позволь нам вместе захлебнуться

      сяо уже полчаса сидит в гордом одиночестве, докуривая третью сигарету. одетый в черные джинсы и такого же цвета футболку, он практически сливается с тёмным фоном вечеринки; лишь иногда мелькающие огни подсвечивали его, но почти не выделяли в общем мраке дома, любезно отданного хозяином на растерзание пьяным студентам. выпив совсем немного, он остаётся в относительной трезвости ума. его друзья подлейшим образом кинули его: чжун ли ушел наверх, устраивать свою личную жизнь с хозяином дома, а ху тао ускакала танцевать в толпе пьяной молодежи. хорошо быть экстравертом, наверно. ей всегда легко давались новые знакомства, она была чудаковатой, но было в ней что-то такое, что заставило сяо сблизиться с этой девушкой, видимо, противоположности притягиваются. она была лучиком света, той энергией, которой часто недоставало сяо. вот и сидит он снова один, делая глубокую затяжку, от которой уже тошнит и сводит скулы, что заставляет сяо быстро выпусктить дым из легких, не задерживая его там, и просто смотреть на тлеющий окурок, обдумывая сессию, закрытие которой они и отмечали сегодня.       сяр полностью погружается в тему своего размышления: следующая сессия видится таким далеким событием для всех собравшихся тут, хотя наступит она снова так же резко и неожиданно, для тех, кто привык жить по поговорке «от сессии до сессии живут студенты весело». он тяжело вздыхает, как вдруг видит парня почти в бессознательном состоянии. который пьяно мычит, вяло отбиваясь от волокущих его на второй этаж трёх парней. на юноше были джинсовые шорты и бирюзовая толстовка, с каким-то глупым принтом, которая задралась из-за попыток сопротивления и чероно-синие гольфы, один из которых был небрежно приспущен, сверху их прикрывали белые гетры. все это создавало странное сочетание, а вместе со странным макияжем, в котором явно был перебор с блестками создавался странно давящий на мозг диссонанс. несмотря на всю кислотность и вычурность вечеринки, парень все равно выделялся, приковывал к себе внимание.       сяо, узнав в нём своего однокурсника, решает ему помочь. нет, он не знал всех их в лицо, не считал просто нужным, но этого неугомонного парня он узнает из тысяч по ярким косичкам и необычному стилю одежды. было в нем что-то такое, оставляющее неизгладимое впечатление и осадок на душе после общения. сяо, привыкший к тишине, флегматик по своей натуре искренне заинтересовался личностью венти, такого яркого, спешащего на помощь, как только его попросят, будь даже это во вред самому венти. хоть за ним и ходит слава шлюхи, прицепившаяся из-за завистливых языков и блядкого поведения самого парня. но сейчас сяо ясно понимал, что венти был против, да и глупые слухи — недостаточное основание, чтобы насиловать кого-то. быстро потушив сигарету, он подходит к троим недовольно смотря на них. противные пьяные рожи. они мерзко хихикают, как свиньи, тыкают в парня пальцами, бесстыдно лапая его. кто они, сяо не знал и знать не хотел, возможно идиоты с другого потока, а возможно вообще с другого факультета, ему было откровенно плевать; закончив универ, он не собирался больше видеться с однокурсниками, кроме близких друзей.       — кхм… кхм… что вы забыли рядом с ним? — сяо подаёт голос, ибо по-другому парни его не замечали. — отпустите его, блять, — сяо безусловно пользовался авторитетом в своем университете, не был тем самым популярным парнем, но и от недостатка внимания не страдал, однако парням его присутствие ничего не говорило (а почему должно было?).       — а тебе не похуй на эту шлюху? — он противно усмехается. — на утро и не вспомнит, кто и как его ебал. сам нахуярился, теперь пусть не возмущается.       сяо вполне осознавал, что напиться до такого состояния, чтобы быть не в состоянии дать отпор этим скверным личностям ыенти не мог, либо он уж совсем конченный идиот. сяо понимал, что, наверняка, в себя венти влил что-то посерьёзнее алкашки, возможно наркоту, подмешанную этими свиньями, но даже тупость самого венти не давала им никакого права насиловать его.       — не похуй. либо вы убираетесь, либо я потревожу хозяина дома, а он будет ой как не рад, что его отвлекают, и вы вылетете отсюда, а ваш социальный статус будет опущен ниже плинтуса, — с неким отвращением тыкает носком кед в лежащего на полу венти, на самом деле, проверяя в насколько плохом состоянии находится венти.       