Виновный человек

2000 год. Франция. Париж.

Шагая по пустынной улице, в мою голову закрадывались мысли о его скором рождении. Следующие двадцать лет придётся провести в тени. Мне следует двенадцать лет сопровождать и защищать его от всего злого порождения, которое попытается навредить этому дитя. В двенадцатый день рождения я смогу показаться ему, и сообщить о скорой кончине, бросив на произвол судьбы. И так происходит каждый век с момента его наказания. Он рождается, живёт и умирает одной и той же смертью каждые сто лет. Перед смертью ему дан шанс вспомнить все и в этот момент, его озаряет нескрываемая, всемогущая ярость.

*** 2012 год. Мексика. Канкун.

— Лилиан, ты где? — эхом по томным коридорам раздался голос брата. — Лилиан! — Матиас, я прекрасно тебя слышу! — настроение ни к черту. — У-ля-ля! У кого-то с самого утра не задалось настроение! — насмешливый голосок прозвучал у самого моего уха. — Я скоро вырву твое сердце! — За что? — Матиас наигранно скорчил взволнованное лицо и коснулся бледной рукой места, где должно биться сердце. — Я лишь пришёл поздравить тебя с этим прекрасным днём! — Сердце тебе ни к чему, так и вижу. — Оно не бьëтся, но я все ещё нуждаюсь в нём. — парень коснулся моего плеча. — Это тебе не шею свернуть. Этот оборванец однажды поплатится за свой длинный, грязный язык. — Ладно. — он всё же угомонил свой пыл и убрав руку с моего плеча, сел в кресло напротив. — Это в предпоследний раз. Как ощущения? — Что за трапеза? Я лишь в очередной раз поиздеваюсь над этим оболтусом и брошу, как ненужного щенка. — едкая ухмылка озарила меня. — Он лишь сплошной кусок мяса. — Тогда почему ты просто не съешь его? — брат улыбается, оголяя свои наточенные клыки. — Ах да, ты же не можешь! И правда не могу просто пустить его себе на ужин. Для начала, Мурмайеру стоит отбыть своё данное моим отцом наказание. А потом… — Лилиан, пора. — раздался голос отовсюду. — Отец уже гонит тебя. — ухмыляется Матиас. — Жаль нельзя посмотреть на рожу этого сосунка. — Прохиндей. — ляпнула я и тут же пропала. Матраса обдало ветерком и тот скривился: — Стерва.

***

Буду честна, почти за тысячу лет, что Мурмайер отбывал наказание, я ни разу не узнала у отца, за что тот его наказал. Меня это особо никогда не интересовало. Дел знаете ли, хватает. Но это чувство, когда я каждый раз, выпускаю ничерта не знающую птичку из клетки и бросаю на произвол судьбы — просто превосходно.

***

— Играй с ним, как кошка с мышкой, но не делай глупостей. — приказал отец. — Да, Отец. Я шла по тёмным коридорам нашего родового поместья, всё больше впадая в ожидание момента.

Америка. Бостон.

Стоило сделать шаг из самолёта, как я почувствовала его запах. Что он делает недалеко от аэропорта? Мурмайер сейчас должен спать у себя дома, в тёплой постели, наслаждаться последними моментами счастливой и беззаботной жизни. Какого тогда чёрта он рядом? — Господин просит вас к телефону. — раздался голос где-то сбоку. — Поставь на громкую. — я сделала глубокий вдох. Мое обоняние не может подвести, тут точно его запах. — Он не дома. — заговорил Отец. — Найди этого оборванца! — Спокойно, наш малыш решил поиграть в кошки мышки! — во мне заиграл азарт. — Ты же хотел, чтоб я с ним поиграла, разве нет? — Только без глупостей. Он не должен умереть сегодня. — Я чувствую его запах. Он рядом, либо был здесь совсем-совсем недавно. — Что? — как будто он не расслышал. — Значит… — Он ждал меня. — закончила я вместо мужчины.

*** Матиас — мой брат близнец. В 1299 году наша мать поселилась в небольшой деревне, где собиралась родить ребенка (как позже оказалось, двух). С её появления начал гибнуть весь скот в деревушке, от чего поползли слухи о том, что она потомственная ведьма. Местные жители решили устроить самосуд.

