Вера

Игорь выдыхает рвано, закрывает глаза и устало роняет голову на руки, в замок сложенные. Совесть мучает. Правильно ли он поступил? Он смотрит на Серёжу — в футболке с подчеркнутым "taken", хмурящегося во сне, — и видит ребёнка. Игорь знает — утром Разумовский разведет в первой попавшейся чашке кофе "3в1", скривится, сделав первый глоток, и от души сыпанет сахара, чтобы перебить вкус; потом он вызовет такси до офиса и попросит Марго напомнить о важных встречах. Перед выходом он обнимет Игоря — порывисто, тут же отстраняясь, будто обжигаясь о Грома. Горячего. Честного. Искреннего. Сергею больно. Бесконечно больно. Он с трудом верит, что Игорь не сдал его. Мог, но не сдал. Оправдал. Поверил. Помог. Не отвернулся. Зачем ты убил всех этих людей? Зачем, зачем... Сережа кричит во сне. Молча. Глубоко внутри себя. Ты что натворил? Зачем помог? Как мне теперь смотреть тебе в глаза, когда ты знаешь? Игорь и сам понять не может. Почувствовал, что помочь нужно. Что заслужил — но не тюрьму, а шанс на искупление. Решил, что должен ответственность за Разумовского на себя взять, и взял, не задумываясь. Каждый раз, как задумывается, вспоминает взгляд Серёжи. Такой у зверей затравленных бывает. Испуганный. Виноватый. Проблеском сквозь безумие. Понимает — в этот момент он проиграл. Сдался Разумовскому почти без боя, доверившись. Положился на чутье свое, и не ошибся. Или ошибся так сильно, что теперь к чертям сгорит весь Петербург.