hearts in hands

В Аароне Майкле Миньярде было много особенного, но больше всего Кейтлин ценила то, как он держал её за руку. Независимо от того, сцепляли ли они руки во время прогулки или переплетали пальцы во время просмотра фильма в её общежитии, Аарон всегда держал её руку так, как будто никогда не хотел отпускать. Дело не в том, что он сжимал её очень сильно или было какое-то особое напряжение. Он просто держал её руку так крепко, словно обнимал той частью себя, которой ему было позволено на данный момент это делать. После того как вас обнял Аарон Майкл Миньярд, значение аналогии станет намного более осмысленным, потому что объятия этого человека были просто другими. Когда Аарон обнял её, Кейтлин почувствовала себя более настоящей, более твёрдой и более реальной. Каждый раз, когда он обнимал её, она обнимала его в ответ, и он всегда, всегда тянулся для большего. Это была… Что ж, это была своего рода магия. Но ей всё равно нравилось, когда Аарон держал её за руку, потому что это было меньше и приватнее. Что-то, что могло быть только их (не то чтобы она видела, как Аарон обнимал кого-то ещё, но объятия были большим жестом). Как бы часто они не держались за руки, это не переставало быть значимым. Аарону всегда требовалось много времени, чтобы отпустить её, а Кейтлин всегда этим наслаждалась. Даже сейчас, когда они держались за руки всего пару минут, пока Аарон провожал её из класса в библиотеку, где она собиралась провести следующий час, работая над групповым проектом для одного из своих предметов. Когда они достигли библиотеки, они отстранились медленно, задержавшись, их скрепленные пальцы зависли в пространстве между ними на продолжительное время, прежде чем контакт наконец прервался. Кейтлин улыбнулась, продолжая разговор: — Я рада, что буду работать с Анной. Она всегда такая ответственная. — Кажется, ты говорила, что она любит командовать? — Аарон приподнял бровь, и она со смехом закатила глаза. Кейтлин почувствовала, что вся обмякла от его взгляда. Он снова поймал её руки, не столько держа их, сколько слегка играя с пальцами, потирая их своими большими. Аарон поднял её руки и так легко коснулся губами, что этот жест больше походил на утыкание носом, чем на поцелуй. — Так оно и есть. Но она делает своё дело. Мы не будем тратить весь первый рабочий день, сидя и задавая одни и те же три вопроса снова и снова: «Что ты хочешь делать?», «Кто и что должен делать?», «Каков план?». Конечно, она может быть немного… гм… организованной, но в конце концов всё всегда получается! — Организованная. Мне это нравится, — усмехнулся Аарон. Звук был лёгким, его улыбка была настолько яркой, что Кейтлин могла видеть обе ямочки, выглядывающие прямо возле уголков его рта. На его правой щеке ямочка была глубже, чем на левой, и иногда он улыбался так, что они обе проявлялись. Это была самая очаровательная вещь, которую Кейтлин когда-либо видела. За последние полгода это случалось чаще, чем за всё время их знакомства, даже после того, как они начали встречаться… Ну, они не встречались, не официально, но они оба знали, что между ними всегда было нечто большее, чем просто случайность. — Что? Так и должно быть! — поддразнила она его с усмешкой. — На самом деле у неё не так много поклонников, но она точно знает, как справедливо распределять роли. Ну и что с того, что у неё есть определённая… — Бездушность? — добродушно предложил Аарон. — Я собиралась сказать сдержанность и деловой характер, спасибо. — Кейтлин попыталась изобразить лёгкую обиду, дёргая Аарона за рубашку в знак упрека, но она слишком много улыбалась, чтобы добиться успеха. — Угу. Конечно, детка. — Аарон улыбнулся ей, затем прильнул и поцеловал её в губы. Он сжал её руки и поцеловал. Он всё ещё не отпустил её полностью, когда сделал шаг назад, и Кейтлин была уверена, что её сердце либо светилось, словно солнце, либо было уже в лужу. Она не могла решить. — Я должен отпустить тебя, — сказал он почти застенчиво. — Но увидимся вечером, ладно? — Теперь, когда она убрала руки, они казались неестественно пустыми, словно она ушла из дома без ключей. Он одарил её ещё одной яркой улыбкой, и она не смогла удержаться, чтобы не наклониться вперёд и не подарить ему короткий, сладкий поцелуй. Его глаза всё ещё были полузакрыты, а улыбка мягкой, когда она отстранилась. Кейтлин подняла руку и слегка взъерошила его волосы, поднимаясь по ступенькам. — Я люблю тебя! — Я тоже тебя люблю, детка. Увидимся вечером! Кейтлин так сильно любила своего парня. ***** Можно было бы подумать, что не может быть больше одного такого уникального человека, как Аарон Майкл Миньярд, и вы были