Ночью они пробрались в горницу Агаты, и били до сих пор, пока живот её не разорвало. Детей оставили, решив, что те мертвы, а её привязали к дереву и сожгли.

***

— Значит вспоминает, сосунок. — заявил отец. — Такое возможно? — Да, но только если он видел тебя до этого дня. — пробубнел мужчина. — Ты допустила оплошность. Мои губы сжались в тонкую линию. Не привыкла я выслушивать о своих ошибках, потому что не допускала их. Но где я промахнулась? — Я найду его и сделаю то, зачем приехала. — подытожила я. Отец отключился. — Мисс, что будете делать? — задал вопрос Леон. — Собираюсь быстро обойти окрестности. — Как… — не успел договорить мой подчинённый, как от меня не осталось и следа.

***

Спустя пару минут я вернулась в исходное место, где меня ждал Леон. — Он внутри аэропорта. — Вы были там? — Нет пока, но туда ведёт его запах. Запах дурацких карамелек! — взбесилась я. Леон кивнул и мы двинулись в сторону здания аэропорта. Стоило попасть внутрь и в нос ударил приторный запах карамелек. Он где-то тут. Я поймала взглядом мальчика, который не мог спокойно сидеть на месте, доставая при этом родителей. — Мам, а летать страшно? — сквозь слезы интересуется мальчик. — Малыш, ты спрашиваешь уже четвёртый раз! Сколько можно? — недовольно говорила женщина. — Бэн, успокой его, я пойду узнаю, где здесь кафе и куплю ему карамельки. Тëмноволосая женщина стала отдаляться от мужа с ребёнком. — Пэйтон, перестань пускать слёзы! Ты же мужчина… — заговорил его отец. — Нашла. — победная улыбка засверкала на моем лице. — Собираетесь похитеть ребёнка прямо под носом у родителей? — поинтересовался Леон. — Именно. Уверенным шагом я направилась в сторону этой комедии. Этот детский плач просто невыносим! Уши сходят с ума. Проходя мимо мужчины, якобы спотыкаюсь и падаю прямо на него. С реакцией у него явно все впорядке, так как ловит меня почти сразу. — Вы впорядке? — поинтересовался молодой человек. — Ой, прошу прощения! Каблуки такие неудобные, вечно всех сбиваю с ног. — я неторопливо покидаю руки мужчины. — У меня жена такая же, так что я привык. Я посмотрела на любопытного Мурмайера младшего, который тут же поменял выражение лица, как только мы встретились взглядом. — Попался.

***

Я вернула свой довольный взгляд на отца мальчика и заговорила: — Сядь и сиди молча пока не вернётся твоя жена. Ты не знаешь, куда пропал Пэйтон. Стоило перевести взгляд на растерянного мальчика, как Бэн стал выполнять все ранее сказанное. — А ты… Идёшь молча за мной. — сурово сказала я, на что Мурмайер отрицательно покачал головой. — Меня лучше слушаться. Мальчик поднялся и взяв меня за руку, замер. Я двинулась к Леону, а Пэйтон следом за мной. Как же он боится. Сердце от страха раньше времени не остановиться? — Привет Малыш! Прокатимся? — Леон улыбнулся так, что его клыки оголились. — Не пугай его. Сердце и так колотится. — Кто вы? — спросил мальчик. — Вершители твоей судьбы. — едкий смешок так и вылетел из уст Леона. — Хватит сладких речей! Идëм. Я толкнула Пэйтона в руки Леона и мы покинули аэропорт…

