плечами. — Это моя семья. — Нет, — Миньярд схватил его за плечи и хорошенько встряхнул. — Нет, это не твоя семья. Больше нет. И тогда тоже. Нил смотрел так, как будто потерялся навсегда. — Да или нет? — четко спросил Эндрю, и рыжий просто кивнул, позволяя себя поцеловать. Это не был срыв, как во время их первого поцелуя. И это был не голод, как во время каждого последующего. Впервые за все время, что они были «этим», Эндрю целовал так, как будто от Нила зависит весь его мир. Мягко, совсем нежно и легко, словно боялся причинить еще больше боли, хотя, казалось бы, куда еще больше. Нил весь был покорежен этим миром, этим домом, этой семьей. И Эндрю хотел знать, что он сам — другой, что он не делает больно. Но Нил ответил с жаром, распалившим его изнутри, и тугой узел в груди Миньярда ослаб. И когда они оторвались друг от друга, Эндрю выпалил: — Твое любимое место в доме? Это было так не в его стиле — спрашивать что-то настолько личное. Он знал, что их обмен правдой давно стал другим. Нил на секунду замер, и было не понятно — то ли пытался отойти от поцелуя, то ли был ошарашен вопросом, то ли просто думал. Но в конце концов он вытащил нож из стены, вернув его в ящик, и собирался идти, но потом замер. Парень подошел к кровати и, протянув руку, сковырнул пластину ламината. Эндрю подошел ближе, когда Джостен достал небольшой пухлый блокнот, наполненный вырезками и картинками. Нил немного повертел его в руках, а потом передал Эндрю. — Открой, если хочешь, — сказал он, вынимая из своего тайника какую-то детскую книжку. Миньярд, решив воспользоваться этим, на самом деле открыл блокнот. И первое, что бросилось ему в глаза — это список на обложке, сделанный детским и немного кривым почерком Нила. «Список желаний». Сначала шли разные поездки, и Эндрю взял на заметку мечту посетить Исландию, потом штуки вроде «хочу кота» или «провести день в аквапарке». Самым последним пунктом значилось короткое и немного обломленное: Хочу на свободу. — Эй, Нил, — глухо позвал Эндрю и, дождавшись, пока на него посмотрят, сказал, — ты на свободе. Джостен только улыбнулся и кивнул. — Ладно, любимое место в доме, да? — повторил вопрос Нил, и Миньярд вскинул брови. Они вышли из комнаты (Эндрю все еще держал блокнот) и направились еще выше. Кажется, это был чердак. Нил провел Эндрю к самому дальнему краю и распахнул небольшую дверцу на балкончик. — Вот оно, — Джостен аккуратно присел на край, боясь, что пол под ним провалится, — тут всегда было тихо. И если закрыть дверь, то видно не будет. Эндрю молча протянул Нилу свою ладонь, и тот снова переплел их пальцы, а потом поднес их ко рту и оставил на внешней стороне руки Миньярда поцелуй. — Спасибо, что поехал. — Если бы я не поехал, ты бы сто процентов наебнулся тут где-нибудь и сдох. Нил хохотнул и закивал головой. — Да, точно. Я в порядке, знаешь? — Знаю, — серьезно ответил ему блондин. Потому что он знал, что Нил будет в порядке. Потому что он выбрался, и он выжил, и он рядом с Эндрю, а это было самое важное. — Нам пора обратно, — сообщил Нил, и они спустились к остальным. Ребята расселись за деревянным столом в столовой. — Поехали? — спросила Дэн. Нил вдруг нахмурился, а потом кивнул. — Да, вы выходите, я подойду через минуту. Все вышли, и Эндрю тоже хотел остаться, он протянул к Джостену руку, но тот не дался. — Дай мне пару минут, — мягко попросил его рыжий, и Миньярд спокойно кивнул, выходя на улицу. А Нил, развернувшись, направился к кухне. Теперь он точно знал, что делать. Нил присоединился к друзьям спустя несколько минут, таща за собой канистру бензина, которую постепенно разливал за собственной спиной. Эндрю ухмыльнулся. Он подошел ближе. — Курить будешь? — Джостен кивнул. Остальные сели по машинам, готовые валить в любой момент, поэтому парни постарались курить чуть быстрее, потому что им тоже не терпелось убраться подальше. Наконец, Нил уронил тлеющую сигарету в бензиновый след, и тот вспыхнул. А после вспыхнул и дом. Вылетали стекла, трещали стены и двери, раздался взрыв, но рыжий выглядел таким умиротворенным. Его мать исчезла в огне, который он сам развел. И теперь все, что сохранилось о ней, это его воспоминания. Не плохие и не хорошие — просто воспоминания, к которым он уже вряд ли будет обращаться. А теперь и это место, где умер его отец, его люди и память о нем — тоже сгорит дотла, и уже через пару лет никто не вспомнит о том, что где-то в Балтиморе был дом Мясника Веснински. Джостен вырезал их из своей жизни, а теперь и сжег все упоминания. Он жив. Он стоит прямо здесь, дышит, радуется и плюет на то, что когда-то было его самым страшным кошмаром. Парень довольно улыбнулся, а потом посмотрел на Эндрю. — Да, наркоман, — неожиданно мягко сказал блондин, и Нил потянулся, чтобы ласково, но быстро поцеловать его. — Поехали домой, — сказал он. — Поехали. И плевать на трезвонившего Брауннинга, который собирался наорать на Джостена за пожар. Главное, что он и его семья едут домой, оставив все позади. И только это имело значение.