бы абсолютно чертовски правы, большое вам спасибо. У Аарона есть близнец. Однояйцевый близнец. Идентичный, слегка безумный, ужасно травмированный (но это не оправдание для того, чтобы проявлять нездоровый, оскорбительный уровень манипулятивного контроля над другими людьми и говорить, что «это было для их же блага», или «что-то, на что они согласились», или «не твоё дело, тупая чирлидерша») брат-близнец. Они оба блондины. Оба невысокого роста. Оба обладали безупречным телосложением и были спортсменами колледжа. На этом сходство заканчивалось. Кейтлин не имела ни малейшего представления, как можно перепутать их. Они действовали, говорили, ходили, дышали совсем иначе! Да-да. Она знала, что Аарон значительно отличался, когда был с ней и когда был со своими товарищами по команде или с одногруппниками. Или даже с её друзьями. Но для неё это различие было всё ещё вопиюще очевидным. Кейтлин сочувствовала Эндрю. Никто никогда не должен проходить через то, что у него было. И травма влияет на людей по-разному, но всё равно наступает момент, когда вы больше не можете винить её. Наступает момент, когда человек выбирает действовать так, как он считает нужным, и что ж, Кейтлин не очень одобряла многие решения Эндрю Миньярда. И всё же она старалась не зацикливаться. Кейтлин всегда будет на стороне Аарона, но Аарон и Эндрю пытались помириться, и она знала, как сильно Аарон хотел, чтобы это сработало. По крайней мере, ей редко приходилось общаться с Эндрю. Несмотря на то, что она всё чаще заходила в общежитие, а Лисицы регулярно общались с Лисами с конца прошлого года, Эндрю в основном держался особняком и редко разговаривал с кем-либо за пределами своего очень узкого круга. На неё обрушилось не одно покушение типа «если бы взгляд мог убить», но он не прикасался к ней и даже близко не подходил с прошлой весны… Ну, после той неприятности. Так что стоило моргнуть пару раз, когда Кейтлин вошла в библиотеку и увидела одетую в чёрное, апатичную копию своего парня, сидящую за одним из столов в библиотеке с Нилом Джостеном, вертящим в руке свой телефон. Это выглядело немного странно, потому что другая рука Эндрю неловко висела под столом. Стойте. Нет, нет. Кейтлин знала, на что смотрит. Потому что у Нила тоже болталась одна рука. Рука была рядом с Эндрю. Глаза Кейтлин расширились, и она быстро нырнула за один из высоких рядов книжных полок. Затем, поскольку она абсолютно ничего не контролировала, а любопытство было недостатком, над которым Кейтлин знала, что должна работать (…завтра), она тихо прокралась между полками, пока не оказалась достаточно близко, чтобы ясно видеть их и слышать, если они разговаривали. Зная, что Эндрю, вероятно, снимет с неё скальп, если поймает, Кейтлин присела на корточки, чтобы убедиться, что находится намного ниже уровня глаз. Это, кстати, также позволило ей увидеть, что Эндрю Миньярд абсолютно точно держался за руку с Нилом Джостеном. Что-то застряло в её груди, сжимая сердце противоречивым образом, когда она смотрела на их руки. Когда Кейтлин увидела, как они оба держатся друг за друга, как будто никогда не посмеют отпустить. Как будто держание за руки было началом и концом без какого-либо отчаяния. Как будто они обнимали друг друга самым интимным прикосновением, на которое были способны прямо сейчас, в общественном месте. Это было что-то невероятно интимное при всей своей невинности, и, если бы Кейтлин была кем-то другим, она, вероятно, отвела бы взгляд. Но это было не так, поэтому Кейтлин смотрела, открыто и в одурманенном благоговении из своего укрытия, где шпионила за злым морально сомнительным близнецом своего парня и его… парнем? Аарон говорил кое-что о Ниле и Эндрю и их отношениях, но то, как он говорил об этом, делало это менее отношениями в традиционном смысле. Это никогда не было её делом, и она, как правило, не судила, так что Кейтлин ничего не думала об этом. Она не была близка с Нилом, несмотря на то, что он помогал (можно ли это так назвать?) ей в прошлом году. Однако это? Это? Два человека, у которых были чисто физические и потенциально сексуальные отношения (секс из ненависти, как называл это Аарон), не держались бы за руки. Они, конечно, не держались бы за руки так, и они абсолютно точно не держались бы за руки так, если бы один из них был Эндрю Миньярд. — Не смотри на меня так, — внезапно прорычал Эндрю, его голос охрип от волнения, на которое Кейтлин не думала, что он способен. Кейтлин подпрыгнула так сильно, что чуть не упала на книжный шкаф позади неё, уверенная, что её только что поймали. Однако, когда она выглянула из-за края, ни один из мальчиков не смотрел в её