***

Дом, в который мы приехали, находится на краю города, что напугало парня ещё в дороге. Мурмайер такой сопливый ребёнок. Из раза в раз не меняется. — Да кто вы такие? — завопил мальчик. — Будешь орать, глотку перегрызу. — пригрозил Леон. Я кинула Леону головой на дверь и тот кивнул в ответ, вышел в коридор. — Я Лилиан. — И что? — Мое имя тебе ни о чем не говорит? — Да ты больная! — рявкнул тот. — Ой, посмотри-ка, у кого-то язычок прорезался. — Лилиан дэ Мор! Это же ты… — голос мальчика стал куда грубее. Это прогресс! Почти за тысячу лет он ни разу не вспоминал моё полное имя, а тут на тебе… Наказание истекает, и его проклятие даёт явную слабину. Этот гаденыш будет искать меня, проклинать, пока очередной раз не умрет. — Тебя не приняли, не признали. Из раза в раз ты проживаешь одну и ту же судьбу. Тебе не надоело? — позлорадствовала я над мелким мальчишкой. На самом деле, этот подлец, вернее его душа, куда старше меня. На пару веков так точно. — Противная девчонка! Что тебе нужно? — ты поди какие слова знает этот мелкий прохиндей. — Хватит противиться моему появлению. Давно пора привыкнуть. — мальчик скривил ужасно недовольную гримасу. — Через восемь лет ты умрёшь, снова. — Вот поди, закончится этот всё, я тебе лично сердце вырву. — Угрозы из твоих детских уст таки смешны… Я представила себе эту картину. Стало ещё смешнее. Как-то не сдержалась и залилась ядовитым смехом от чего Мурмайер начал закрывать уши. — Прекрати! — Да я бы тебя давно разорвала, как кусок мяса, если бы не наказание. Так что, кто кого? — Подлая невежа! Вечно лезешь в мою жизнь. Что на этот раз? — мальчик откинулся на спинку кожаного кресла и приподнял одну бровь. — Ну так не интересно же! — за протестовала я. — В прошлый раз было нудно. Потерял родителей, что не является удивительным. Пережил не разделённую любовь, от которой пришлось избавляться своими же руками. Что-то он много помнит. — И когда бежал, совершил ограбление в каком-то мелком магазинчике, от чего и получил двадцать, мать его, пуль. При открылась дверь коридора и оттуда показалась голова Леона: — Мисс, Господин просит вас к телефону. — Иди, он не любит ждать. — этого была последняя фраза из уст Мурмайера, после чего он отвернулся к окну.

***

Через пару дней приехал отец и узнал вести о случившемся. Ни одной живой души не осталось в этой деревне. Отец с его прислугой и другими членами семьи опустошили каждую живую душу.

Меня и Матиаса нашли быстро. Ещё немного и они бы не успели. Нас мучила жажда уже на седьмом месяце жизни. Мы питались кровью людей, чтобы выжить.

***

— Слушаю. — заговорила я в телефон. На том конце провода послышался тяжёлый вздох. — Как успехи? — томный голос раздался с небольшим эхом. — Он сидел в аэропорту не потому, что вспомнил обо мне, а потому, что его родители решили сделать ему подарок на день рождения, в виде поездки в Мексику. — тяжёлый вдох отца. — Я не допускала ошибок. — Рад слышать. — его тон стал проще. — Но есть странная деталь. — отец молчал, ожидая продолжения. — Он вспомнил моё полное имя, и даже то, что происходило в прошлой жизни. Я переминалась с ноги на ногу в ожидании его приговора. — Изабелла скончалась пару часов назад. Проклятие слабеет. Он скоро вспомнит все, начиная с самого начала. — его слова как ножом по сердцу. — Как быть? — тишина. — Что будет с наказанием? — Все будет как и раньше, я думаю. Он думает. — За что его наказали? — это очень щепетильная тема для меня. — Это не телефонный разговор. Он отключился. Я передала телефон Леону и облакотилась о каменную стену. Он думает. Эти слова заели у меня в голове, как назойливая пластинка с песней. Тяжёлый вздох. — Свободен. — сказала я, и вернулась в комнату к парню.

***

Глухая тишина играла с нами. Его глаза большой не те. Не того двенадцатилетнего мальчика, который сидел передо мной несколько часов назад. — Чего так смотришь? Будто мертвеца увидела. — наконец подал голос парень. Ты и есть — мертвец. Душа давно мертва, тело просто новое. — Думаю, как бы от тебя избавиться. — Как великодушно. Приятно слышать, что ты думаешь обо мне. — он усмехнулся. Пора. Нечего больше задерживаться тут. Его наказание вступит в силу, как только я покинул его. — Пожалуй, мне пора. — сказала я, окидывая взглядом помещение. — Можешь остаться здесь. Тебе все равно некуда идти. От этой мысли стало даже как-то весело. Приятно наблюдать за его попытками выжить и уйти от наказания. — Ещё увидимся, Лилиан дэ Мор. — Увидимся, Пэйтон Мурмайер. Я исчезла так же таинственно как и появилась в его жизни. От меня остался лишь прохладный след, по которому меня невозможно найти.

