Детство

Ему тридцать девять лет. Он не женат и никогда не был. Живёт в старом панельном доме времён Советского Союза. Работает консультантом в известной сети магазинов сантехники. 5 дней в неделю. Рабочий день с 9 утра до 6 вечера. Не курит, но пьет. Ненавидит томатный сок, но может есть холодец. Никогда не пробовал наркотики. Сейчас он сидит в песочнице рядом с его подъездом. На улице осень, в городе 10 градусов тепла, а на двор уже спустился вечер. Вы не подумайте, он сидит в песочнице не потому, что после пьянки заплетающиеся ноги привели его сюда или не потому, что его избили и оставили на холодную смерть. Ему просто хотелось построить свой замок, пусть из песка. Пусть миниатюрный, пусть он никогда не сможет в нём поселиться и это просто наивные мечты. Пусть его формой является побитая чашка со следами от застоявшегося дешёвого чая, а песок недостаточно влажный, хоть вчера и шёл дождь. Он выдыхал теплый пар и глядел на него, вспоминая, как в детстве притворялся, будто это он так выдыхает дым от сигарет. Хоть теперь он и понял что курить — не так круто. И в целом. Взросление оказалось не таким интересным, как ему думалось в детстве. Иногда он думал, что это только у него взрослая жизнь такая скучная. А другие не выживают, а живут: путешествуют, создают семьи, преуспевают в работе. Возможно только его обошла участь насыщенной жизни. Он давно не звонил маме. То времени нет, то работы слишком много, то просто нет слов, которые можно было бы сказать. Его пугала та зыбкая ностальгия, которая уже не позволила бы ему вернуться в реальность. А сейчас вспоминал о том, что в детстве мама была для него единственным авторитетом. Когда она водила его за ручку на площадку, он играл с такими же, как он, озорными детишками. Как кричал: «Мам, посмотри, что умею» и выполнял очередной, по-детски нелепый трюк. В маминых объятьях он чувствовал себя нужным и любимым. Особенным. Он уже не чувствовал кончиков пальцев: руки замёрзли от холодного песка. Потёр ладони меж собой и, зажав их, впустил ртом тёплый воздух, чтобы хоть немного согреть. Пусть он и замёрз, в квартиру возвращаться не хотелось. Снова смотреть на эти старые советские обои в цветочек, на плесень в углах комнаты и вездесущую паутину. Ещё и горячую воду выключили. «Мне сегодня никак не согреться» — подумал он. Но самое грустное, что дома никто не ждёт. А никому не захочется возвращаться в место, в котором ты не нужен. Стены его дома давно пропахли одиночеством, а пол привык только к одной паре ног. Ему в последнее время часто хотелось, чтобы в его доме появилась ещё одна чашка. Чья-то чашка. Но это просто мечты. Он знал, что недостаточно смелый, чтобы пригласить кого-то. Чтобы разделить с кем-то воспоминания. В который раз он пытался соорудить пласт замка, но песок то и дело разваливался. Как и всё, чем он увлекался в своей жизни. В детстве он занимался игрой на фортепиано с репетитором. Но однажды просто перестал ходить на уроки. Не было конкретной причины. Просто прогулял урок раз, второй. И вот уже целый год ничем не увлекался. Затем он начал писать стихи. Они ему не давались и он это знал. Просто думал, что если будет стараться больше, то однажды получится хорошо. Не получилось. Как только бросил писать, то начал учиться готовке. Ему сказали, что у него нет к этому таланта и он бросил. Так заканчивалось и всё остальное. Так же, как рассыпался этот неподатливый песок под его руками. «Было ли всё проще в детстве?» — думал он, пытаясь отрыть в песке что-то, что только что задел ногтем. Как только отрыл, то понял. Это была чёрная шахматная фигура слона. Он очистил ее от песка и вспомнил, как мама учила играть его маленького в шахматы. Он всё никак не мог понять как ходят фигуры. Двигал пешки по диагонали, а королём ходил сразу на несколько клеток вперёд. Запомнил только, что конь ходит буквой «Г» и всего-то. Он взглянул на свои ботинки. Хорошие кожаные ботинки, которые он купил специально, чтобы ходить в них на работу. В них уже засыпалось песка, но он его не вытряхивал. Знал, что все равно в них будет ещё больше песка. Только в этот раз за грязную обувь его никто не будет ругать, как в детстве. Однажды он пришёл домой полностью босой, потому что обменял ботиночки на фигурку робота, с поломанной рукой с мальчиком из соседнего подъезда. Тогда его очень сильно наказали и заставили стоять коленями на гречке. Зато теперь у него был свой робот. Наконец у него получилось возвести вторую башню. Он сначала не обратил внимания, но перед песочницей теперь стояли чьи-то ноги в сланцах, надетых на серые выстиранные носки. Он поднял голову и встретился глазами с хмурым седеющим мужчиной. Мужчина выпустил дым изо рта, поднес