сторону. Они смотрели друг на друга, и, хотя Кейтлин не могла читать ни одного из них так же хорошо, как она могла читать своих друзей или Аарона, она всё ещё видела, что-то в них… ну, этого просто не было раньше. — Ты не в порядке. С тобой всё не в порядке, и никто другой этого не увидел. — Слова были злыми, плевками, обвинениями, но даже Кейтлин могла сказать, что, в ком бы он ни разочаровался, это был не Нил. Кейтлин чувствовала, как сильно бьётся её сердце в груди, и она прижала к нему руку, как будто могла физически успокоить боль. Она очень хорошо поняла беспомощное разочарование в голосе Эндрю. Боги, сколько раз она уходила от своих друзей, когда они с Аароном скрывали свои отношения или до этого, когда тщетно пытались обмануть самих себя и друг друга, что между ними вообще ничего нет? Никто из них не понимал его. Они думали, что он ведёт себя как ублюдок, что он холодный, злой и отстранённый и что она, должно быть, переживает какой-то странный период, влюбляясь в плохого мальчика. Они не понимали, каким милым и уязвимым Аарон был. Всякий раз, когда он пожимал плечами и игнорировал их и их вынужденные попытки дружбы, он защищал себя. Пытался защитить их! И это даже не говоря о том ужасном периоде прошлых осени и зимы, когда весь его мир рухнул и никто не видел, как ему больно. Никто. Они игнорировали его боль, потому что не знали, как справиться с ней, как помочь ему пройти через неё, или, может быть, потому что это было чертовски легче, чем признать, что он был настоящим грёбаным человеком. Кейтлин пришлось сделать медленный, глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем мысли обо всём этом снова заведут её. Она снова сосредоточилась на Эндрю и Ниле. Казалось, что половина их разговора была полностью невербальной. На самом деле больше половины, потому что Нил, казалось, вообще ничего не говорил, и они оба общались взглядами. — Да пошёл ты, Нил, ты же знаешь, что я имею в виду, — ядовито проворчал Эндрю. Когда Нил только пожал плечами, разочарование Эндрю, казалось, достигло пика. — Так вот, ты не в порядке. И им похуй на это, и я, блядь, точно не смогу тебя вылечить. Кейтлин вздрогнула в такт с отшатнувшимся Нилом, чувствуя резкую боль от тона Эндрю, хотя он и не был направлен на неё. Она не думала, что это было на самом деле адресовано Нилу, но в этот раз он, казалось, принял это гораздо ближе к сердцу. Он был ранен, и Кейтлин перевела взгляд на Эндрю как раз вовремя, чтобы увидеть мгновенное сожаление на его лице, глубокое и наполовину шокированное, когда он пнул себя за то, что набросился и причинил боль своему парню. Секундой позже он поспешно прикрылся гневом, который был далеко не таким убедительным, как он думал, и встал, развернувшись, чтобы уйти в типичной манере «я парень, который просто облажался, и я не знаю, что делать, поэтому собираюсь убежать вместо того, чтобы извиниться». Кейтлин закатила бы глаза, если бы её сердце не болело от внезапной панической боли на лице Нила. Никогда за всё время, что она знала Нила, за всё время, что она видела его, общалась с ним или наблюдала за ним на корте, она никогда, никогда не видела у него таких сильных эмоций. Его боль была в тысячу раз сильнее любой радости или триумфа, которые Кейтлин видела от побед на корте, и это был единственный раз, когда она действительно могла сказать, что видела искреннее выражение его лица. Эндрю резко остановился, и только через секунду Кейтлин поняла, что это из-за того, что Нил протянул руку и схватил его за подол рубашки. — Останься, — тихо прохрипел Нил, и Кейтлин зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука. Его голос был… Да, он был груб, но пропитан тревожным страданием, и оно вырывалось наружу, как рыдание. Она поняла, что слышит, как Нил Джостен умоляет. И это ранило её душу. Взгляд Кейтлин метнулся к Эндрю, и она увидела, как весь гнев и напряжение покинули его. Она видела, как он превращается в… кого-то, кто был похож на её Аарона гораздо больше. Намного больше, чем, как она думала, способен Эндрю Джозеф Миньярд. Выражение его лица смягчилось, а тело расслабилось, когда он откинулся на спинку сиденья. Затем Эндрю поднял руку Нила и поднес её к своему лицу, но жест был гораздо более сложным и многослойным. Кейтлин не могла не чувствовать, что она пропускает несколько десятков сложных обменов, пока они сидели лицом друг к другу, пока рука Нила обхватывала щеку Эндрю, а рука Эндрю в защитном жесте прижималась к покрытым шрамами пальцам нападающего, чтобы удержать её там. За всё это время Эндрю ни разу не отвёл глаз от Нила, как будто, отвернувшись, он разрушил бы что-то ужасно