***

Время шло, мы с Матиасом росли под тотальным контролем отца. И так было до тех пор, пока нам не исполнилось ровно сто лет.

Матиас стал любимчиком папы ещё до столетия, ко мне же он относился всегда холодно, но требовательно. Но именно мне он доверил Мурмайера.

***

2019 год. Германия. Берлин.

Пару лет назад я перебралась в Берлин с целью — найти себя. Меня согласилась приютить старая знакомая — Эллисон. Мы познакомились на дне рождении моего кузена в 1834. Резкая смена обстановки случилась из-за самоубийства отца. К сожалению, я не смогла принять не только это, но и то, что его место все же занял Матиас. Оно должно было быть моим, но тягаться с братом не было сил. Я сдалась. Отец умер внезапно. По своей прихоти, совершил самоубийство. Воткнул деревянный код в сердце и скончался до того, как его нашли. Леон опоздал всего на пару минут.

***

Сегодня девятнадцатый день рождения Мурмайера. В следующем году он должен принять свою смерть и освободиться от наказания. Так говорил отец. — Ты не ешь уже вторые сутки. Все нормально? — поинтересовалась взволнованная Эллисон. — Не могу пить кровь животных. — мои слова были полны раздражительности от данной ситуации. Эллисон не пьёт человеческую кровь, и следовательно, её у неё нет. Она крайне против, чтобы я как-то отлавливала людей и с помощью гипноза понемногу утоляла жажду. Эти несколько лет я то и дело шла у неё на поводу и пила кровь животных не прикасаясь к людям. Но мне надоело ходить как зомби! Силы полностью не восстанавливаются, кожа бледнее прежней. Да и дело не только в этом, сам вкус крови животных куда хуже крови людей. — Ты же пила все это время. Почему сейчас вдруг не можешь? — девушка была не довольна моим резким заявлением. — Пила через силу, а теперь надоело. — меня начинает распирать злость. Какое ей дело до этох жалких отродьев? Люди для нас еда, как животные еда для них. А может ты водишься с едой? — Ты не в Мексике, нельзя есть людей направо и налево! Нас начнут отлавливать из-за таких как ты. — Это что сейчас было? — я зло улыбнулась оголяя свои клыки. — Забыла кто я? — Не забыла. Но ты на чужой территории. Рыпнешься — останешься без сердца. Девушка скрылась на втором этаже этого полуразрушенного дома. Еда. Мне нужна моя еда!

***

— Он был наказан за то, что любил.

— Любил кого?

***

Совсем не осталось сил. Пора полакомиться моим любимым деликатесом. Быстро накинув чёрный плащ на плечи, я решаю покинуть стены этого дома, которые не покидала с того самого момента, как попала сюда. Солнце спряталось за густые, тёмные тучи, но глазам все равно было больно от резко ударившего яркого света. Ну и дела. На часах семь вечера, людей на улицах города не так много, как хотелось бы. В пустых переулках нет никого, кто мог бы сойти за отличный ужин. В мое поле зрения попадает высокий, одинокий парень, который сворачивает в пустынный сквер. Вдох. Не ощущаю его запах. Выдох. Ощущаю только голод. Руки бросает в дрожь. — Еда. — срывается томный шёпот с моих уст и я срываюсь с места.

