Неизвестный наследник

      Почётно иметь близкое родство с миром Аристократов, состоять в нём непосредственно и впитывать от него только самое лучшее. Но плохо тем, у кого происхождение не совпадает по принятым стандартам. Таких сразу же начинают мучать, по-своему, изысканно и хладнокровно. Под раздачу попадают не только зрелые люди, но и совсем маленькие дети. Это жестокость мира, против которого невозможно было бороться. Не нашелся ещё этот революционер.       Четырехлетний мальчик не понимал значение этого слова, но чувствовал, что к нему точно не относится. Тут было замешано несколько важных причин.       Во-первых, сама его внешность. Не самая лучшая его сторона. Излишне бледная, несколько болезненного вида кожа. Тощее телосложение, при котором руки и ноги казались слишком длинными и тонкими. Слишком хрупкие черты лица. Белые волосы, считающиеся символом тёмной силы. Мутные белые глаза с кое-как видимым зрачком. Ни дать ни взять призрак. Во-вторых, у него был серьёзный изъян, а именно врождённая слепота. Он не видел красок этого мира, а рассказов матери, недавно ушедшей из жизни, ему сильно не хватало. И в-третьих, и это было самое главное для его положение в обществе... он был внебрачным сыном одного из влиятельных Аристократов, от которого ему дали фамилию. В вместе с тем его мать была из разорившегося рода, которого никоим образом не причисляли к сливками высшего общества.       Все эти хитросплетения сложились таким образом, что теперь он стал жить в большом особняке отца. Понятное дело, что многие восприняли его появление самым жесточайшим образом. Но никто ничего не мог поделать. Хоть наполовину, но он имел родство с Аристократом, так что имел прямое право на житье с ним. Впрочем, у недоброжелателей была ещё надежда, что мальчик умрёт от болезни, поскольку от матери он получил не только внешность, но и слабое здоровье.       Сисиний не понимал всех этих перемен. Ему нравились те времена, когда он с матерью жил в полуразрушенном доме (с натяжкой его называли семейным особняком). Тогда он ощущал искренность от слов окружающих и искреннюю любовь любимой матери. Ему нравилось учиться шить одежду вместе с ней. А как он любил «разглядывать» через осязание, слух и обоняние. А теперь всё по-другому. Ему говорят красивые слова, но душой он понимает, что эти слова гнилые насквозь. Его треплют по головке, как будто он грязная кукла. Вместо объятий мамы он чувствует «случайные» толчки от младших детей рода Боттом.       Это было несправедливо. Но что именно он мог поделать? Только грустить и думать, какой будет его будущая служанка. Из-за его ущербной слепоты к нему будет приставлена сиделка. На неё будет возможена вся забота и ответственность за него и его здоровье. Со стороны выглядело как акт щедрости, а кто-то понимал, что с таким мальчиком из семьи никто не будет сидеть. И мало кто ожидал больших изменений с появлением служанки (кроме слухов, конечно же).       Прямо сейчас сидел на кровати, весь чумазый, с растрёпанными волосами, чихал и при этом плакал. Никто не придёт в ближайшие пять часов, потому что он заболел и к нему допускался только доктор (хотя это была обычная простуда). Сисиний вспомнил, как его мать, которую звали Саллли, пела ему песню.       Грустную песню, от которой становилось легко. Песню для благодатных слёз. Песню, которую больше никто не споёт.       Осталось ему только предаться воспоминаниями о волшебном голосе матери, умершей от туберкулёза. Расскажи мне о смерти, мой маленький принц, Или будем молчать всю ночь до утра, Слушая проколотых бабочек крик, Или глядя с тоской мертвым птицам в глаза. Мы не будем здесь вместе никогда, Ты хочешь отдать все, но этого мало. Тебе так хочется слез, но их не осталось. Тихий шелест колосьев, звездная даль, фиолетовый бархат в блестках дождя. Это самое жестокое слово, Это то, что никто не хочет принять. Спрячь меня навеки, темная вода Ты хочешь отдать все, но этого мало. Тебе так хочется слез, но их не осталось. Расскажи мне о смерти, мой маленький принц, Или будем молчать всю ночь до утра, Слушая проколотых бабочек крик, Или глядя с тоской мертвым птицам в глаза. Мы не будем здесь вместе никогда, Ты хочешь отдать все, но этого мало. Тебе так хочется слез, но их не осталось. Это самое жестокое слово, Это самое жестокое слово, Это самое жестокое слово, Это самое жестокое слово - Никогда. Никогда. Никогда. Никогда.