хрупкое, и Нил мог бы вообще исчезнуть. Затем в воздухе между двумя мальчиками промелькнули три слова, которые, как Кейтлин была уверена, Эндрю даже не знал: — Мне очень жаль. Нил выглядел таким же потрясённым, но Эндрю ещё не закончил. — Я никуда не уйду. Не важно, какие у тебя проблемы и сколько их. Если есть дни, когда говорить трудно, тогда не говори. Я действительно не должен был докапываться до тебя, учитывая, насколько я абсолютно, блядь, не болтун. Если это тебя беспокоит, мы найдём способ справиться с этим. Если нет, то я больше не буду поднимать эту тему. Ты никому ничего не должен, Нил. И меньше всего мне. В голосе Эндрю не было и следа гнева или раздражения. Это было не слишком эмоционально. Не так, как раньше. Во всяком случае, в его голосе почти не было обычной скуки или апатичной манерности, за исключением того, что он был мягче. Не по громкости, а по тону. «Искренне», — подумала Кейтлин. Голос Эндрю звучал искренне. Пока Кейтлин смотрела, наступила ещё одна из тех напряжённых пауз, когда Эндрю и Нил, казалось, говорили сотни тысяч вещей в пустом пространстве между ними. А потом Нил расслабился и наклонился вперёд, и они прижались лбами друг к другу в такой нежной близости, что Кейтлин сделала это. На этот раз она отвернулась. Так тихо и осторожно, как только могла, она отодвинулась от края прохода и своего маленького укрытия, затем повернулась и пошла прочь. Кейтлин проделала длинный путь по всему этажу библиотеки, чтобы добраться до лестницы, откуда она могла подняться на третий этаж, чтобы встретиться со своей группой. На протяжении всей встречи Кейтлин была более чем счастлива позволить Анне взять верх, её мысли были слишком отвлечены. Должна ли она рассказать Аарону о том, что видела? Какая-то часть её хотела. Нет, огромная часть её хотела этого. Эндрю был его братом! Они так старались понять друг друга, и Кейтлин чувствовала, что Аарон заслуживает того, чтобы знать, что у Эндрю есть эта… другая сторона. Тем более что они пытались наладить отношения между собой. Также она чувствовала, что теперь на ней лежит ответственность исправить впечатление Аарона об отношениях Нила и Эндрю. Что бы ни было между ними (они влюблены друг в друга, очевидно, типа, алло), это был не секс из ненависти. И всё же… И всё же ей казалось, что рассказать об этом кому-то было бы огромным нарушением личной жизни Эндрю и Нила. Конечно, у них была небольшая сцена в библиотеке, где любой мог их увидеть, но Кейтлин просто воспользовалась открытым пространством и поддалась склонности шпионить. Это была единственная реальная причина, по которой Кейтлин видела всё так ясно. Не то чтобы они были громкими или что-то в этом роде. Если она и научилась чему-то за последние пару лет, так это тому, что Эндрю был закрытым человеком, как и Нил. Поэтому позже, когда Кейтлин встретилась с Аароном за ужином, она не упомянула, что видела Эндрю и Нила в библиотеке. Она сохранила их тайну, и когда Аарон вздохнул и пожаловался, вспомнив об отношениях своего брата с Нилом, Кейтлин только улыбнулась и покачала головой. — Может быть, есть ещё что-то, чего ты не видишь, — легко предположила она, беря руку Аарона и сжимая её. — Может быть, у них обоих есть стороны, которые никто не видит. — Верно, — усмехнулся Аарон с явным скептицизмом, но Кейтлин заметила, как улыбка тронула уголок его рта, когда она притянула его ближе к дивану. — Почему ты так говоришь? Кейтлин только пожала плечами и вздохнула от счастья, бурлящего в её груди, когда Аарон начал легонько играть с её пальцами, лежа так, что его голова оказалась у неё на коленях. — Не знаю, наверное, такое чувство, — промурлыкала она. — И, кроме того, он твой брат. Я знаю, что между вами всё сложно, и я определённо далека от того, чтобы быть поклонницей Эндрю номер один, но… — Она пожала плечами. — Ты можешь просто довериться мне, детка? Аарон посмотрел на неё, и она почувствовала себя тёплой и уютной, желанной и в такой безопасности под пристальным взглядом его светло-карих глаз, золото в которых сияло, как будто они светились только для неё. — М-м-м, как скажешь, малышка. Кейтлин знала, что это не было обещанием и что Аарон будет продолжать думать то, что он думал о своём брате. Но на данный момент она приняла это с улыбкой, наклонившись, чтобы нежно поцеловать его в губы. — Я люблю тебя, Аарон, — тихо сказала она, всё ещё касаясь губами его губ. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. — Она чувствовала, как он улыбается знакомой мантре, и это тепло снова пульсировало в её груди. Затем Кейтлин наклонилась и прижала их улыбки друг к другу для ещё одного поцелуя.