***

Я со всей силы толкаю парня в спину и наблюдаю, как он колобком катится со склона. Тот с силой влетает в дерево и кричит от боли. Вдох. Запахло кровью. Этот самый запах придал мне сил и я тут же спускаюсь к моему сладкому ужину. — Аааа! — крик все громче раздаётся в ушах с каждым моим шагом. — Ну чего ты так кричишь? А если кто-нибудь услышит, м? — я присела на корточки и потянула парня за плечо, переворачивая того с живота на спину. — Не люблю ужинать при свидетелях. Шея. Самое примитивное место, но сейчас мне мешает его чертов капюшон. — Что же ты нацепил эту дрянь? Не люблю возиться с едой. — я с силой подняла его голову и сорвала капюшон. — Ахахаха… Мать вашу, какие люди! — шатен залился ядерным смехом. — Ой, ты же не человек. Прости, что сравниваю тебя с отродьем. Его лицо. Мурмайер. — Ты… — я запнулась. — Ага. Жаль правда ты мне ребра переломала, так бы нормально поприветствовал давнюю знакомую! Это галлюцинации.

***

— Человек не может любить того, кто считает его своей едой.

— Он любил вампира?

***

Это не галлюцинации. Мурмайер действительно лежит передо мной во всей красе: с раздробленной ногой и сломанными рёбрами. Но его запах теперь другой, не чёртовых карамелек. — У кого-то голод. — добавил парень. — Что ты забыл в Берлине?! — тут же выпалила я. — Тебе здесь не место. — Я сам решу, где мне место. — Берлин кишит вампирами. Ты мог стать ужином для кого-нибудь другого. — злость окатила меня вмиг. Он совсем не думает. Для чего ему тогда голова? Будь моя воля, я бы перегрызла ему горло, но не могу. — Не страшно. Раньше двадцати не откинусь. — как-то равнодушно промямлил Мурмайер. — Что делать будем? У тебя раздроблена правая нога, запах крови привлечет голодных вампиров. — он молчит. — Ты не сможешь сам отсюда уйти. Запах крови начинает дурманить мне разум. Все сложнее держать дистанцию. Я не могу. Мне нельзя пить его кровь. Наконец, шатен подал голос: — Утоли жажду. — Что? — я не расслышала. — Выпей немного моей крови и доставь меня в больницу. — его голос был все тише. — А просто нельзя в больницу? — Ты видела своё лицо?! И правда, вид у меня был нечеловеческий. Но разве так можно? — Если мы встретились, значит это было предназначено судьбой. — шатен снова посмотрел на меня. — Ты меня убьешь. — Что? — На мой следующий день рождения… — тишина. — Тебе предназначено меня убить, дабы освободить от наказания. Сзади раздались шаги. Затем хруст веток и шелест листвы. — Пей или это сделает тот, кто уже пришёл. У меня не хватит сил дотащить его до больницы, если не утолить жажду. Надеюсь, это не будет ошибкой. Мои губы непроизвольно потянулись к его шее. Кончик носа прошёлся по ней, вдыхая аромат. Теперь он пахнет мятой. Мои клыки впились ему в шею. Он немного закряхтел. Нельзя много пить, он и так потерял много крови. Сделав пару мощных глотков я выпустила клыки и наконец взглянула на него. — Выглядишь лучше. — прохрипел парень. Силы восстановились, кожа приобрела привычную бледность, теперь пора сваливать. — Сейчас будет больно. — предупредила я. Повернувшись в сторону склона, я заметила движение с нескольких сторон. Нельзя медлить. Взяв парня за одежду, я с силой закинула его себе на спину. — Чёрт! — возмутился тот. Он охватил руками мою шею, дабы не упасть. Вдох. Понеслась.

***

— Любил.

***

Больница находилась недалеко, поэтому все случилось быстро. — Как вас зовут? — девушка с регистратуры задала вопрос Мурмайеру. — Пэйтон… Пэйтон Мурмайер. — совсем тихо простонал парень. — Что произошло? — задал вопрос подошедший врач, пока парня уже увозили на каталке. — Он упал со склона. — ответила я. — Его везут в операционную. Парень потерял слишком много крови. — вставила свою реплику дежурная медсестра. — Кем вы ему приходитесь? — вновь зажал вопрос мужчина. — Никем. — я была раздражена этим допросом. — Мне нужно идти. — Нет, вы должны остаться до приезда полиции. Вас должны допросить. Это ещё что? Не хватало проблем с полицией. Нужно уходить и чем быстрее, тем лучше. — Я посижу там? — я указала рукой на места ожидания. Мужчина кивнул и поспешил к Мурмайеру. Эх, люди такие наивные. От меня и след простыл.

