Засевший в памяти вкус

В один из чрезвычайно холодных вечеров, в конце ноября, ветер, на удивление, был излишне сильным. Туман закрыл почти весь город, из-за чего весь красочный осенний пейзаж рассмотреть не удавалось. Проходя мимо деревьев, их ветки опускались к самому лицу, словно давая поглазеть на всю свою красоту: большая часть листьев уже успела опасть, обнажив ветви с некогда коричневыми листками. Они были настолько слабы, что от одного только касания начинали кружиться в воздушном танце, всё ближе и ближе приближаясь к мокрой земле. Эти листья были красивы только шелестя на ветках, ведь лежа на асфальте их постигала ужасная участь быть растоптанными тысячами ног, испачканными в мокрой, липкой грязи. Ни единой души не было в переулке, словно из города исчезли все люди. Он был лишён привычной живности. Оно и неудивительно: люди спешили домой, чтобы насладиться теплом после тяжёлого рабочего дня. Кто-то, возвращаясь к себе, уединялся, тяготея от собственного одиночества, а кто-то совсем наоборот, в столь мрачный вечер разделял близость с дорогим человеком. Ни у кого не возникало желания идти куда-то, гулять по студеным улицам, где из каждой каморки которых чувствовалась противная сырость. По этому самому переулку слышались громкие, уверенные и медленные шаги. Молодому человеку было привычно ходить по нему, даже в столь отвратительную погоду, которую, на удивление, он таковой не считал. Приближаясь к месту назначения силуэт мужчины становился ярче и отчётливее — его освещала вывеска, горевшая огнями, кто красовалась чуть дальше от него. Издалека, учитывая закрывающий видимость туман, различить что на ней изображено было довольно трудно — размытый рисунок и белая надпись на красном фоне. Лишь подойдя ближе, вывеска наконец-то стала различима: её украшал чёрно-белый портретный силуэт мужчины в цилиндре, снизу которого была яркая надпись «Люпин». Послышался скрип старой двери, и вот, молодой человек уже спускается по маленькой лестнице внутрь бара. — Эй, Одасаку. — устало поприветствовал друга молодой парень, постукивая по столу пальцами. От таких действий, только проснувшийся пятнистый кот, лежащий на стуле, издал затяжное мяуканье, после чего спрыгнул вниз. — Простите, Сенсей. — истощённая улыбка сопроводила эти слова. — Ты выглядишь уставшим. — Ода сел на ближайший стул, повернув к парню голову, ожидая ответа на свои слова. — Не усталей обычного. — его улыбка стала более наигранная. Человеку, совсем не знавшего этого парня, могло показаться, что он действительно повеселел, а мимолётное видение о усталости было надумано. Ода тяжело вздохнул, от чего Дазай тут же вернулся к прежнему выражению лица. — Мафия занимается одним делом, вот и меня загрузили. Без смертей не обошлось, кто-то убил часть охраны, и ведь следов этот кто-то почти не оставил. Благо, я вышел на след. — Осаму откинул голову назад, водя глазами по потолку. — И почему каждый раз не я попадаю в мясорубку судьбы? — У этих людей были свои семьи. — Ода облокотился о стол, наклонившись корпусом. — Сожалею их утрате. Не знаешь, сколько именно погибло? — Не считал. Говорят, больше сотни. Сакуноске и не заметил, как ушёл в себя, сосредоточив собственные мысли вокруг этой ситуации. Непроизвольно, он стал перебирать предметы, что попали в его поле зрения. Округлые лампы висели над барной стойкой, свет которых точно передавал всю атмосферу ноября: тускловатый свет, который освещал помещение приглушённым коричневым цветом. Деревянная стойка с круглыми стульями, на которых и сидели мужчины, имели уже другой оттенок коричневого. Справа, ближе к выходу, висела золотистая люстра, идеально вписывающаяся в декор заведения. Стеллажи с алкоголем. Каменная стена, переходившая в обычную на середине. И чей-то говор на фоне. Ода и не заметил, как Дазай продолжал с ним разговаривать. — А потом я нашёл след от пули, который помог продвинуть дело. — Захватывающе. — мужчина попытался влиться в разговор, делая вид, что всё это время был сосредоточен на рассказе. — Да уж, дельце не из простых. А твой день как прошёл, Одасаку? — Ничего необычного, если сравнивать его с твоим. — Снова ты умалчиваешь? Я теперь ещё больше узнать хочу. — с явной заинтересованностью сказал Дазай. — Ну, какой-то парень решил ограбить магазин, который платит мафии за его защиту. Радует, что его пистолет был всего лишь муляжом, и жизни продавца ничего не угрожало. Хотя, это потрепало ему нервы. — Как интересно, Одасаку! Хотел бы я заниматься такими же вещами, как и ты, охрана магазинов от недоброжелателей звучит захватывающе. — Дазай определённо был воодушевлён рассказом своего друга. Скажи ему это кто-нибудь другой, Осаму бы даже не стал слушать рассказчика. Но истории Оды он воспринимал особенно, стараясь запомнить каждое слово. — Не преувеличивай. Это самое обыденное дело, которым занимаются самые низы в мафии. — Но это так интересно слушать! Ода улыбнулся, прикрыв глаза. Он часто не понимал Дазая, его хода мыслей, мировоззрения. Но это не мешало ему находить своё пребывание с ним комфортным. Комфортнее всего, что может только быть в мире. — Виски, за мой счёт. — Эй, Одасаку, ты чего так внезапно? — Дазай был крайне озадачен действиями Оды: раньше, они вдвоём, а то и втроём, когда Анго к ним присоединялся, разделяли счёт, либо же, Осаму, наслушавшись длинных рассказов Сакуноске о своём дне, платил за него. — Что мешает мне заплатить в этот раз? Всё же, ты мой близкий друг. — взгляд мужчины был настолько мягок, что сбил своего собеседника с толку, заставив его смутиться. Лишь через мгновение он засмеялся, прикрывая лицо рукой, в попытке скрыть смущение. — Хорошо, я приму твоё угощение, но в следующий раз заплачу уже я. — Договорились. — Ода поддался, тихо засмеявшись. Дазай внимательно рассматривал то, как он смеётся, запоминая каждую деталь. В тот вечер и оплаченный Одой виски он пил с особым наслаждением. — Так и думал, что встречу вас тут, Дазай-сан. — молодой парень подошёл к одной из могил, рядом с которой сидел его наставник. — Ацуши-кун, знаешь, каков на вкус купленный дорогим человеком виски? — Наверное, очень вкусный? — Да, ты прав. — рассмеялся мужчина. — Очень вкусный. Спасибо за угощение, близкий друг.