Второй сорт

      Мойци подошёл к зеркалу. Бледный, с родимым пятном на правом глазе, пепельными волосами и голубыми неоновыми глазками парень. Невысокий, с крыльями. Он улыбнулся. Мойци любил свою внешность.       Решает прогуляться. Ходя по комнате Создателя он замечает переписку, где упоминалась его возлюбленная... С другой? Да, с другой. Мира называла её "милая"... Сердце Мяйна кольнуло. Ревность.       Парень разворачивается и бежит к себе в комнату, думая, что произошло. " может, это просто шутка?... Нет... Она её так всегда называет.. Неужели я не нужен?... Я что, второй сорт... Зачем.. Да, она любвеобильна... А Я НА ЧТО?! Видимо, это всё... Хм... Они так относятся ко всем нам.. Эти твари что, держат нас как второй сорт?!... " — Думал Мяйн. Его переполняли злость и обида. Обида, что он не нужен. Злоба за измену. Неужели Мира просто обманула?.. Мойци было всё равно. Он начал бегать по комнате, собирая вещи, бурча себе под нос проклятья. Бегая по дому, он кричал, что персонажи Создателя Катерины держат их как игрушек. Слава отвлёкся от чтения книги, вопросительно посмотрев на друга. Тот, в свою очередь, уже летел в комнату. Славий побежал за ним. Стуча в комнату, тот спросил: — Мойци?.. Ты чего? В ответ дверь отворилась, позволяя блондину пройти, что он и сделал. _ Мойц... Ты чего?.. Всё хорошо?.. Слава сел рядом на диван. — ты... Ты понимаешь... О-она... У неё другая... Ты понимаешь?! — Мойци был на грани истерики. Видя это, Слава обнял его крыльями, сыпя пыльцу спокойствия.       Мойци всегда нравилось то, как Слава успокаивает. Ему и не обязательно сыпать пыльцу. От него веет добротой и лаской, как от любящего отца, которого у Мяйна никогда и не было. Блондин всегда умудрялся узнавать всё про друга в первую очередь. А если и не первый — то всё равно. Его поддержка на высоте. Мойци даже думал, что Слава ему нравится, но, вроде нет — просто брат. Любимый друг, заботливый, улыбчивый, тёплый и такой родной. — Мойци.. Ну чего ты... Что такое?.. Слава немного наклонился к младшему, поглаживая по спине. — Слава... Ну.. Я... Я слышад, что Мира называет Свету "милая".... Просто.. Так.. Так.. Больно.. — Мойц перелез на колени Славика, прижимаясь к груди, как ребёнок. На глазах опять навернулись слёзы. — п.. Понимаешь?... Просто.. В.. Вот так... — Мойци.. Я тебя понимаю.. Мне много кто нравился, я не раз признавался... Я знаю, как это больно. Но, может, у Миры просто нет выбора?... — Слава смотрел в пол, перебирая пряди Мойца. — я.. Я не знаю... — Парень заплакал. Белоснежная рубашка Лихтенберга впитала в себя капли.. — Мойцик... Ну что такое?.. Ты боишься, что не нужен?... — Слава обнял младшего, будто это маленький сынишка.. — ДА! А... А вдруг я ей не нужен!! Вдруг, я... Я просто... Л.. Любовник!! — Мойци сжал в руке приятную на ощупь ткань. — Мойци... — Слава начал переживать. Наверное, это было то, что многие не понимали, но при этом любили. То, что блондин переживает. По-настоящему. Но Мойци уже не слышал — он спал.       Слава аккуратно положил Мяйна на кровать и ушёл к себе, думая, как помочь Мойци.