***

— Пусти, что ты делаешь! — горло девушки разрывалось от криков. — Ну хватит, тебя все равно никто не услышит. — я отдернула голову блондинки в сторону, открывая себе вид на шею. Одинокая венка пульсировала так сильно, будто вот-вот лопнет. — Прошу, не надо! — холодные слезы катились по её щекам. Это её последние минуты жизни. Даже с закрытыми глазами могу найти ту самую одинокую венку и припасть к ней клыками. Едва до моих ушей доносятся стоны, наполненные болью. Вскоре обмякшее тело упало на землю. Я вытерла тыльной стороной рукава остатки крови на губах. У меня срыв.

***

Берлин кишел кровавыми дорожками уложенных мною трупов. Люди не понимают, что происходит, поднимается паника. После крови Мурмайера ни одна другая не может её заменить. Из-за злости на саму себя у меня случился срыв. Я отлавливаю людей направо и налево, не задумываясь ни о чем другом, кроме жажды. — Уходи! — крикнула Эллисон. — Уезжай обратно в Мексику. Тебе здесь не место! — Я сама-а решу, где мне место. — со скукой протянула я. — Ты ставишь наш род под угрозу! Будь Алан жив, не одобрил бы твое нынешнее поведение. Упоминание об отце заставило меня вздрогнуть. Ну почему сразу не одобрил бы? Может он понял бы меня и помог справиться с депрессией. У него ведь тоже когда-то случился срыв. — Тебе жаль пару людишек? Или волнуешься о том, что я узнаю с кем из них ты водишься? — мой вопрос застал её врасплох, а я ведь всего лишь предположила. — Да ладно… — Тебе не понять! — Эллисон залилась краской от подступающей злости моей правоты. — Как же отреагируют люди твоего клана? Они знают? — и снова вопросы. — По глазам вижу, что нет. — Ты не понимаешь, я люблю её и не горю желанием, чтобы кто-то вроде тебя, съел её во время своего неконтролируемого срыва! — Так это она. — улыбнулась я. Эллисон сжала губы, а потом будто пришла в себя и сказала: — Не тебе меня судить! Я поднялась с красного дивана и напоследок оглянулась. Все же мне не стоит оставаться в этом доме, на это несколько причин. Во-первых, постоянное давление со стороны Эллисон порядком под надоело. Во-вторых, если люди из её клана узнают о тайных свиданиях с человеком, под горячую руку попадут все, кто находится с ней в близком кругу. Мне пора покинуть этот круг. В-третьих, стоит сменить обстановку. Мурмайер. С ним мы встречались в последний раз почти месяц назад. Представить сложно, сколько людей полегло по его вине. Да, это его вина. Какого черта он вообще отправился в Берлин? Что забыл в том проклятом сквере? Он буквально принудил меня утолить жажду его же кровью. Это из-за него у меня случился срыв. Кхм… Я приходила в больницу спустя три дня после моего нападения, но его там не оказалось. 23 дня назад. — Пэйтон Мурмайер? — переспросила девушка с регистратуры. — Да, он самый. Переминаясь с ноги на ногу, я вспоминала вкус его крови. За эти три дня мне не удалось поесть, потому что попросту не получилось заставить себя пить другую кровь. Почему? Ответ на этот вопрос я собиралась узнать здесь, у Мурмайера. Девушка пробила что-то в служебном компьютере, и поджав губы, сообщила: — Он покинул больницу почти сразу, как поступил сюда. — Ка-ак? — это разочарование. — Парень был абсолютно здоров, не было смысла его оставлять. — девушка пожала плечами. Ничего не понимаю. — У него были сломаны ребра и раздроблена нога, и вы говорите, что он был здоров?! — возмущение, непонимание, злость, вот чем я была полна. — Девушка, может вы что-то пугаете? У вас все в порядке? Может вам… Я отказывалась слушать этот бред. Текущее время. Тогда все казалось сумашедшим бредом, моей больной фантазией. Но потом я получила очень интересное письмо…