сигарету к лицу и хриплым голосом спросил: — Ты больной какой-то? — Больной? Нет. — Почему в песочнице сидишь? — мужчина снова выдохнул дым и ещё сильнее нахмурил брови. — Замок строю. — Ясно, — ответил он и кинул окурок на песок, втоптав ее носком тапочка. Затем развернулся и ушёл. «И к чему это было?» — спросил про себя он, смотря мужчине вслед. Как только тот вошёл в подъезд, он окинул взглядом площадку, раз уж уже поднял глаза. Ржавая горка; заевшая карусель, которая пол века уж как не кружиться; «Балансир», под концами которого было зарыто по шине; и качели. Зелёные качели. Он вдруг вспомнил, как в детстве с другом катался на подобной. «– Принеси воды, а? –Не могу. Тогда меня уже не выпустят» — эту фразу знаменовала каждую их совместную гулянку. Этот его друг часто приносил какие-то небольшие петарды, которые брал у братьев. Пару раз даже таскал из дома газировку, которую они вместе пили. Вместе они притворялись пиратами, используя палки, как мечи; придумывали фантазийные сказки и играли в них по ролям. У них даже был какой-то совместный язык, который он уже давно забыл. Рядом с площадкой включили фонари. Их было всего два, но освещали хорошо. А за фонарями темнота. В некоторых квартирах тоже уже горел свет. Значит вечер. Значит совсем скоро мама крикнет из окна «закругляйся» и ему прийдётся идти домой. Можно даже не прощаться. Все равно завтра он снова увидит своего старшего друга на тех же зелёных качелях. Дальше воспоминания оборвала бутылка с водой, которая с хлопком ударилась о песок рядом. Он осмотрелся и снова увидел мужчину в сланцах. — Песок недостаточно мокрый. Я воду принёс, — мужчина сел рядом, тут же зачерпнув песок тапочками. Тот будто не обратил внимания, лишь поднял бутылку и вылил немного воды на песок. — Почему? — спросил он, смотря на мужчину. — Я тоже хочу замок построить. Мужчина смешал песок с водой. Теперь у них есть шанс своять что-то дельное. Вместе они сделали ещё несколько башен, начали строить основной корпус замка и даже вошли во вкус. До этого момента они никогда не были знакомы. Но теперь вместе двое взрослых мужчин сидят в песочнице и строят здания из песка. Холодным осенним вечером. — Меня с работы сегодня уволили, — вдруг сказал мужчина. — Почему? — Сокращение. А я старый, меня можно на списание. Не понимаю почему. До пенсии десять лет всего осталось. А я на этой работе 25 лет страдал. Непутёвый адвокат. А ты чего замок строишь? — Устал. — Не хватает детства, а? Мне тоже, — мужчина сжал руки у песка, возвёл небольшую стенку. Замок нужно защитить. — Вы один живёте? — Жена была. Только вот развелись недавно. — Мне жаль, — наш герой продолжал наполнять чашку песком, снова и снова возвышая башни. — Нечего жалеть. Я ей всю жизнь врал. И себе врал. Всем врал. Он вдруг представил, что у замка строиться Великая Китайская стена. Замок точно будет под хорошей защитой с таким прочным песчаным забором вокруг. Никакие враги ему будут не страшны. И забудем о людях, которые могут просто-напросто его растоптать. Такой замок никто не осмелится сломать. Такой прекрасный песчаный замок. — Хорошо получается, — сказал герой, наконец встав с песка. Ноги затекли и их давно нужно было размять. В обуви было неудобно, песок мешался. Колени дрожали, настолько он не привык так долго сидеть на корточках. — Украсим? — спросил у него мужчина в сланцах. — Конечно. — Ты не против, если я закурю? — Нет. Курите. Мужчина достал сигарету и зажигалку из заднего кармана, не вставая с корточек. Он прикурил сигарету и так же задумчиво продолжил искать в песке какие-нибудь листочки, веточки, ракушки, если повезёт. Затем вместе они поочередно начали расставлять найденное по ярусам замка. — Да вы эстет, — сказал наш герой мужчине. — Мне уже такое говорили, — мужчина рассмеялся, выпуская дым в сторону, что бы он рассеялся в другую сторону от нашего героя. — Как хочется послать эту взрослую жизнь. Я уже лет тридцать как не ребёнок, а до сих пор не понял этого. Ах, как жаль, что это неизбежно, — мужчина докурил сигарету, на этот раз бросив ее в мусорный бак позади. Герой в ответ лишь тягостно вздохнул. Посмотрев на замок понял, что чего-то в нем не хватает. Слона. Нашёл глазами фигуру, поднял с песка и водрузил на пик замка. — Да. Теперь выглядит законченным, — мужчина похлопал героя по плечу и громко выдохнул. — Холодно. Домой пойду, — сказал герой и горько улыбнулся. Кажется, их короткая игра подошла к концу. — Может, чаю? Всё равно завтра суббота. — Хорошо. Чаю. На утро замок стоял на том же месте. А на пике его красовался шахматный слон, словно символ ушедшего детства. Так или иначе, ребенок остаётся в каждом из нас, ему только нужен повод для того, чтобы себя проявить.