драться не было смысла, тон сяо был твердым и угожаюшим. он не преувеличивал, тарталья имел огромные связи и возможности. по его наводке весь универ могбы бы начать сторониться их как прокаженных. так что сяо просто стоял и ждал, пока до пьяных, омерзительных рож дойдет, что это не блеф.       прошло добрых полминуты до того как они, фыркнув на последок и плюнув на пол, уходят, обсуждая попутно все произошедшее. венти остался лежать на полу, смотря одновременно на сяо и сквозь него. вид у него был не лучшим: косички расстрепались, на одежде пятно от дешевого вина, а тушь потекла, отпечатываясь на нижнем веке, щавершая этот портрет униженного и оскорбленного.       — выглядишь, как всегда, словно блядь, — заключает сяо и тыкает в щёку венти пальцем, размазывая блёстки от скулы к подбородку и про себя подмечая, что он и правда неплох: большие глаза, красивого голубого цвета, небольшие, но красивые губы, немного округлые шеки. но алкоголя в сяо было не так уж много, чтобы засмотреться на него слишком надолго поэтому он решил просто продолжить свою рыцарскую миссию и донести венти в безопасное место, где тот сможет прийти в чувства.       подхватив тушку (человеком это тело назвать было уже сложно) на руки, сяо направился вверх по лестнице, желая занести его куда-нибудь поскорее и вернуть венти к нормальному состоянию, что он собственно вскоре и делает. и если с первым пунктом всё проходит хорошо, то второй не получается в принципе. перебрав в голове уже все уроки обж, он не вспомнил ни одного совета о том, что нужно делать с пьяными мальчиками без сознания. «а эта грымза говорила, что нам её уроки помогут жизнь кому-то спасти», — подумал сяо, рассматривая тело перед ним. хотя пока венти не задыхается и не бьется в конвульсиях можно ничего не делать в принципе. нашатыря поблизости не было, единственное, что сяо оставалось — просто подождать, пока вени проснется. возвращаться в зал все равно желания особо не было. кроме выпивки и танцев развлечение там найти было сложно, а и от того, и от другого у сяо уже болела голова, в горле собирался тошнотворный комок и хотелось просто уйти домой.       венти просыпается спустя где-то минут сорок. взляд его затуманен, и парень очевидно мало что осознает. сяо же в то время стидел рядом на кровати и бездумно листал ленту в соцсетях. его лицо выражало холодную бесстрастность, а во взгляде читалась вселенская усталость и какая-то неведомая тоска, будто скучаешь по дому, сидя в четырех стенах, которые ты называешь домом, будто воспоминание о том самом друге из деревни, который приехал на лето к бабушке и вы больше никогда больше не виделись.       — проснулся наконец, — говорит сяо, заметив непонимающий взгляд на себе, а скорее, сквозь себя. — мда, выглядишь хуже, чем обычно.       и правда: макияж прекратился в кашу, лицо приобрело бледный, даже немного трупный оттенок с мерзкими красными следами пальцев на шее и щеках. проморгавшись пару раз, венти всё же фокусирует свой взгляд на лице напротив. в горле кошки скребут, общее состояние будто его сбил камаз еще дня три назад, а голова болит, будто ее отдели от тела и сыграли ею в футбол, после вернув не место, и неизвестно от чего больше: от падения из рук тех троих, в попытках отбиться, или от непонятной херни, которая была им употреблена по незнанию. его губы, обычно накрашенные клубничным блеском, потрескались, кое-где выступили маленькие красные бусинки крови. «воды…» — венти старался звучать, как можно естественнее, но выходит, какое-то еле разборчивое сипение, как будто звонок с того света на очень старый телефон.       но сяо всё-таки понимает его и кидает бутылку воды, предусмотрительно оставленную хозяином. бутылка с глухим ударом приземляется в живот венти, и тот издаёт тихий хрип-скулёж, жалостливо глянув на сяо, мол за что ты так со мной. с услилием приняв полусидячее положение и открыв бутылку, венти с жадностью начал пить и отстранился, лишь когда бутылка стала наполовину пустой (или полной?).       — хехе… — Венти взъерошил волосы на затылке. — спасибо, я смутно помню, что произошло, но все же… — на секунду в его ветлых глазах проносится грусть, но почти тут же сменяется привычной жизнерадостностью.       — будешь должен, — угрюмо отозвался сяо. в общем-то ему ничего не было нужно от венти, но тупая привычка огрызаться присосалась как клещ. каждый по разному защищает себя от этого жестокого мира. кто-то делает вид, что его чувства невозможно задеть, а еще лучше пошутить над собой пепвым, чтобы этого не сделал кто-то другой, а кто-то действует по принципу «лучшая защита — это нападение».       — любая девушка да и многие парни на этой вечеринке душу бы отдали, чтобы сидеть вот так рядом с тобой наедине. ты даже не представляешь, насколько ты популярен. взгляд бы ещё попроще, и к тебе бы даже не боялись подойти, — венти снова смеётся и жестикулирует с видом заядлой сплетницы, рассказывая сяо последние актуальные слухи, но, встретившись с безразличием в глазах напротив, немного теряется и притихает.       — мне, если честно все равно, большинство этих людей крайне недалекие, их интересы заканчиваются базовыми вещами, которые меня совершенно не увлекают.       венти как-то очень понимающе на него посмотрел, хлопая своими безбожно большими глазами, в которых, казалось, отражается безграничное принятие и понимание.       — как ты хочешь, чтобы я возвращал долг? хочешь в кафе за мой счёт или, — венти облизывается, ставя руку на колено сяо. он всё ещё шатался и был неуверен в своих действиях из-за последствий употребления какой-то дряни, — ты хочешь, что-то другое? ммм? — он хитро улыбается, делая голос и выражение лица максимально соблазнительными, но и звонко смеется, падая на пол от того, что сяо, уперевшись ладонью ему в лицо, оттолкнул его, скрививши лицо и вытирая руку об покрывало, будто он испачкался в грязи.       — да ладно тебе, мистер серьёзность, я же просто пошутил.       венти улыбается и залезает на кровать, нагло берёт сяо за руку и глупо улыбается, глядя ему в глаза. а глаза сяо красивые, переливаются золотом возмущения от таких наглых действий, и венти думает, что эти глаза не вписываются в общую картину этого блядского мира, слишком они хороши для него. в глазах сяо бесконечная усталость, и венти интересно почему, но он не спрашивает, знает, что не ответят. всё вокруг становится каким-то неважным, незначительным, а эта ситуация правильной, и сяо больше не возмущён. он лишь наслаждается прикосновениями, изголодавшееся по ним тело не даёт отдернуть руку, а здравый смысл вопит о том, что это сделать нужно. но в жопу этот здравый смысл, когда так хорошо. ситуация приятная, и венти облокачивается на стену, но руку сяо из своей не выпускает. тихая идиллия, которой не мешает даже приглушенная музыка, доносящаяся снизу.       венти робко подает голос первым, прерывая отнюдь не неловкое молчание.       — сяо, ты не выглядишь счастливым, — констатирует он факт, а потом добавляет: — если тебя что-то гложет, ты можешь высказаться мне. я обещаю, что за пределы этой комнаты не выйдет ни одно твое слово. думаю, ты очень устал держать все в себе, а ты выглядишь именно как человек, который держит все в себе.       глаза сяо на секунду расширяются, но он быстро возвращает себе самообладание и вылает достаточно бесстрастно, чтобы это было похоже на правду.       — с чего ты решил, что мне нужно кому-то высказаться? мои друзья затащили меня в этот клоповник, конечно я не выражаю особого восторга сложившейся ситуации, но если ты думаешь, что со мной что-то не так, то лучше посмотри на себя для начала и задай себе вопрос «а что со мной не так?» венти слегка опешил от такой грубости, но но очень быстро собрался и громко рассмеялся. — с чего тебе так смешно? — в недоумении спросил сяо. — а потому, что врать ты можешь сколько угодно убедительно, но глаза врать не умеют, — говорит венти и вдруг его тон снова становится крайне серьезным, будто у него в голове работает переключатель, с веселой беспечности на серьезную мудрость, и продолжает: — ты видел свежие трупы? знаешь, когда человек умирает, первыми высыхают и тускнеют глаза. в них исчезает искра жизни. вот он, человек, умер всего каких-то несколько минут назад, еще не выглядит как мертвец, но глаза уже потухли. так вот, сяо, у тебя такие же глаза.